— Отпусти! — кричу и, открыв портал, ухожу.

Выхожу на смотровой площадке, но и мужчина за мной следом.

Резко разворачиваюсь к нему лицом и кидаю яростно:

— Отстань от меня!

— Только после того, как ты признаешь, что не можешь без меня и дня прожить, как и я без тебя! — так же яростно отвечает он, делая шаг ко мне.

— Никогда! — возвращаю ему его же монету.

И тогда он смотрит на меня такими раскалёнными, бездонными глазами, что я поражаюсь и проваливаюсь в их глубину.

А Алрик буквально сносит меня. Он на ходу подхватывает меня под ягодицы и прижимает к себе, унося к ограждениям на смотровой под новый раскат грома.

Молния бьёт где-то рядом, в лесу, разрывая небо, но мы уже не обращаем на это внимания.

Мы поглощены друг другом.

Мы полностью отключаемся.

Глаза в глаза — и взрыв.

Он придерживает меня за талию, а второй рукой рвёт шнуровку на груди, резко, без терпения. А после и вовсе отпускает, чтобы стянуть с меня платье. Ткань с треском рвётся, холод ночи сразу касается кожи, но мне уже всё равно.

Я отвечаю тем же. Рву его рубаху прямо на нём.

Нам нужно ближе. Кожа к коже.

Он расправляется с юбкой, сдёргивая её вниз, и смотрит на меня бешеным взглядом, скалясь. А молнии освещают площадку, выхватывая его дикость во всём — в жестах, во взгляде, в ухмылке.

И только когда я оказываюсь полностью голой перед ним, Алрик замедляется. Окидывает мою фигуру жадным взглядом, будто запоминает, впитывает.

— Моя! — яростно выдыхает.

Добираюсь до шнуровки на его брюках и, развязав, открываю его для себя, не отрывая взгляда.

— Мой! — кричу ему в ответ на выдохе.

И он, наклонившись, впивается в мои губы яростным, наполненным диким восторгом поцелуем. Он буквально пожирает мои губы, углубляя это безумие, не давая отступить ни на мгновение. Рука сжимает грудь до сладкой боли, заставляя выгнуться, и подтягивает меня к себе ближе.

Один удар сердца — и он уже во мне.

Шиплю и стону ему в губы, тело тут же отзывается, сжимается вокруг него, а мужчина, зафиксировав мои бёдра, начинает входить.

Быстро. Размашисто. Полностью контролируя всё.

Я же одной рукой хватаюсь за камни на ограждении, пальцы цепляются, срываются, а второй за него. Моя жизнь в его руках. Мы на высоте, и одно движение — и я улечу вниз, так же, как его отправила в полёт.

Только у меня нет крыльев. У меня нет страховки.

Единственное, что удерживает меня от падения — его руки.

Его хватка. Его безумное желание, чтобы я принадлежала ему.

И Алрик не отдаст меня бездне. Он не отдаст меня никому.

Он держит крепко и рычит, низко, почти зверино.

А я подстраиваюсь. А потом и отвечаю на каждый его выпад, ловлю ритм, навязываю свой, утопая в черноте нашей страсти. Здесь, где мир будто замирает для нас.

Где мы приносим клятвы друг другу. Такие, что громче любых слов.

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня так, как на меня смотрят только мои аскадцы. С жаждой. С потребностью настолько глубокой и сильной, что я готова сдаться… а они — положить мир к моим ногам.

— Я никогда не отпущу тебя, — яростно произносит он.

А я поворачиваю голову к обрыву и поднимаю руки.

Больше я не держусь.

Я открываюсь.

Я показываю, что верю. Что хочу верить. И готова даже на такое.

И под ещё один раскат грома мы смотрим друг на друга, будто заново знакомимся.

Он проводит рукой от моей шеи вниз, посередине. Не ласкает — очерчивает. Будто проводит границу. Будто утверждает, что я его в любом понимании.

А я обнимаю его за шею и ухмыляюсь.

— Может, я тоже хочу, — игриво произношу, когда он замедляется.

— И чего же хочет моя богиня? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Оказаться сверху, — шепчу и смеюсь, когда молния ударяет ещё ближе к нам.

— Неповторима, — смеётся в ответ Алрик и подхватывает меня под попку, унося дальше от ограждения.

И мы ложимся, как я и хотела. Он на полу, а я сверху.

Глажу его грудь рукой, очерчивая мускулы, будто заново знакомлюсь. Почему-то сейчас каждое прикосновение кажется другим. Сейчас мы будто впервые открываемся друг перед другом.

Он смотрит мне в глаза и ждёт, хотя я вижу, как горит внутри, как сдерживается. А я медленно поднимаюсь… и сама сажусь на его член, принимая, под наши протяжные, хриплые стоны.

— Я не буду постоянно под тобой, — ставлю условие, чуть нагнувшись, сжимаю его горло рукой.

И не жду ответа, а вместо этого запрокидываю голову назад и начинаю двигаться. Быстрее. Ещё. Ещё. Я заявляю свои права, веду, задаю ритм, а он толчками принимает их, подстраивается, но не сдаёт позиции.

И пока внизу живота уже вихрь жара образовывается, с неба на нас начинают падать снежинки. Они охлаждают разгорячённую кожу, тают на ней, скатываются, щекочут.

Будто напоминают, что мы ещё здесь. Не улетели. Не сгорели окончательно.

Я отпускаю его горло, сажусь ровно и, открыв глаза, смеюсь. Поднимаю руку к небу, ловлю снег, не прекращая движения. Алрик не даст остановиться.

Мы не сможем. Этот дикий, древний танец нельзя прерывать.

— Безумная, — кидает он как комплимент.

А я продолжаю смеяться, позволяя себе раствориться в этом.

И, конечно же, слишком расслабляюсь.

Мой мужчина тут же перехватывает инициативу — переворачивает меня, и я оказываюсь под ним.

— Поигралась — и хватит, — быстро, с хрипом выдаёт он и, закинув мои ноги себе на талию, в несколько точных, сильных и глубоких толчков доводит нас до оргазма.

И я криком распадаюсь на осколки.

Не могу ничего. Ни дышать, ни собрать себя обратно. Ни понять, что произошло.

А он, наклонившись, кусает меня в основание шеи.

Боль — резкая — тут же сменяется чем-то другим. Теплом. Будто под кожу попадает удовольствие, смешанное с жаром, и прокатывается по всему телу, захватывает, заполняет. Оно овладевает мной.

Распахиваю глаза и смотрю на мужчину, который нагло ухмыляется.

— И что это было? — спрашиваю его, всё ещё разнеженная, расплавленная.

Но погода только ухудшается. Снег усиливается, накрывая нас белым одеялом.

— Это я по законам оборотней сделал тебя своей женой, чтобы моя своенравная богиня никуда не убежала, — заявляет нагло Алрик.

— Ах ты ж гад! — воплю в ответ со злостью и толкаю его в плечи.

Он скатывается с меня, а я подрываюсь на ноги.

— Я на Касара за это орала, чтобы он выкинул этот бред из головы! Как ты посмел без моего согласия взять меня в жёны⁈ — кидаю, не скрывая ярости в голосе.

Боги… как так можно?

Я только от одного отделалась с его свадьбой — так другой подоспел.

— Тихо, моя грозная, — смеясь, подходит мужчина и подхватывает меня на руки. — Просто аскадцы нихрена не знают, что делать с истинной парой, чтобы она перестала артачиться.

— А ты, значит, знаешь? — кидаю возмущённо, но с его рук не слезаю.

Теперь начинает чувствоваться холод, и так мне даже комфортнее. Пусть греет. А я повозмущаюсь.

— Конечно, — лаконично отвечает он. — И свою я не отпущу. И если для этого в вихре нужно полетать и в озеро — то я согласен, — смеясь, громко и раскатисто заявляет мужчина и с помощью портала переносит нас в его спальню.

Я всё ещё в таком шоке, что не могу среагировать должным образом на это признание.

— То есть ты с самого начала знал, что я твоя пара, но вот так издевался? — поражённо спрашиваю его, когда он так и не отпускает меня из своих загребущих рук.

— До этого я играл, и ты мне понравилась. А уже в замке, после секса, я понял, что ты моя половинка, — серьёзно говорит мужчина. — Хела сама того не зная свела нас.

— Это получается, у меня трое истинных… — оторопело шепчу.

А мужчина кладёт меня на кровать и накрывает собой, ложась сверху.

— Получается, но… — подцепляет мой подбородок и смотрит в мои растерянные глаза. — Кто главный — мы оба знаем, — самодовольно ухмыляется и шепчет возле губ, опаляя дыханием. — А теперь помолчи и дай мне согреть мою истинную.