— А ремонт? На это тоже нужны деньги. Плюс, чтобы это стало рентабельным, придётся расширять меню и вводить хотя бы бизнес-ланчи. Нужна новая концепция. Новые сотрудники. Одной Хёджин, которая замещает меня в выходные мы уже не обойдёмся.

Хотя, назвать Хёджин полноценной моей заменой язык не поворачивался. Девушка мало что делала совсем сама. В основном, использовала мои заготовки, которые я готовила среди недели. Но была очень старательной. Эту зашуганную малышку к нам привела одна из официанток. Студентка кулинарного колледжа зубами держалась за эту работу. И готова была выходить на работу бесплатно в дни "Европейской экзотики", как в шутку окрестила наши лимитированные новинки Соль. Но так как приходили они один раз в месяц, профессиональный энтузиазм я не пресекала. Всё же, девочка училась новому, а не бесплатно делала то, что давно умеет.

— Юри-тян, — я уже всё продумала. — Ты будешь моим шеф-поваром! Зарплата больше. У тебя появятся подчинённые. Круто, правда?

— Всю жизнь об этом мечтала, — произношу с сарказмом. — Соль, мне безусловно льстит твоя вера в меня, но лично для меня это будет адски сложно. Вот смотри. Во-первых, как ты могла заметить, я — женщина. В обществе же устоялось мнение о том, что любой рандомный мужчина на руководящей должности всегда будет лучше любой, даже самой умной женщины. При этом, многие женщины эту мизогинную позицию горячо поддерживают.

— Но тебя же слушаются! — попыталась поймать мен7я на несоответствии девушка. —Официанты и приходящие помощники.

— Это другое. Хотя бы, потому что я официантам даю указания крайне редко, и по делу, выполняя функцию координатора. Наши помощники по кухне — не постоянные сотрудники, а студенты на подработке. И мы плавно переходим к пункту, во-вторых. Мне всего двадцать восемь лет. Подчинённые могут спорить и не выполнять распоряжения лишь на основании того, что они старше меня и значит это я должна их слушаться, а не наоборот.

— Будем брать на работу молодых и энергичных сотрудников!

— Повара надо брать не из учёта возраста, а из учёта его или её профессиональных навыков. Иначе мы просто отрезаем две трети кандидатов. Как при таком подходе выбрать лучшего? Но есть ещё один пункт. У меня официального стажа работы поваром — полгода. Даже лицензии ещё нет. Да, скоро будет. Первый экзамен уже в следующий понедельник. Второй — через месяц. Я абсолютно уверена, что проблем с этим не возникнет, но многие будут смотреть, в первую очередь, на бумаги, а не на мои навыки. Ну, а если прибавить к этому первый и второй пункты, то подстав не избежать. Они это будут делать, чтобы показать тебе, насколько я — плохой руководитель, чтобы получить повышение, перейдя на моё место.

Соль сникла.

А я что?

Я сказала, как есть.

Это в моей прошлой жизни у меня был диплом и четырёхлетний стаж в хорошем месте. А тут я — никто и звать меня никак. В традиционном патриархальном обществе стереотипы чаще оказываются важнее объективной реальности и здравого смысла.

Днём получила сообщение от Со Джуна. Он отвёз мальчиков в родовой особняк. Потому что у него самого возникли срочные дела. А там за ними могли присмотреть его дед, тётя и домработница.

Я подумала, что это и к лучшему. Дети будут накормлены, тепло одеты и смогут поиграть на свежем воздухе.

Родители Сон Дже объявились лишь к обеду. Зато идеологически-заряженные. С ними в полиции провели беседу о том, как нужно о детях заботиться и на сколько лет они бы оба сели в тюрьму, если бы ребёнок пострадал. Есть предложение, что сотрудники правопорядка немного сгустили краски, но это и к лучшему.

Никакой закон не может заставить тебя любить ребёнка. Но законы, которые сурово спросят за то, что ребёнок пострадал по твоей вине, слава здравому смыслу, есть.

Плюс семья Тен посодействовала органам правопорядка в благом деле вразумления бывших супругов Ким. Сначала им пришлось через полгорода ехать на полицейской машине. Потом визитёров проводили в звукоизолированный кабинет уважаемого главы семьи Тен. И дед Со Джуна оторвался по полной. Он и кричал, и стыдил, и сокрушался падению нравов, и обещал все кары небесные, если ещё хоть раз такое повторится. Выслушал невнятные извинения и горячие благодарности за то, что семья Тен позаботилась об их ребёнке

Потом многословно благодарил сотрудников полиции за то, что они днём и ночью стоят на страже интересов общества.

Короче, звёздный час старика продолжался.

А вечером, когда я пришла домой, Со Хён рассказал мне что у его друга всё хорошо. Сон Дже ему написал.

— И я точно знаю, что он в порядке, — восторженно вещал ребёнок. — Мы сегодня смотрели передачу про шифры и придумали свой собственный. Мы теперь можем в основном сообщении передавать тайные послания, которые никто, кроме нас никогда не поймёт.

Это натолкнуло меня на одну мысль. У нас с сыном паролей нет. А это плохо. Он у меня, конечно, умненький и больше не общается с чужаками, но если у нас будут кодовые слова, то понять, что его пытаются обмануть, станет значительно проще. И как я раньше об этом не подумала?

— А давай у нас с тобой тоже будет свой шифр? Например, если тебе кто-то позвонит с незнакомого номера и голос будет очень похож на мой, как ты поймёшь я это или не я?

— Ты скажешь мне пароль! — мгновенно включился в игру мелкий. — А какой?

— Он должен быть достаточно сложным, чтобы сказать случайно было невозможно, но простым для запоминания. Ещё его нужно менять раз в несколько дней. Что думаешь?

— Аутовенозное аортокоронарное шунтирование, — тотчас же предложил Со Хён. Признаться, я ожидала чего-то менее экстравагантного, но, да, случайно такое не скажешь. И запоминается хорошо.

— Договорились. На этой неделе пароль будет такой. Нужно будет только папе сказать.

Ребёнок покивал и умчался в кухню — радовать папу тем, что скоро мы выучим много медицинских терминов.

Со Джун потом весь вечер смотрел на меня с возмущением.

— Что? — спросила я не выдержав.

— В каком месте "аутовенозное аортокоронарное шунтирование" является простым для заполнения паролем?

— Ну, согласись, он настолько необычный, что запоминается без особого труда. Не уверен в себе, запиши где-нибудь в телефоне. Главное, что это Со Хён придумал, а, значит, он не забудет.

С этим мужчина спорить не стал, и мы начали болтать о том, как прошёл день. Я рассказала про идею Соль сделать меня шеф-поваром и почему мне самой эта идея не сильно нравится.

Со Джун выслушал, а потом извинившись, вышел на балкон. Сказал: "Рабочий вопрос". А через пять минут вернулся, сияя, как ясно солнышко.

— Случилось что-то хорошее?

— Можно и так сказать, — улыбнулся он. — Я переговорил с Юн Соль по поводу расширения бизнеса и предложил выкупить то помещение. Её отец, ожидаемо, не пришёл в восторг от необходимости снова вкладывать деньги в проект дочери. Он-то и эту кофейню купил, чтобы родственникам рты заткнуть. Мол, не бездельничает Соль, а делом занимается, параллельно готовясь поступить в университет в следующем году. Господин Юн выступил против расширения бизнеса, так как считает, что это будет отнимать у его дочери слишком много времени и ей станет не до учёбы. В то время, как я готов вложить деньги с одним единственным условием. Ты станешь совладелицей нового кафе, и вы продолжите работать вместе.

— Но я не могу брать у тебя такие деньги. Да, и вести бизнес — это очень сложно.

— Юри, вы с Соль — отличная команда. Она продолжит заниматься бухгалтерией, рекламой, интерьером и дрессировать официантов, а ты будешь отвечать за кухню, меню и наём собственных подчинённых. По поводу же денег... ты не просто можешь, должна их взять. Считай это маленькой компенсацией за то, что вынуждена была столько лет обходиться без помощи. Ну, или подарком за рождение ребенка. Я же не могу матери моего сына подарить какую-то ерунду! К брендовым сумкам ты безразлична. Украшения не носишь. А эта работа тебе нравится. Не отказывайся, принцесса. Я уверен, что это небольшое вложения средств, ещё сто раз окупится.