— Да! — с облегчением выдыхает ребёнок. — И шумно.

Я покивала. В нашем доме, действительно, перестало быть тихо. В этом был виноват не только Со Джун. Но отрицать сам факт было глупо.

— Понятно. Давай подумаем, как мы можем решить эту проблему. Допустим, если купить большие наушники с шумоподавлением, это поможет? Когда ты почувствуешь, что устал от шума, сможешь надеть их. Есть ещё мягкие силиконовые беруши. Что думаешь?

— Нет. Потому что он тут. И может войти, когда захочет.

— Твой отец заходил без стука в твою комнату? — стараюсь сохранять спокойствие. Я же говорила этому человеку, что ребёнку нужно личное пространство и свой собственный уголок безопасности.

— Нет, — отозвался мелкий нерешительно. — Но может. А я не хочу. Это моя комната.

— Понятно. Со Хён, если тебе будет так спокойнее, мы можем поставить на твою дверь маленькую защёлку. Полноценный замок врезать не получится. Но это же лучше, чем ничего? Хочешь?

У ребёнка его красивые раскосые глазки принимают форму идеального круга. Да, в Корее так не принято. Единство семьи. Доверие. Открытость. И замки на межкомнатные дверях считаются чем-то странным. Но если так Со Хён почувствует себя лучше, в гробу я видала все эти традиции. Мне ментальное здоровье сына важнее.

И теперь становится понятно, почему мальчик так ведёт себя. Он же, совершенно, вымотан.

— А если отец будет против?

— Мы объясним ему, почему тебе это нужно.

— А если он всё равно будет против? — упёрся мелкий. И это говорило о многом. За ту неделю, что Со Джун живёт с нами, ребёнок сам себя накрутил до такой степени, что начал видеть в отце настоящего врага. И с этим надо что-то делать. Причём, срочно.

— Солнышко моё, маленький, твой отец — разумный человек, который нас очень любит. Тебя и меня. Да, пока он до идеала не дотягивает. Но это от того, что опыта у него маловато. Поэтом он иногда совершает ошибки. Что-то не так делает и говорит. И это нормально. Потому что ошибки допускают все. Папа не хочет тебя обидеть. И если мы спокойно подойдём к нему и расскажем, он всё поймёт. Только, Со Хён, рассказывать нужно спокойно и вежливо. Без криков и беспочвенных обвинений. Если ты хочешь, чтобы к твоему желанию отнеслись с уважением, нужно, в первую очередь, проявить уважение к своему собеседнику. Ты понимаешь о чём я говорю?

— Да.

— Хорошо. Беруши, наушники и замок на дверь. Что-то ещё?

— Я хочу побыть с тобой. Без него. Так, чтобы только ты и я. Как раньше.

— Милый, я никуда не ухожу. Хочешь, мы каждый день будем проводить немного времени вместе? Только ты и я?

— Мамочка, я так тебя люблю, — сын бросился мне на шею, и я очень крепко его обняла.

— А теперь подумай, что мы можем сделать, чтобы папа не чувствовал, что его бросили и он нам не нужен? У него, тоже, есть чувства, о которых мы должны думать.

— Не хочу!

— Со Хён, это неправильно. Он — часть нашей семьи.

— Ну, — мелкий задумался. — Вы бы могли сходить на свидание. Как это делают взрослые. Чтобы он, тоже, мог побыть с тобой только вдвоём.

— Это звучит, как отличный план, — похвалила я сына. — Тогда, сегодня я провожу время с тобой, а завтра вечером мы с твоим папой пойдем на свидание.

Конечно, по-хорошему, нужно было бы предложить мелкому провести время наедине с отцом. Но, думаю, торопиться с этим не стоит. Ребёнок и так считает, что Со Джуна слишком много в его жизни. Пусть сначала привыкнет немного, успокоится. А там видно будет.

Я побыла с Со Хёном ещё немного, а потом пошла разбираться со своей проблемой номер два.

Нет, определённо, лучше бы я трёх кошек завела, чем одного мужчину. Накормил. Лотки убрал. Научил по столам лазить только когда никто не видит. И драть вместо дивана когтеточку. Всё. У тебя идеальные отношения с идеальным питомцем.

Мужчина же, даже, самый замечательный, тебе все нервы вымотает прежде, чем соизволит отбросить свою гордость и, просто, выслушать.

Ну, ладно бы Со Хён дурил. Он маленький. Причинно-следственные связи до конца не развиты. Самооценка зависит от внешней оценки. Да, и нормально это, когда капризничает третьеклашка. Но когда так себя ведёт мальчик, которому слегка за тридцать — это за гранью добра и зла.

— Ты хочешь лишиться сына? — спрашиваю в лоб, стараясь говорить спокойно. Хотя, хочется заорать. И по голове этого идиота огреть. Ну, хотя бы подушкой. — И не смотри на меня так. Продолжишь в том же духе и сына ты лишишься.

— Из-за того, что ты ему во всём потакаешь!

— Нет, дорогой. С этой задачей ты справляешься без моей помощи. И не надо перекладывать на меня ответственность за собственные ошибки. Со Джун выключи, пожалуйста свой неуместный в данной ситуации эгоизм и попробуй поставить себя на место нашего ребёнка. А теперь скажи мне, он очень сильно страдал, когда у него не было папы?

— Да? — то ли спросил, то ли ответил на мой вопрос мужчина.

— Нет. Он, вообще, не страдал. Конечно, ему иногда хотелось, чтобы на школьные соревнования, посвященные дню отца, к нему, тоже, пришел кто-то. Или чтобы папа отвёл его в кафе, чтобы вместе есть всю ту вредную еду, которую я не разрешаю. Или на футбол. Он представлял себе общение с отцом, как праздник, на который его ни разу не приглашали. А теперь появился ты. Никакого праздника, зато куча претензий.

— Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать, — сквозь зубы цедит мужчина.

— Тебе нравятся люди, которые постоянно к тебе придираются и портят настроение? — Пытаюсь зайти с другой стороны. — Можешь не отвечать. Они никому не нравятся. Но сейчас дело, даже, не в этом. Ты должен поднять одну очень важную вещь. И смириться. Ты сына разочаровал. Дело не в тебе, а в том, что идеальный образ отца столкнулся с суровой реальностью. Со Джун, пойми, дело, действительно, не в тебе. Просто, ни один живой человек не способен тягаться с мечтой. Да, это не совсем справедливо, что злится за это он на тебя. Поэтому и говорю, что чем быстрее ты поймёшь и смиришься, тем тебе же будет лучше.

— А что делать? — мужчина смотрит на меня выжидательно. А я, если честно, и не знаю, как на этот вопрос ответить. Сама мамой являюсь меньше года. Память Юри тут ни разу не помощник. Она пребывала в перманентной депрессии, сына, хоть и любила, но не особо воспитывала.

— А давай начнём с того, что ты будешь меньше его раздражать? Тебя много. От общения с тобой он устаёт. Будет лучше, если ты начнёшь уважать его личные границы. Мы решили поставить замок на дверь Со Хёна. Что бы ты не думал по этому поводу, ради всего святого, не мешай.

— Ему так плохо? — кажется, до мужчины начало доходить.

— Да.

— Меня много? И ему нужно своё личное пространство? Ведь раньше это был только его и твой дом...

— Да!

Не думала, что всё будет так просто. Ну, и правильно, что не думала. Потому что Со Джун с самым серьезным видом мне говорит:

— Может быть, нам стоит переехать в квартиру побольше? Я бы предложил наш родовой особняк, но сейчас это — не лучшая идея. Дядя и тётя очень тяжело переживают арест их сына. Нет, ты не подумай. Они хотят познакомиться с Со Хёном и никогда не сделают и не скажут ничего плохого. Но он очень похож на Чон Су в детстве. Им будет тяжело.

— Переезд надо обсудить с Со Хёном.

— Но так же будет всем удобнее. Больше места.

И тут я окончательно осознала, что ошиблась. Ничего он ещё не понимает. Просто, теперь думает, что пропасть между ним и его сыном можно перекрыть жилплощадью побольше.

— Хорошо. Давай вернёмся к твоему вопросу про то, что тебе делать? Предлагаю перефразировать. И определиться с тем, чего тебе делать не стоит. Так вот, дорогой, тебе не стоит делать ничего. Вообще. Не нужно принимать какие-либо решения, которые касаются нас всех. Решать за нас. Даже, из самых лучших побуждений. Возникло у тебя желание причинить нам немного добра, начни с разговора. Расскажи. Приведи доводы. Попроси, в конце концов. Прояви уважение. Да, знаю, это не принято. Ты рос в традиционной патриархальной семье, где отец — это глава семьи, непререкаемый авторитет. А ребёнок должен слушаться и не имеет права спорить. Здесь этого, тоже, не будет. И с этим тебе, тоже, придётся смириться. Или уйти. Я люблю тебя. Но давай смотреть правде в глаза. Если мы не сможем научиться жить вместе, расставание будет лишь вопросом времени.