От таких заворотов взрослой логики мне поплохело. Но я набралась решимости и спросила:

— А зачем тётя Нина обманывает Олю?

— Вот тут, дорогая, — сказала бабушка грустно. — Начинается самое интересное. Причиной абсолютного большинства поступков людей является выгода. Нина всё это делает для того, чтобы Оля никогда ничего не ждала от матери: ни поддержки, ни любви, ни внимания. Но при этом отдавала всё, что имеет сама: время, силы и деньги. Ведь если Оля виновата в неудавшемся браке, значит должна взять на себя всю ответственность за последствия этого брака. То есть за Мишку. Что же касается обвинений в том, что дочь желает её смерти... Нина будучи беременной отказалась есть, потому что в столовой техникума готовили невкусно. Родила она дочку сильно недоношенной, потому что, когда её положили на сохранение с угрозой выкидыша, она ушла домой сразу, как только кровотечение остановили. Хотя, её уговаривали этого не делать. И через три дня начались роды. Вот, как сейчас помню: подходят они к дороге, с двухлетней Олей, а Нинка-то руку и отпускает. Как бы нечаянно. А малышка за рукав её пальто хватается. Так что кто ещё о чьей смерти мечтает — большой вопрос. Я тогда не выдержала и её отчитала. А эта коза на меня стеклянными глазами уставилась и говорит: "Вам показалось. Я её не отпускала".

— Но почему тётя Нина Мишу ни в чём не обвиняет? — спросила я тогда и услышала то, что до сих пор в голове уложить не могу.

— Потому что она любит. За то, что он — мальчик. А с Олей она соперничает, но к ярости своей не может в этом соперничестве победить. Ведь дочь красивее её, учится лучше, чем училась её мать. Восемнадцать лет на работу устроилась и учебу в институте оплачивает. Она лучшая хозяйка и умеет всё: и ужин приготовить, и кран починить. Но самое страшное, что дочь чувствует себя полноценным человеком без мужчин. Нинка так не умеет. И рядом с дочерью особенно остро чувствует свою ничтожность. Поэтому так бесится. Эта женщина ненавидит свою дочь, но в то же самое время, до ужаса боится, что Оля её бросит. И тогда Нине придётся вести хозяйство, воспитывать сына. Она-то Мишку, конечно, любит. Но уделяет время сыну лишь, когда он чисто одет, сыт, здоров, когда кто-то уже убрал беспорядок, который мальчик навёл, и сделал с ним уроки. Сын ей не нужен, когда на него жалуются учительница, когда он лежит с температурой и нужно принимать взрослые решения о необходимости лечения или следить, чтобы он вовремя принимал таблетки. Все неприятные вещи Нина перекладывает на дочь, манипулируя внушенным чувством вины. Чтобы эта шаткая конструкция не развалилась, и нужны постоянные скандалы. Чтобы Оля, уставшая на работе, отпахавшая вторую смену домработницей и нянькой, не успевала задуматься о том, что это мать с братом нуждаются в ней, а не наоборот. Её жизнь без них станет лишь легче. Нинка поэтому держит её в постоянном стрессе. Пока Оля думает о том, стоят ли по линеечке ботинки, нет ли лишней пылинки на батарее и достаточно ли вкусный сегодня суп, у неё нет времени задуматься о том, что её цинично используют, манипулируя чувством вины.

Вот, почему так? Почему даже в этом фэнтезийном мире, где я могу без труда из Сеула съездить на экскурсию в Пхеньян, на каждом шагу встречается родительский эгоизм и подлость?

— Сон Дже, не думай о плохом, — я глажу малыша по голове. — Ты в этом доме должен учиться, играть, хорошо кушать и прямо говорить о всех своих проблемах, чтобы взрослые могли их решить. На этом твои обязанности кончаются. Ты не должен платить нам за любовь. Потому что мы любим тебя просто так. Не потому, что ты что-то делаешь или не делаешь. А потому что ты есть. Я понимаю, что сейчас тебе больно и страшно. Но мы очень рады, что ты теперь можешь жить с нами.

И снова слёзоразлив на час. Ну, и ладно. Зато сейчас выпустит эмоции и ему легче станет.

— Мы тебя любим, — повторяю, гладя его по плечу. — Мы тебе рады. Ты очень-очень нам нужен.

И это помогло. Сон Дже начал успокаиваться. Когда мы вернулись в гостиную, Со Хён повернулся к отцу и с видом победителя объявил:

— Я же говорил, что мама всё разрулит. — Потом мой сын повернулся к другу и сделал ему предложение, от которого невозможно отказаться. — Пошли смотреть "Космическую одиссею Безымянного капитана"! Сегодня на стриминге вышла шестая серия.

Со Джун тяжело вздохнул. Он считал, что выбор сериала немного не соответствует возрасту мальчиков, но после "Поднятия уровня в одиночку" глупо запрещать им это, относительно, беззубое аниме про обаятельного авантюриста, который борется против галактической диктатуры. В образе Безымянного капитана отчётливо читался знаменитый пират и контрабандист Хан Соло. Только, тут не было довеска в виде Люка Скайуокера. Зато имелся персонаж, напоминающий принцессу Лею.

Вопреки опасениям Сон Дже, семья Со Джуна никак не высказалась против. Они, наоборот, наше решение горячо поддержали.

Только моя свекровь немного переживала, не будет ли Со Хён ревновать. Но мой ребёнок, наоборот, наконец, выдохнул с облегчением. Ведь до этого папы было слишком много. А если разделить внимание Со Джуна на двоих мальчиков, выходило в самый раз.

Поначалу я честно старалась наладить отношения нашего приёмыша с его биологическими родителями. Но отец категорически отказывался видеться с сыном. Сначала он находил сотни отмазок, лишь бы не встречаться с Сон Дже. Потом начал отвечать на мои сообщения очень агрессивно. Требовал оставить его в покое, мотивируя это тем, что он начал новую жизнь и ему не нужно напоминание о прошлых ошибках в лице старшего сына.

А мать мальчика так обрадовалась тому, что сбагрила его богатым дуракам, что ушла в загул. Оказалось, что у неё, действительно, отбоя нет от кавалеров. Правда, среди них не было ни одного нормального, а в своей даме сердца они, прежде всего, искали собутыльницу. Но её это не смущало. Наоборот. Пьяный мужчина является самым лучшим слушателем токсичного нытья. Потому что ему на самом деле плевать о чём говорит женщина, если рядом с ней можно продолжать пить.

Наверное, Ким Ёнхи впервые в жизни была по-настоящему счастлива. Ведь ей нужен трезвый диалог, а пьяное нытьё. Она, наконец, получила то, о чём мечтала. Рядом с ней теперь всегда был мужчина, который слушал её бесконечные монологи о несправедливости жизни и соглашался с тем, что во всех проблемах его собутыльницы виноват кто угодно, но только не она.

— Я больше не готов это терпеть, — сказал Со Джун через месяц. — Юри, ты и сама должна понимать, что пора действовать. Нужно обратиться в органы опеки. Предоставить им переписки и записи твоих звонков родителям Сон Дже.

Мне, если честно, было страшно делать это. Хотя, я и понимала, что нельзя оставлять всё вот так. Ребёнку нужны ответственные взрослые, которым на него не плевать. Вдруг он заболеет? С этой парочки горе-родителей станется даже острый аппендицит проигнорировать.

— А если они посчитают, что мы не подходим, заберут Сон Дже и мальчик окажется в приюте? Совсем один.

— Мы можем официально зарегистрировать наши отношения. При это не обязательно проводить церемонию прямо сейчас. Но для тех бюрократов мы будем считаться полноценной семьёй. У нас хорошая квартира. Дети отлично ладят. А ещё у нас есть Соми, которую Сон Дже обожает. Мы — отличные кандидаты для опеки. Не переживай.

Если бы не Со Джун, я бы не решилась инициировать дело об опеке сейчас. Ждала бы до последнего.

Соцработник — уставший мужчина слегка за сорок в сером костюме, пришёл к нам домой. Благосклонно покивал, осмотрев комнату Сон Дже. Удивлённо вздёрнул брови, увидев в комнате Со Хёна разобранную палатку. Услышал о том, что дети готовятся к походу на природу и накануне тренировались там спать. Погладил Соми и решил побеседовать с каждым членом наше семьи по отдельности. С Со Джуном он говорил ровно три минуты. Спросил про работу, доход и отношение к алкоголю и на том успокоился, хотя мой любимый мужчина и пытался рассказать, что старается активно участвовать в воспитании детей. С мальчиками он провёл больше времени. Но основной удар пришлось принять мне.