Когда же официант, расставив приборы, принёс нам медальоны из говядины и красное вино, отец Со Хёна заговорил:

— Моё имя Тен Со Джун. В данный момент я исполняю обязанности главы семьи Тен. И несу ответственность за все, что происходит со всеми её членами. Я хотел бы знать имя отца вашего ребенка и то, как он обеспечивает вас.

— Мой ребёнок — это мой ребенок, — говорю и в моём голосе пробивается сталь, но он отмахивается от моих слов, как от пыли.

— Если его отец женат, и вы не желаете сталкиваться с осуждением общества, я готов сохранить это в тайне. Но мальчик будет обеспечен должным образом. В конце концов, у нас есть семейные фонды. Просто, один из них будет переписан с отца на сына. Это можно сделать и тихо.

— Нам ничего не нужно.

— Хорошо, — легко соглашается он, но лишь для того, чтобы продавить свою волю. — В таком случае на имя ребёнка будет заведён счёт. Чтобы, когда вам понадобятся деньги, вы могли ими воспользоваться. Не сейчас, а через десять или двадцать лет, когда у него будет своя семья, и понадобятся деньги, например, на жильё. Разве жильё может быть лишним? Назовите мне имя. А дальше я всё устрою. Даже, если отец не желает признавать мальчика...

— Да, с чего вы, вообще, взяли, что он сын кого-то из ваших родственников?

— Он очень похож на Чон Су в детстве. Это мой кузен. И он — наиболее вероятный кандидат, учитывая его образ жизни.

— Нет, — это не он, — уже с какой-то усталой обречённостью говорю я. — Ненавижу самовлюблённых идиотов. А вы же не будете спорить, утверждая, что ваш кузен редкого ума и доброты человек. Между нами не было никаких романтических отношений. И опережая ваш вопрос, секса на одну ночь, тоже, не было. Он, вообще, последний мужчина на земле с кем бы у меня мог бы случиться роман. И это не ваш дядя. И не ваш отец. Не сплю со стариками. Кто там у вас ещё есть среди родни мужского пола?

— Дедушка, — с легким смущением ответил мужчина. — И ещё один дедушка. Но он умер пять лет назад.

— Что непонятного во фразе: "Я не сплю со стариками"? Прекратите уже подозревать своих родственников.

— Значит, родственников подозревать не нужно, — прицепился к моим словам Со Джун. — А кого мне следует? Тем не менее, мы сократили круг подозреваемых до одного единственного человека. Агасси[8], вы так и не назвали мне своего имени.

— Кан Юри, — я не пытаюсь врать. Зачем? Ни на мгновение не поверю, что красавчик из золотой молодёжи мог запомнить имя случайной любовницы. Это же было девять лет назад.

Мужчина хмурится, но память его, судя по всему, молчит. Тут, как с огромной собакой, которая сидит и смотрит на тебя. Нельзя показывать страх или волнение. Загрызёт же, почувствовав слабость. Лучшая защита при столкновении с хищником — стараться сохранять спокойствие и не пытаться бежать.

— И всё же, что вы скажете по поводу того единственного человека, чьё отцовство вы ещё не опровергли?

— Ой, ну, где я и где вы? Да, и как мы могли пересечься? Это же смешно. Господин Тен, если у нас с вами был страстный роман, думаю, вы бы меня узнали. Благодарю за обед. Всё было очень вкусно. Но мне пора.

— Вы не съели ни кусочка, — Тен Со Джун иронично вздёрнул бровь, ловя меня на явной лжи. Но не на ту напал. Я смущаться и краснеть не стану.

— Просто, не голодна. Но в таком месте мясо не могут приготовить плохо. Я абсолютно уверена, что всё было вкусно. Повар же не виноват в отсутствии у меня аппетита.

— Мы не договорили, — в его голосе звенел лёд. — Я вас, действительно, не помню. Но девять лет назад я попал в аварию. И из моей памяти исчезло, примерно, полгода.

Всё!

Занавес!

Нет, это не дорама.

Это индийское кино, чтоб его!

Вот сейчас заиграет музыка, а мы все начнём петь и танцевать, радуясь чудесному воссоединению.

Я зажмурилась.

Вроде бы и не имею к этому фарсу никакого отношения, стараюсь привести реальность хоть к какому-то адекватному состоянию, а стыдно за всё происходящее, именно, мне. Вот, почему так?

Мамочка, роди меня обратно.

— Вам плохо? — участливо поинтересовался мужчина, зачем-то подавая мне белую накрахмаленную салфетку. Вот, что я с ней делать должна? Ну, ладно бы воды предложил. А тряпка как мне поможет?

— Нет. Всё нормально.

Беру бокал и делаю большой глоток вина. Воспринимать происходящее на трезвую голову у меня не получалось совершенно.

— Когда у тебя амнезия, доверять собственной памяти невозможно, — сказал очевидное отец моего ребёнка. Так и хочется ответить: "Да, Кэп, ты, как всегда, прав".

Боже, я знакома с ним всего ничего, но он уже меня достал.

Со Хён — это мой ребенок. Ребёнок, чью судьбу я всеми силами пытаюсь изменить к лучшему. А для этого ему нужна любовь, стабильность и я не знаю, что ещё. Но, точно, не родственники, вроде Тен Чон Су. Блин, это уже не удивительное совпадение, а форменное издевательство.

Если Чон Су пошел на такую подлость, как организация изнасилования, что ему помешает рассказать об этом моему сыну? Или видео с этим самым изнасилованием ребёнку показать? Ничего. И, вот, пожалуйста. У Со Хёна та самая психологическая травма и желание отомстить всем причастным и непричастным. Нет, спасибо. Такой риск не стоит никакой финансовой помощи. Пусть, он хоть десяток квартир мне пообещает.

— Амнезия — это очень печально, — соглашаюсь, добавляя в голос каплю сочувствия. — Но я не могу пролить свет на забытое вами прошлое.

Потому что будущее моего сына важнее.

Со Джун хмурит брови, словно, стараясь найти ложь в моих словах. Но все попытки разбиваются о спокойствие и искренность в моём взгляде. Ведь я не лгу. Немного недоговариваю, но не лгу.

— Вы уверены? — спрашивает мужчина вкрадчиво

— Абсолютно!

Давняя, почти детская влюбленность Юри сжимает сердце острой болью. Она готова понять и принять такое объяснение исчезновения на девять лет. Ведь он не виноват. А значит...

Нет, Юри, это ничего не значит.

Ты совсем не знаешь этого человека. И при всём его кажущемся благородстве, он может оказаться подлецом, почище своего кузена.

Разве я могу быть уверена, что он защитит Со Хёна от своей семьи? Там же не только Чон Су, но и другие родственники есть. И ещё неизвестно, как они отнесутся к наследнику, взявшемуся непонятно откуда. А если всплывёт мое прошлое?

Это я не считаю Кан Юри в чём-то виноватой. Но найдётся немало людей, которые радостно обвинят жертву насилия в произошедшем, а потом перенесут часть этой вины на ребёнка, прижитого вне брака.

Да, и в семье, где воспитали того, кто ради безответной любви готов до основания разрушить жизнь девушки, которая никому ничего плохого не сделала, может быть больше одного хладнокровного монстра.

Поэтому, идите лесом, господин Тен Со Джун. А мы с сыном как-нибудь без вас проживём.

— Но сходство... — он произносит это растерянно. — Разве бывают такие совпадения?

— Ещё и не такие бывают, — говорю, поднимаясь на ноги. Поверьте. Я по своему опыту сужу. Благодарю вас за обед. Надеюсь, что успокоила вас и развеяла все ваши сомнения.

— Это же мой ребёнок? — его голос опускается до шёпота, в котором слышится лёд вечной зимы.

— Это мой ребёнок, — солнечно улыбаюсь, стараясь за деланной беззаботностью скрыть озноб, который пробежал по спине. — Я очень его люблю. И, признаюсь вам честно. Мы живём совсем не богато. В такой ситуации финансовая помощь пришлась бы очень кстати. Какой смысл мне скрывать ваше отцовство? Я бы могла сказать вам что угодно. Например, придумать сказку о том, что в те забытые вами полгода между нами случилась невероятная любовь. Потом вы пропали, а я осталась совершенно одна с ребенком в животе. Без помощи и поддержки. Надавить на чувство вины. Ведь я должна была одна воспитывать вашего сына. Только тест ДНК уже изобрели. Признайте, вы бы не обошли этот маленький аспект наших с вами взаимоотношений. Мне нет смысла лгать вам. Потому что простое исследование очень быстро раскроет истину.