И всё бы ничего, но в глубине глаз моего мужчины разгорался огонёк ревности. Но пока Со Джун этот недостойный порыв в себе давил, я не вмешивалась. В конце концов все мы подвержены негативным эмоциям. Главное тут другое. Идёт ли человек на встречу тебе и старается ли быть лучшей версией себя с тобой или нет? Со Джун очень старался. Это, даже, наш сын признавал.

Я люблю свою работу не только потому, что туда можно сбежать из дома. Мне нравится печь. А такого начальника, как Соль ещё поискать. Удивительно разумная девушка, которая тонко чувствует запрос общества, работая над привлечением клиентов и не лезет туда, где не разбирается. То есть не учит меня, как пирожные готовить.

Мы, кстати, решили сделать каждое третье воскресенье месяца днём выпуска лимитированной серии экзотических десертов. Для истинных ценителей новых вкусовых ощущений.

Для начала, мы не стали шокировать гостей, представив им каталонский крем. Внешне он был очень похож на крем-брюле, который здесь крайне популярен, поэтому посетители приняли его с восторгом.

Потом был тарт Татен по классическому французскому рецепту. Местные любят яблочные пироги. Так что тут выбор был, тоже, очевиден.

Но в ближайшую субботу мы решили попробовать настоящую экзотику. Жареное в масле тесто с начинками или без тут является популярной уличной едой. Поэтому мы решили попробовать сделать чак-чак в виде цветов. Себестоимость тут небольшая. Значит, цену можно сделать низкой. Фотки получаются миленькие. Да, по мнению местных это, скорее, вкусно, чем нет.

Забот прибавляют ещё и грядущие съемки. С Соль связался продюсер какой-то дорамы про девушку, которая живёт обычной жизнью, работает в кофейне, но в один прекрасный день спасает жизнь очень юному кумихо. По меркам самих кумихо — юному. А так девятихвостому две сотни лет уже. Потом у них случалась любовь и ещё четырнадцать серий страданий от этих запретных чувств. Ведь они не решались признаться друг другу. Что не помешало им конце пожениться.

Соль согласилась сдать в аренду кафе практически за бесценок в надежде на то, что, когда дорама выйдет и станет хитом, к ней толпами повалят фанаты. Для этого мы кучу десертов перебрали, которые могли бы мелькнуть в кадре.

Соль требовала от меня фишки, притягивающей взгляд. В идеале, абсолютно милой. Я настаивала на том, чтобы это можно было приготовить быстро и, относительно, недорого.

Сошлись на танцующем пудинге в виде кролика, тренд на который тут ещё не заполонил соцсети. И у нас был шанс оседлать волну хайпа.

Лично же для меня это означало сверхурочные и необходимость вспоминать уроки лепки. Мы не могли, просто, взять и заказать молды в интернет-магазине. Мне нужно было сделать их с нуля. Хорошо, хоть пищевой платиновый силикон привезли быстро.

Но как же я намучилась с моделями.

Да, и с самими формами. Потому что нужно было сделать не пару штук, а четыре десятка.

Во время съёмок у меня у меня был не совсем обычный рабочий день, а от рассвета и "пока не закончим". Потому что десерты в кадре должны были выглядеть наилучшим образом. Так, будто приготовлены всего мгновение назад.

А для этого их необходимо было постоянно готовить.

Нет, ну, на самом деле, не совсем постоянно. Тот же пудинг один раз сварил. По формам разлил. И доставай, когда надо. Другие десерты позволяли работать с заготовками. Так что, в принципе, ничего страшного не ожидалось.

Со Джун улетел заключать контракт на поставку большой партии своих инновационных томографов в Европу. И это было к лучшему.

Потому что Со Хён оставался дома с Соми.

Конечно, мой сын ещё маленький и я не люблю оставлять его одного надолго. Но ему девять, а не три. И он способен позаботиться о себе. Где холодильник и микроволновка он знает.

Вот тут у нас с Со Джуном очередная коса нашла на сотый, наверное, камень. Мы с Со Хёном почти не едим вместе. Ну, за исключением ситуаций, когда вместе готовим и всё такое.

Когда кто-то из нас захотел поесть, он идёт в кухню, накладывает и греет себе еду. А после еды моет за собой свою тарелку.

Нет какого-то единого времени приёма пищи.

Никто никогда никого не ждёт.

Это, на самом деле, удобно. Было. Пока Со Джун не понял, что ради него мы не станем менять свой привычный распорядок. У нас каждый сам планирует и распоряжается своим временем. Из-за этого случился ещё один апокалипсис.

— В моей семье мы всегда завтракали и ужинали все вместе! Это очень важно!

Ну, конечно, важно. Их восемь человек в семье было. А готовкой, сервировкой, а потом и уборкой занималась домработница у которой, между прочим, были другие обязанности. Она не могла себе позволить целый день между кухней и столовой бегать, чтобы каждого покормить в удобное ему время.

— Хорошо, дорогой, — спокойно соглашаюсь. — Если нас пригласят на ужин члены твоей семьи, мы приедем вовремя и будем есть вместе со всеми в то время, в которое это у вас принято.

— Да, — соглашается Со Хён. — В каждом доме свои правила. И их надо уважать.

— А давайте в нашем доме мы, тоже, введём такое правило? — голос мужчины настолько фонтанирует энтузиазмом и восторгом, что возникают стойкие ассоциации с продавцом пылесосов, которые стоят, чуть-чуть дороже небольшого самолёта. И в ответ на эту лучезарную улыбку хочется захлопнуть дверь прямо перед его носом. А потом проверить кошелёк и вымыть руки.

Одно тут радует. Со Джун не требует, не скандалит, а тихо и вежливо пытается вести конструктивный диалог с сыном. Поэтому я стараюсь не вмешиваться без особой необходимости. Им нужно учиться взаимодействовать.

— А зачем? — интересуется ребёнок. Психолог и его правильно научил реагировать на странные предложения и предположения папы. То есть не орать.

Тут общение со специалистом, действительно, дало свои плоды. Просто, я сама по себе голос редко повышаю. Мелкий мой — тоже. Мы друг на друга никогда не кричали. Но высокомерные начальственные нотки Со Джуна на нашего сына действуют, как красная тряпка на быка.

— Так поступают все, — в ход идёт первая манипуляция. Обобщение и противопоставление.

— Ну, пусть поступают. А нам это зачем? — с лёгкостью отбивает этот мяч Со Хён.

Идеальный вопрос ребёнок придумал. Особенно, если собираешься взять собеседника измором. Вроде бы ты напрямую не отказываешь, а лишь просишь пояснений. Но после десятого "зачем" взрослые, обычно, теряют терпение и прекращают спор.

— Мы же семья и поэтому должны есть вместе. Так правильно.

Ага. А вот и ложная дилемма с элементами ложного вывода подоспела. Так умело приправленная манипуляцией чувством вины.

Ну, мы об этом с сыном ещё полгода назад говорили. Посмотрим, насколько хорошо усвоен этот урок.

— Да, мы семья. Но мама говорит, что настоящая семья — это любовь. Если кто-то говорит, что не будет тебя любить или с тобой дружить пока ты не что-то не сделаешь, значит этому человеку ты не нужен. Он, просто, хочет тебя использовать.

Ребёнок поворачивается ко мне, и я киваю. Всё правильно.

Со Джун, тоже, смотрит на меня, но уже возмущённо. А что я? Да, если один из родителей учит ребёнка сопротивляться манипуляциям, у этого есть закономерный итог. Второй родитель автоматически лишается этого рычага управления.

— Довод не прошёл, — заключаю спокойно. — Следующий, пожалуйста.

— Мы так больше времени сможем проводить вместе.

— Не, я не хочу! — заявляет мелкий испуганно, словно ему не кушать вместе предложили, а к стоматологу ходить три раза в день. — Не надо больше! И так много!

Ловлю ещё один возмущённый взгляд Со Джуна. Пожимаю плечами. Но решаю пояснить свою позицию:

— Свободный человек. Имеет право. Для меня возможность поесть в тишине — вариант отдыха, от которого отказываться я не вижу смысла. Это ты хочешь изменить наш привычный образ жизни. Поэтому, именно, ты должен нас убедить. Пока у тебя не получается.

— Это правильно! — говорит Со Джун твёрдо. — Совместный приём пищи укрепляет семейные узы, воспитывает почтение к традициям и прививает дисциплину.