— Почему?

— Почему смиряться с ситуацией и идти на уступки придётся тебе? Потому взрослые должны заботиться о детях, а не ломать их под себя.

— Нет, Юри, — говорит Со Джун, а в глазах у него бездна боли. — Почему расстаться?

Ещё раз подумала, что стоило завести большого пушистого кота вместо мужа. Кот таких идиотских вопросов не задавал бы.

— Если ты будешь давить на сына, вы начнёте ссориться. И в ссорах этих ты будешь побеждать. Потому что старше, умнее, сильнее. А если в данной ситуации я не встану на сторону Со Хёна, он подумает, что я его предала, не люблю, променяла на левого мужика и теперь он один в этом мире. Это в том планы не входит. Уж, прости. Из-за этого уже мы с тобой начнём ссориться...

— Но почему Со Хён должен со мной ссориться? — не сдаётся мужчина. Видимо, ещё верит в чудеса и простые решения. — У меня и мысли в детстве не возникало перечить отцу. А ты поощряешь неуважение сына ко мне.

Захотелось тихо встать и молча собрать все вещи этого человека и выставить его за порог. Приходится напоминать себе, что он это не со зла. Просто, конфликт культур и мировоззрения. Ну, не принято тут быть настолько либеральным родителем.

И мне, тоже, придётся смириться со многим.

Потому что я его люблю.

— Со Джун, ты сейчас серьезно? Ты, действительно не понимаешь разницы? Твой отец был с тобой всегда. Но сначала, когда ты был совсем маленьким, он стал своей защитой и опорой. А лишь после этого — авторитетом. Твой сын... я знаю, что это произошло не по твоей вине, но он всю свою сознательную жизнь прожил без тебя. Там, где ты получал поддержку отца, он учился полагаться на себя. Во сколько лет ты научился готовить себе еду?

— В десять или одиннадцать. Не помню точно.

— А Со Хён — в пять. Ты же знаешь, что жили мы тяжело. Он рано научился самостоятельности. Самостоятельный ребёнок — это, с одной стороны, очень удобно. Не нужно его контролировать, или бояться, что он сделает что-то не так. С другой — самостоятельность нельзя развивать отдельно от независимости. И, пойми же ты. Для тебя в восемь лет угроза потерять отца была сродни концу света. Как раз, потому что твой отец был с тобой всегда. Твой же сын, конечно, расстроится. Но поплакав, он придёт к мысли, что проживёт и без тебя. Потому что всю свою сознательную жизнь он как-то без тебя жил. И если ты не хочешь, чтобы наш ребенок уже сейчас пришёл к мысли, что без тебя он жил лучше, чем живёт с тобой, прими тот факт, что ты не можешь ждать от Со Хёна безусловного доверия и послушания. Тебе придётся с ним говорить и договариваться. Понимаю, ты представлял семейную жизнь иначе. И мне жаль, что мы оказались далеки от твоего идеала. Прости меня.

— За что?

— Я не знаю, правильно это или нет. А, даже, если и неправильно. Плевать. Но если ты не сможешь найти с Со Хёном общий язык, мы уедем. Если мне придётся выбирать между вами, я выберу его. Потому что это я воспитала сына таким. И не имею никакого морального права требовать, чтобы он взял и поменял себя, потому что тебе так хочется. Нельзя сегодня требовать от ребёнка в вещей, идущих вразрез тому, чему ты же учил его вчера. Это немного лицемерно. Ты так не думаешь?

Мне было больно.

Но иногда нужно сделать себе больно, чтобы поступить правильно.

Я могла бы выбрать этого мужчину.

И, наверное, мне было бы с ним хорошо.

Какое-то время.

А потом...

Из меня вряд ли получится счастливая традиционная жена, которая варит супы, стирает носки, во всём подчиняется мужу и молчит, если её не спрашивают. Потому что всю свою жизнь, что в прежнем мире, что здесь, я выстраивала сама.

Это вечный спор. Что важнее: быть мамой или женой? Хотя, правильный ответ ближе, чем многие думают. Важнее — то, что ты выбираешь для себя.

И я выбирала сына.

Сына, которого знаю меньше года.

Я не особо хотела детей. Наверное, поэтому не понимаю разницы. Ну, и что, что я его не рожала? Сейчас-то он мой и, именно, я несу за него ответственность.

Мне хотелось бы рассказать Со Джуну о другом мире. О книгах этих дурацких про Юри и Со Хёна. О том, что будет, если я не смогу воспитать сына невосприимчивым к манипуляциям и эмоциональному шантажу. Но он мне не поверит. Я сама бы не поверила, если бы кто-то сказал мне, что мы все живём внутри любовного романа одной не особо умной графоманки.

Хотя, если честно, в этой ситуации я выбирала не столько сына, сколько себя. Потому что мне нужен мужчина, который будет делать мою жизнь лучше. Чтобы любил, заботился, а не трепал нервы по поводу и без?

Мы с Со Хёном, уже, семья. Семья, которая живёт хорошо. Мы не ссоримся. У нас доверительные отношения. И впускать в нашу семью человека, который будет расшатывать психику моему ребенку и обвинять меня в том, что сам не может наладить отношения с сыном я не хочу.

Конечно, у всех пар случаются ссоры. Но терпеть такое постоянно я не буду.

Никакая любовь этого не стоит.

— Наверное, мне нужна консультация специалиста, — произносит Со Джун, глядя в пол. — Я не понимаю, где не прав. Мне всегда казалось, что детей нужно воспитывать в строгости. Ведь это и есть любовь. Как ещё ребенка можно уберечь от ошибок?

— Никак. — отвечаю спокойно. — Пусть совершает ошибки и учится нести за них ответственность. Это отличный навык, который пригодится ему во взрослой жизни.

— А если он завтра скажет, что не хочет учиться и больше не пойдет в школу? Что ты тогда будешь делать?

— Понятно. Да, ты абсолютно прав, дорогой. Тебе нужно проконсультироваться со специалистом. Катастрофизация. Тревога, которую ты пытаешься заглушить гиперконтролем.

— Что? — А вот теперь и его красивые голубые глазки форму круга приняли, как недавно у Со Хёна. Сразу видно — родственники.

Хотя, на мой взгляд, ничего такого ни одному, ни второму я не сказала.

— Я люблю тебя. Твой сын тебя любит. Но твои психологические комплексы — это то, что тебе следует решать с психологом. А мы с Со Хёном постараемся поддержать тебя и с пониманием отнестись к тому, что это может занять некоторое время. Ну, как с деменцией твоего дедушки.

— Юри, у моего дедушки нет деменции! — взрывается мужчина. — Я не стал этого говорить тогда, потому что наш сын испугался и… дедушке, действительно, не стоило говорить того, что он сказал…

— Есть. Потому что ни один вменяемый взрослый не станет на всю квартиру орать о том, что девятилетку, который отца знает без году неделя, нужно у мамы отобрать и отцу отдать. Такое поведение я могу объяснить только необратимыми изменениями психики, связанными с возрастом. То есть, деменцией. Нет, конечно, есть ещё один вариант. Но сомневаюсь, что бывший председатель целой корпорации — человек от природы глупый. Ты можешь делать вид, что ничего не происходит до тех пор, пока этот твой дед не начнёт забывать, как его зовут. Это твоё дело. Я тут вмешиваться не буду.

Спустя две недели после того разговора, я в кофейню Соль бежала, роняя тапки. Потому что погоду в доме можно было охарактеризовать, как затяжной шторм с периодическими землетрясениями.

Со Джун пошел к психологу.

Со Хён пошёл психологу.

Я сходила к психологу.

Вроде бы все мы прилагали усилия, которые превращались в достойный результат, но конфликт двух совершенно разных мировоззрений разрешаться не желал.

Нет, конечно, никто из нас не ждал, что мы найдём общий язык после пары визитов к специалисту, каким бы золотым он ни был. Изменения требуют времени. Но как же это выматывало.

Хотя, свои плюсы были, даже, у такой непростой ситуации. Со Хён очень сдружился с тётей и дядей.

Ан Иль Сон, который, как оказалось, мечтал о детях, воспринял появление у него племянника, как подарок судьбы и уже распланировал их общее времяпровождение года на два вперёд. Джемин начала посматривать на супруга задумчиво, явно, размышляя, куда в свой плотный график вместить беременность, роды и первые месяцы малыша. В ближайший год места там пока не находилось. Но Иль Сон свою жену любил и торопить не собирался. Поэтому всю нерастраченную отцовскую нежность дарил племяннику. А Со Хён проникся к дяде нежностью ещё задолго до их знакомства. Настоящий кардиоторакальный хирург, готовый рассказывать о своей работе — это же его сбывшаяся мечта.