И именно сейчас я могу выбрать — быть жертвой или той, кто руководит его внутренней силой.

Если перестану себе врать, то смогу им управлять.

Если…

Заставляю себя расслабиться, и он это чувствует. Его пальцы на мгновение замирают, а дыхание меняется — становится медленнее, тяжелее.

Мужчина прекращает меня целовать и даже даёт возможность повернуться. Он, прищурившись, смотрит на меня как на врага. Он ждёт нападения и при этом сгорает в похоти. Она прячется в нём и перетекает в меня.

— Приворожила, — гордо говорю, как достижение. — И ты тоже пал передо мной.

— Нет! — яростно рычит, отрицая очевидное.

— Да, — с удовольствием отвечаю и толкаю его в плечи.

А он отходит так, будто ранен. Будто я пробила что-то внутри него. Отходит, пока не останавливается перед кроватью.

Но я ведь решила руководить. Значит нужно идти до конца.

Толкаю его, и он падает на неё. Немного ошарашенный и взъерошенный, всё ещё пытаясь понять — это ловушка или вызов.

Тяну за другую шнуровку и позволяю платью скользить по коже и веером упасть к ногам. Ткань тихо шуршит, оседая на полу.

И мужской жадный взгляд сразу же будто ласкает меня. Он скользит по телу так же ощутимо, как прикосновение.

А я иду дальше. Медленно снимаю сорочку, проводя тканью по коже, словно специально дразня его. Потом и трусики, наклоняясь и демонстрируя всё без стыда и без спешки.

После разуваюсь и закидываю на кровать вязаные чулки.

А он смотрит, не отрываясь. Эйрик даже не шевелится. Лишь тяжело дышит и смотрит так, будто никогда такой, как я, не видел. Будто пытается запомнить каждую линию моего тела, каждое движение. Его грудь поднимается медленно и тяжело, а взгляд становится всё темнее.

А я плавно, по-кошачьи, залезаю на кровать к нему и останавливаюсь между его ног. Тяну руки к ремню, смотря в раскалённые угли его глаз.

Прямо туда, куда затягивает и не отпускает.

Мы сцепляемся.

Мы схватились друг за друга.

И я расстёгиваю его штаны, чтобы высвободить член на свободу. А он выдыхает через стиснутые зубы, будто терпит. Смешной.

Ты уже пал, Эйрик, так к чему это всё?

И как только раздеваю мужчину, приподнимаюсь и плавно перебираюсь выше. Коленями скольжу по кровати, по его бёдрам, чувствуя, как его мышцы напрягаются подо мной. И, уперевшись рукой о его плечо, наклоняюсь.

— Не смей меня ставить вровень с твоими девками, — шепчу мстительно возле его губ, почти касаясь их своим дыханием. — Они никогда со мной не сравнятся, — заканчиваю с нажимом.

И сама направляю его член в себя и плавно сажусь под свой протяжный стон и грубый стон мужчины. Медленно, нарочно медленно, чтобы он прочувствовал каждое движение, каждую секунду.

Он сжимает руками ягодицы и придвигает ближе, а пальцы впиваются в кожу так, будто я могу исчезнуть.

А потом резко переворачивает нас, и я оказываюсь под ним.

— Эйрик! — возмущаюсь и прохожусь ногтями по его плечу, намеренно царапая.

— Я тебя услышал, — шипит он прямо возле моих губ. — Но и тебе придётся запомнить своё место, — ставит условие.

— Никогда, слышишь, никогда! — выкрикиваю.

А он делает резкий толчок.

Я замолкаю, а он скалится.

И пока движения его бёдер плавные, будто это маленькая поблажка перед основным забегом. Словно мужчина намеренно растягивает минуты перед срывом, давая прочувствовать его полностью.

— Ты будешь подо мной, — с удовольствием произносит он и входит особенно глубоко, заставляя прочувствовать всего его. — Ты подчинишься, — низким хрипом шепчет и запечатывает мне рот поцелуем, чтобы я не протестовала.

А дальше у меня при всём желании не получилось бы.

Он больше не ждёт.

Он срывается.

Эйрик набирает сразу бешеный темп. Он сразу закидывает мои ноги себе на бёдра и фиксирует за попку, прижимая ещё ближе. А я закидываю руки ему на шею и царапаю.

Намеренно проезжаясь и оставляя борозды.

Намеренно мечу его и травмирую кожу.

Я мщу ему за слова и поступки.

А он наказывает меня, трахая, как тех самых девок.

Но с поправкой. Он сам за мной ходит. И это был мой выбор. А он сорвался.

Он окончательно потерял себя. Принципы, установки, угрозы, запреты — всё улетает в бездну.

Наша дикая страсть с примесью крови сметает всё на своём пути.

И уже не важно, кто кого.

Главное — чтобы не расходиться.

— М-м-м… — стону ему в губы, а он как обезумевший целует.

Так, будто это наш последний поцелуй. И трахает так, будто больше никогда мы не останемся наедине. Каждая близость сейчас особенная, потому что завтра у нас может не быть. Потому что завтра может навсегда нас развести.

Толкаюсь и переворачиваю нас, оказываясь сверху. Но он всё равно активно работает бёдрами, не давая мне полностью перехватить контроль.

Аскадец будто доказывает мне, что это не предел. Что таких, как он, у меня не было. Страстных, отчаянных, диких, которые не умеют останавливаться, когда уже сорвались.

Но правда жизни в том, что именно такие и крутятся возле меня.

Отрываюсь от его губ и сажусь. Объезжаю своего непокорного воина, закинув голову назад, позволяя волосам рассыпаться по плечам, пока он уже вовсю мнёт мою грудь, сжимая её в ладонях так жадно, будто давно хотел это сделать.

— Шикарная, — хрипит он и перекатывает соски между пальцами, заставляя меня выгнуться сильнее.

— Ты тоже ничего, — фыркаю, на что получаю рычание и мощный толчок.

— Ой, — вскрикиваю и, открыв глаза, смотрю на этого нахала.

— Я не про тебя, ведьмочка, а про твою грудь, — криво ухмыляясь уточняет.

— То есть ты решил, когда я верхом на тебе, уточнить, что не я шикарная? — возмущённо спрашиваю.

И конечно же Эйрик был бы не собой, если бы не кивнул в ответ.

Открываю рот, чтобы возмутиться, а он резко садится, и движение такое внезапное, что я едва успеваю удержаться. А потом просто снимает меня с себя.

— Это как понимать? — возмущаюсь.

А он по-быстрому ставит меня на колени. Грубый нажим на поясницу — и вот я уже упираюсь руками в кровать.

— Задница тоже шикарная, — низким тембром произносит комплимент и отвешивает звонкий шлепок по попке.

— Эй, — делано возмущаюсь, пытаясь сдержать стон.

— Мирана, привыкай… — наматывает мои растрепавшиеся волосы на кулак и заставляет прогнуться сильнее. — Трахать я тебя буду именно так, — самодовольно заканчивает и дёргает за волосы.

— Если я позволю, — шиплю в ответ.

— А кто у тебя будет спрашивать? — игриво произносит.

И понеслась.

Больше я ничего не говорю. Только стараюсь не кричать от полноты ощущений, от мощных толчков, от того, как тело предательски принимает его ритм. От его шёпота возле уха. От укусов сзади на шее.

Его ласка на грани.

Именно такая сейчас и нужна.

Наше сейчас не могло быть другим. Только взрывом наших характеров и противоречий.

И я отдаюсь этому по полной. Наслаждаюсь и кончаю раньше него, протяжно показывая, как мне хорошо, не сдерживая ни стона, ни дрожи, которая прокатывается по телу. Спина выгибается, пальцы сжимаются в простыне, а дыхание сбивается.

Через несколько толчков он тоже выходит и кончает мне на поясницу.

Он оглаживает мою ягодицу, тяжело дыша, а я разомлевшая поворачиваю голову через плечо и снисходительно произношу:

— Для первого раза сойдёт.

Эйрик замирает.

А потом медленно поднимает на меня взгляд, не веря в услышанное. В его глазах вспыхивает то самое опасное выражение — смесь ярости, уязвлённой гордости и чего-то ещё, более тёмного.

А я как ни в чём не бывало встаю с кровати.

Тело ещё приятно тянет после близости, кожа горит от его прикосновений, но я даже не позволяю себе замедлиться. Вытираюсь сорочкой и надеваю платье без неё, быстро затягивая шнуровку. И наспех обуваюсь.

— Ты обезумела? — низким угрожающим тоном спрашивает мужчина, когда я уже возле двери.

Он так и продолжает стоять на коленях на кровати, растрёпанный, горячий, с потемневшими глазами и напряжёнными плечами, и смотрит на меня поражённо.