— Я могу защитить моего сына и его мать.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но проверять как-то не тянет. Если вас, так уж, мучает совесть, можете, как и предлагали ранее, завести счёт на имя Со Хёна и откладывать на него некоторую необременительную для себя сумму.

— Чтобы мой сын рос совершенно чужим мне человеком?

— Он же рос так восемь лет. И ничего. Небеса не разверзлись. А вы, пока что, и близко не понимаете, что значит быть отцом. Отец должен ставить жизнь, благополучие и безопасность своего ребенка выше собственных эгоистичных желаний. Я не желаю, чтобы Тен Чон Су через вас или других ваших родственников узнал обо мне или моём ребёнке. Ведь он или его родители, если узнают, что сделал их драгоценный сын, могут посчитать, что мир ничего не потеряет, если со мной случится маленький несчастный случай с летальным исходом. Чтобы старая история не выплыла вновь. Да, и мой "позор" никто не отменял. Вдруг ваши родители решат, что их внуку будет лучше остаться сиротой, чем жить с матерью чья репутация погублена? Ведь о мертвых не говорят плохо. Простите, но я, просто, хочу спокойно жить и растить своего ребёнка. Никакие деньги не стоят тех рисков, которые вы несёте для нас. Ну, что, вы получили ответ на вас вопрос?

— Да. И я понимаю ваши опасения. Только это мой сын.

— И что? — весь наш разговор я старалась сохранять спокойствие. Только с этим типом никаких нервов не хватит. Конечно, красив, зараза. Но красивых мужиков много, а психика у меня одна.

— Мне нужно будет некоторое время, чтобы разобраться в ситуации. И если Чон Су виноват, он понесёт наказание.

— Господин Тен, вы отдаёте себе отчёт в том, что, если влезете в это дело, ваша прекрасная и дружная семья перестает быть таковой. Вы собственными руками разрушите всё. Ради кого? Ради ребенка, которого вы не хотели от женщины, с которой разговариваете второй раз в жизни? Это не принесёт вам счастья. А мне и моему сыну — тем более.

Со Джун сжал кулаки и прожёг меня огненным взглядом. Мы оба знали, что я права. Но он был слишком упрям, чтобы признать это.

— Зная о преступлении, я не стану покрывать преступника, даже, если это мой родственник. И, зная о своём ребёнке, я не стану делать вид, что его нет. Это вопрос чести. А честь для меня — не пустой звук.

— Я, кстати, тоже, восхищена, — теперь и в моём голосе лёд. — А чем увлекаетесь вы? Политика или юриспруденция? Впрочем, это не важно. Сейчас вы думаете не о том, чтобы наказать виновного, а о том, как доказать мне, что ваш кузен не имеет никакого отношения к произошедшему со мной. Давайте я сэкономлю ваше время. Никак. Даже, если притащить ко мне человека, который сам признается в организации моего похищения, это меня не убедит. Я уже знаю правду. А вам дознаться её будет очень сложно. Ведь прошло столько лет. В этом самая большая ваша проблема. Хорошего исхода в вашей ситуации, просто, не существует. Но пока вы ещё можете отступить, забыть о нас и жить дальше.

— Мне нужно будет некоторое время, чтобы разобраться в ситуации, — упрямо повторил мужчина. — А до тех пор...

— До тех пор вам лучше держаться на расстоянии.

— Я хочу видеться с сыном.

— Ценю этот порыв, — в моём голосе звенит сталь. Всё же, я, несмотря на все воспоминания Юри, являюсь совсем другим человеком. Я гораздо сильнее. И осторожнее. — Но мы слишком мало знакомы. Сегодня хотите быть отцом, уделять ему время, а завтра — уже нет. А Со Хён будет страдать, если папа сначала появится, а потом исчезнет. Вот разберётесь в ситуации и своих чувствах, тогда и поговорим. Я достала из сумочки свою визитку и протянула Со Джуну. А потом встала и не прощаясь вышла из ресторана, набирая номер сына.

— Дорогой, где вы сейчас? Ещё книжном? Отлично. Поблагодари дядю за подарки. Я сейчас подойду к вами, и мы с тобой отправимся домой. Мороженное? Конечно, куплю. И я люблю тебя, мой хороший.

Через три дня после моего знакомства с отцом Со Хёна, я готова была лезть на стенку.

Своё первое сообщение: "Агасси, я хочу знать всё о тебе и нашем ребёнке" — он отправил еще до того, как я вышла из торгового центра. И теперь закидывал меня вопросами.

Но самое страшное — он, действительно, хотел знать всё. У меня было ощущение, что я заполняю какую-то бесконечную анкету.

Мой любимый цвет.

Любимая игрушка Со Хёна

Когда он сказал первое слово.

Когда сделал первый шаг

Что он любит есть.

С кем дружит.

Какие книги ему нравятся.

Моё любимое блюдо.

Люблю ли я море?

Какие фрукты мне нравится?

Сотни вопросов.

А потом гневное: "Вы живёте в том разваливающемся доме? В одной комнате? Нужно поговорить лично. Я заеду за тобой после работы".

"Нет, — набираю на своём старом смартфоне с разбитым экраном. — Не смей! Мне сплетни на работе не нужны".

Но кто бы меня послушал. Правда, приехал он не сам, а прислал того самого подчиненного, который водил Со Хёна в книжный. Хмурый парень лет двадцати пяти сказал, что звать его я могу секретарь Ким, и, что президент Тен ждёт меня в другом месте.

Другим местом оказалась просторная квартира с двумя спальнями и огромной кухней-гостиной.

— Вы завтра же переезжаете сюда, — пожелал он мне доброго вечера.

— Нет, — поприветствовала его я. — Мы не будем переезжать в твою квартиру. Пойдут слухи. Разговоры. А там и до твоей семьи дойдет "радостная" новость о прибавлении в семействе.

— Это не моя квартира. Я внёс депозит от твоего имени.

— И откуда у меня такие деньги? Налоговая заинтересуется[9]. На моих счетах все эти годы было пусто. А тут раз и депозит на квартиру в хорошем районе.

— Там не такая уж, и большая сумма. Если бы ты получила залог за квартиру, в которой живёшь...

— И доплатила раза в три больше, то при некоторой доле везения могла бы позвонить себе это.

— Значит, тебе повезло и у тебя появился очень щедрый арендатор. Просто, подпиши документы и переезжайте. Не хочу, чтобы мой сын жил в плохих условиях. Я не знаю, когда смогу решить проблему, о которой мы говорили. Времени, действительно, прошло очень много. И многие ниточки затерялись. Но до тех пор, пока я не разберусь, вы будете жить в тех ужасных условиях? Нет. Юри, нет, не будете. Это самое малое, что отец должен дать своему ребёнку. Не хочу, чтобы мой сын однажды спросил, почему я не заботился о вас, даже, когда узнал, о том, что вы есть. Также, в конверте на столе карточка. Мне необходимо знать, что у вас есть деньги на лекарства, если вы заболеете. Знать, что ты можешь купить одежду себе или сыну. В этом возрасте дети быстро растут. Им всегда нужно что-то нужно. Да, и ты не можешь ходить в одном и том же.

— Хорошо, — не стала я спорить. — Спасибо. Ты хочешь увидеться с Со Хёном? Он очень умный и уже начинает задавать вопросы о тебе. Не хочу ему врать.

Поэтому предпочту, чтобы врал ему ты. Да, эгоистично. У меня нет желания рисковать отношениями с сыном. Между нами не должно быть лжи и вытекающего из нее недоверия.

Стабильность и предсказуемость.

Кто-то скажет, если сыну врёт отец, это, тоже, нехорошо. И я соглашусь. Только, мне Со Хён доверяет абсолютно. А отец, только появившийся на пороге, будет чужим и незнакомым человеком.

— Думаешь, сейчас это возможно? — Со Джун мрачнеет. — Когда я не могу, даже, привести его домой и познакомить с родителями?

— Ну, не хочешь и ладно, — легко соглашаюсь с его позицией.

— Я хочу. Очень хочу воспитывать его. Это ты боишься, что нас увидят вместе. Боишься, даже того, что о моём сыне узнает хоть кто-то. Нет, я понимаю причины и уважаю твое решение.

— Ты можешь объяснить, что такое амнезия и почему ты не мог знать о нём. Спорить готова, ему это будет очень интересно. Ну, и сказать, что сейчас живешь очень далеко, поэтому вы не можете видеться часто и подолгу. Если будешь осторожен...