Папа рассказывал, какой он хороший муж. Что он купил квартиру. Приносит в дом деньги. И даже, секретаршу себе нанял не красотку с третьим размером груди, а Елизавету Павловну — почтенную даму шестидесяти трёх лет. И выходные дома проводит. Хотя, все его друзья по саунам шляются и девочек снимают, спуская на них, едва ли не половину зарплаты.

И я помню, как ужасно себя чувствовала, выслушивая их жалобы друг на друга. Поэтому ответила:

— Я думаю, что твой отец — хороший человек.

— Тогда почему ты не попросишь его остаться с нами?

— В мире очень много хороших людей. Но не все из них могут жить с нами. Например, Соль. Она же хорошая?

— Да, — без раздумий ответил мой сын. — Очень. Она всегда, когда встречает меня, дарит мне конфеты. Я бы хотел себе такую сестру.

— Со Хён, я думаю, что твой отец — очень хороший. Но у него, как у всех людей есть семья, которую он не выбирал. Среди его родственников есть плохой человек.

— Этот человек нас ненавидит?

— Он о нас не знает. И пока он не знает, мы в безопасности.

— А если отец ему расскажет? — забеспокоился ребёнок. — Что будет тогда?

— Не расскажет. Он обещал, что не сделает этого.

— Хорошо, — кивнул мой сын и перевёл тему. — Отец подарил мне интересную книгу. Можно я почитаю её перед сном?

— Можно. Только, не долго. Хорошо? Иначе, завтра на уроках будешь сонным и учителя станут тебя ругать.

Однажды я разговорилась о жизни с нашим специалистом по поддержанию чистоты тётей Васей. Так в нашем ресторане называли уборщицу Василису Никитичну, которая в свои почтенные шестьдесят четыре года стирала и гладила нашу форму, скатерти, салфетки, а после закрытия драила полы.

А всё почему? Потому что жила она с мужем, который пил и бил, если она не давала ему денег на выпивку. На мой логичный вопрос: "А какого чёрта она с ним живёт?" — получила удивительный набор штампов:

Зато, дома мужик есть.

Плохонький, но свой.

Бьёт — значит любит.

Да, и не бьёт он меня, а воспитывает.

Ну, пьёт. Что, из-за этого семью рушить? А как же дети?

Что люди скажут? Что не я ушла, а он. Но от хорошей жены муж не уйдёт. И будут меня обсуждать все, кому не лень.

Да, и куда я пойду? Он же без меня пропадёт.

Я смотрела на неё и не понимала: зачем ей всё это?

Мои родители — ладно. Они, если подумать, достаточно, неплохо жили. Просто, оба слишком увлечённо играли в игру под названием "Никто меня не любит — никто не понимает". Но, как это ни парадоксально, им нравилось годами страдать по этому поводу. Они, если и ругались, то не сильно. Да, орали. Но никто никого не бил. Били посуду. Преимущественно, дешёвые фаянсовые кружки. Дорогой костяной фарфор не пострадал ни разу. И потому со временем данные "драматические" повороты стали казаться очередными сценами нескончаемой трагикомедии их жизни.

Я, наверное, именно поэтому с головой ушла в любовные романы. Чтобы из них взять пример нормальной счастливой любви.

Спустя пару сотен книг и десяток лет моей жизни, до меня дошло, что в любовных романах редко описывают нормальные здоровые отношения. Скорее, даже, наоборот.

У этого есть ряд причин. Начиная с того, что в классической схеме романа конфликт является его движущей силой. Заканчивая тотальной идеализацией партнёров, друг другом.

Именно поэтому мне больше нравились юмористические сюжеты. Там, где герои смотрят на ситуации и друг друга через призму лёгкой иронии. Или, когда абсурд сюжета сглаживает пафос побитой молью идеи: "Никто и никогда не любил так как мы. Никто и никогда не страдал так, как я".

Проблема была в том, что мне нравилось это читать. А, вот, жить в помеси ромкома и трагической трагедии мне не хотелось категорически. Но возможности сбежать из этого цирка в скучную жизнь без любви, проблем и потрясений у меня пока не было.

И единственное, что я пока могла себе позволить — это купить два билета на поезд. Со Хён, просто, заболел желанием попасть на день открытых дверей Национального Университета Пусана. Мой сын в последнее время только об этом и говорил. Он показывал мне бесчисленные фотографии мест, которые хотел посетить. Центральная библиотека. Кампус и фонтаны. Настоящая студенческая столовая и галереи университета.

Всю дорогу — то есть почти четыре часа Со Хён находился в состоянии невероятного возбуждения. Он очень хотел разделить со мной свои эмоции, выплёскивая восторг в разговоре, но был достаточно взрослым, чтобы понимать, что в общественном транспорте следует соблюдать тишину.

Однако, мой сын являлся умным ребёнком. Поэтому решил проблему креативно, достав из рюкзака, который сам собрал в поездку, блокнот с котятами. И ближайшие два с половиной часа писал там короткие и не очень послания. Потом передавал его мне, терпеливо ждал ответа, который писала уже я.

Впрочем, а чем мне было ещё заниматься? Ну, не отдыхать же. Работа мамой отдыха не предусматривает.

В этот момент мне до боли не хватало второго взрослого рядом. И я, даже, начала подозревать, что не зря женщины предпочитают рожать в браке.

Мне пришло в голову, что если бы Со Джун был рядом... не только сейчас, а вообще, мне стало бы легче.

Минутная слабость.

Я всё ещё понимала, как это неразумно. И что этот мужчина принесёт в мою жизнь больше проблем, чем решит. Но иногда так сложно быть идеальной мамой и хочется хоть на минуту разделить с кем-то ответственность и ежедневные заботы. Хочется, просто, почитать книгу в дороге и знать, что рядом человек есть, который позволит тебе немного расслабиться.

Наша прогулка была расписана, буквально по минутам. Сначала мы присоединились к экскурсии по университету. Правда, Со Хён был единственным младшеклассником там. И девушка-экскурсовод, даже, попыталась мягко намекнуть нам, что маленькому мальчику будет неинтересно слушать о всяких скучных взрослых вещах. Но мой сын крайне вежливо поблагодарил её за беспокойство и пообещал очень внимательно слушать.

И мы отправились знакомиться с университетом.

Со Хён впервые сказал: "Я хочу тут учиться" уже минут через пять после начала экскурсии. И повторил это, наверное, сотню раз за сегодняшний день.

После официальной программы у нас оставалось немного времени, и мы с сыном решили погулять вокруг кампусов.

— Нари? — воскликнул мужчина лет шестидесяти, изумлённо глядя то на меня, то на моего ребенка. Он вскочил со скамейки, где мгновение назад сидел и подбежал к нам. — Ох, прошу прощения. Моя дорогая супруга говорит, что мне пора носить очки. Но я словно бы вернулся на двадцать лет назад и увидел свою жену с сыном. Когда-то он был вот таким же славным малышом. А у моей Нари был точно такой же серый плащ. И она так же укладывала волосы.

— В мире столько похожих людей, — вежливо улыбнулась я, подумывая о том, как бы сбежать, не нарушая приличий. Потому что этот мужчина был очень похож на Со Джуна. И в этой встрече я видела лишь возможные проблемы. — Ничего страшного.

— Меня зовут Кан Со Хён, — представился мой ребёнок, которого переполняли эмоции. После знакомства с университетом. — Я буду здесь учиться, когда вырасту.

— Отличный выбор, юноша. А вы уже выбрали специальность?

— Нет. Еще не решил, — засмущался мальчик. — А вы доктор?

— Ещё раз прошу прощения. Я же заговорил, не представившись. Меня зовут Тен Ён Дже. И, да, я — врач. Хирург. Но ещё веду здесь небольшой курс.

— Кан Юри, — я назвала своё имя очень тихо, специально смазав голос лёгким поклоном и крепко сжала ладошку Со Хёна, про себя молясь о том, чтобы сын никак не выдал того, что знает имя этого мужчины. Например, фразами: "Здравствуйте, дедушка. Папа много о вас рассказывал".

Но ребёнок лишь с любопытством смотрел на своего родственника и не спешил ничего говорить.

Конечно, первым моим порывом было ретироваться. Только не хотелось лишать сына, вероятно, единственной возможности пообщаться с дедом.