И тут неожиданно прилетает сбоку язвительное от похабника:

— Так что, брат, ты доволен собой?

Ага, значит, они братья.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого и, теперь уже присмотревшись, вижу схожесть во внешности нешностей. Черты лица перекликаются, посадка глаз, линия скул — всё это выдаёт родство.

Разница в возрасте у них минимальная. Но всё же брюнет-похабник младше, это чувствуется — в движениях, в наглости, в той самой ухмылке.

Старший аскадец переводит вопросительный взгляд на младшего, а тот лишь хмыкает многозначительно, будто ответ и так очевиден.

— А ты вообще молчи, похабник! — резко, не скрывая своего отношения, произношу. — Похоже, я не первая беззащитная девушка, которая пострадала от тебя, — с претензией добавляю и стреляю в него уничижительным взглядом, не отводя глаз.

Но ему что? А ему — ничего.

Он лишь шире ухмыляется, показывая, что и прозвище, и моё мнение его ни капли не задевают. Более того — судя по реакции, они ему даже льстят.

— Да, девушек от меня пострадало много… — хмыкает он довольно, с азартной искрой в глазах. — Но сказать, что они были против, — это вряд ли.

Я кривлюсь и демонстративно отворачиваюсь, будто наблюдать за деревьями намного интереснее. И вообще — много чести его рассматривать.

Да и смысл?

Я уже всё рассмотрела. У него более мягкие черты лица, и он скорее красив не как суровый аскадец, а как хищный, опасный мужчина. Это, конечно, признавать стыдно, но он действительно красив. Хоть и похабник.

А вот его суровый брат — совсем другой фрукт. Он без лишних слов воплотит свои угрозы в жизнь, так что лучше мне пока на рожон с ним не лезть.

Чуть-чуть подёргала их за бороды — и хватит.

А то вдруг вздумает воспитывать. И ладно бы словами или руками, но у него, на минуточку, за спиной громадный топор. А это уже внушительный аргумент, как сказал бы мой Мерзаль, даже таких стерв, как я, заставляющий замолкнуть.

Но всё же я примерно прикинула расстановку сил между братьями. И этим можно воспользоваться для побега. Вот только нужно снять ошейник, а сделать это могут только они.

Нужно сказать правильное слово. А я его никогда не угадаю. Без магии мне не видать свободы. Я не смогу найти Мерзаля. И не смогу потом уйти с ним так далеко, чтобы границы земель аскадцев остались лишь кошмарным сном.

— Кстати, не за что, — внезапно протягивает с издёвкой похабник.

Я не скрываю удивления во взгляде и, показывая, что о нём думаю, перевожу на него глаза. А он скалится самодовольно. Не, ну точно псих.

И что он вообще мог для меня сделать хорошего?

Такие скорее угробят, чем помогут.

— А… за что? — не скрывая сомнения в голосе, уточняю.

Мужчина кивает на шкуру зверя, укрывающую меня. Она, кстати, грела меня, похоже, всю ночь и пол дня, чтобы я не замёрзла. Но я как-то не задумывалась, как именно она на мне оказалась.

Появилась — и появилась. А оказывается, это тот гад постарался.

Но если он ждёт благодарности — перебьётся. Если бы меня не выдернули ночью из избы, то и отогревать не пришлось бы.

— Если бы не я, ты бы уже давно превратилась в ледышку, — констатирует очевидное младший аскадец, подчёркивая, за что именно я должна быть благодарной.

Ага. Уже спешу благодарить.

— Ведьмы не мёрзнут, — и тут прилетает неожиданно гениальная мысль от сурового аскадца.

Я лишь закатываю глаза. Конечно. Мы же не люди, и нам всё человеческое чуждо.

Интересно, а они вообще видели хоть одну ведьму вживую в своей Аскадии?

Что-то я сильно сомневаюсь.

Тогда почему прислали именно таких охотников по мою душу?

И кто они вообще такие?

Ладно, вопросы у меня только копятся, а пора бы уже разгружать эту кучу хвороста.

— Кто вы вообще такие? И зачем вы меня похитили? — смотрю сначала на одного, потом на второго, не скрывая напряжения.

И тут замечаю, как суровый аскадец переводит взгляд на младшего брата. Не резкий, не жёсткий — выжидающий. Похоже, он даёт разрешение на общение. Интересно. Я перевожу взгляд на похабника и жду объяснений. Хоть каких-то.

— Нас послали, потому что мы хорошие воины, — с расстановкой произносит мужчина. — И нам под силу справиться не только с ведьмой, да хоть и с самыми жуткими тварями с глубин Хеля, — заканчивает он горделиво, явно ожидая впечатления.

Вот это — лучшие?

Фыркаю и про себя, и вслух, мысленно награждая их самыми нелестными эпитетами. Но не сдерживаюсь и всё же произношу:

— Видала и покрепче.

И только сказав, жалею. Потому что я всё ещё связана — по ногам и рукам, не говоря уже о скованных силах, а они при оружии и полностью свободны.

Если старший мужчина лишь хмыкает, никак не наказывая меня за почти оскорбление, то младший резко меняется в лице. Его я задела за живое.

Он наклоняется ко мне слишком быстро и протягивает руку. Схватив за косу, тянет ближе, вынуждая прочувствовать моё положение. В его глазах легко читается гнев. Похоже, я попала на вспыльчивого мужчину.

— Ты помнишь, что мой брат озвучил тебе вчера? — тихо, с угрозой в голосе, спрашивает он, заставляя меня напрячься всем телом. — Если потребуется, мы найдём другую ведьму, — произносит это как приговор.

В его глазах вспыхивает что-то тёмное, недоброе. Я сглатываю ком в горле и понимаю, что в очередной раз меня подвёл мой характер.

Но тут же вспоминаю, как можно отмотать его угрозу назад. Игнорируя то, что мужчина не отпускает мои волосы, я поворачиваю голову и смотрю на старшего.

— А разве аскадцы не держат свои обещания? — тихо спрашиваю, почти шёпотом.

И по его выражению лица — по сжатым губам, по напрягшимся скулам и кулакам — понимаю: попала точно в цель.

Одним вопросом перекрыла карту похабника высшей по рангу.

Младший поднимает на брата удивлённый, прищуренный взгляд и спрашивает:

— О чём она, Касар?

Мне показалось… или в его голосе действительно промелькнуло разочарование?

Неужели?

Таки да. Младший смотрит с лёгкой претензией во взгляде — брат ему явно не сообщил про обещание. А сам Касар, похоже, решил, что может про него забыть и младшему не рассказывать. Но я про такое не забуду, когда моя жизнь зависит от этих двух воинов. Пусть даже не надеются.

Касар молчит. Ничего, сейчас я этого сурового и упрямого аскадца подтолкну к правильному ответу.

— Твой брат пообещал, что вы не причините мне вреда, — смотрю в глаза похабнику и произношу уверенно, с расстановкой, чтобы он не усомнился в моих словах.

Вот так, несколькими словами, я полностью перекраиваю жёсткую и опасную игру между нами.

Похабник переводит на Касара уже точно разочарованный и даже раздражённый взгляд, с явной претензией. Теперь он понимает, что Касар пообещал мне за них двоих.

И, похоже, это бесит его больше всего. Он явно привык всё контролировать, а сейчас ситуация резко изменилась — и не в его пользу.

— Это правда, брат? — спрашивает похабник с нажимом в голосе.

— Эйрик, это не важно, — отмахивается Касар, не глядя на него.

Ещё как важно. И оба мужчины это знают.

— Нет, брат, — цедит сквозь зубы Эйрик. — Это важно.

Он отталкивает меня, будто я резко стала ему неинтересна, и в придачу отворачивается. Ух, какие мы обидчивые.

Какие интересные мужчины. И самое главное — между ними можно лавировать, как между кораблями в бурном море. Вот только все эти знания бесполезны, пока на мне этот чёртов ошейник. Ох, как хочется содрать его и выкинуть — аж пальцы чешутся.

Ну где же мой Мерзаль?

Он бы точно придумал что-нибудь эдакое, чтобы перехитрить этих мужчин.

— Эйрик, не начинай, — басит Касар. — Всё равно мы почти приехали. Сейчас передадим девчонку воинам отца, и на этом всё.

Он явно пытается оправдаться, но я цепляюсь за другое. За важное.

— Вы меня сейчас передадите другим воинам. И что дальше? — спрашиваю у Касара, надеясь его разговорить.

— Увидишь, — коротко басит он, глядя вперёд.