Велиар стоял впереди, сжимая древко знамени с моим гербом. Остальные одиннадцать держались чуть сзади, но ни один не прятал глаз.

Я знал их всех. Гедеон – старый вояка, который служил мне ещё до того, как я стал Первым. Мирра – целительница, чьи руки спасли миллионы жизней. Корвин и его брат Дарен – близнецы‑разведчики, которых я спас и приютил ещё в младенчестве. Все они были верны мне до мозга костей.

– Велиар, – сказал я, остановившись в трёх шагах от него. – Ты должен быть у северной точки.

– Твои люди справятся без меня, и ты это знаешь. Мы не будем стоять снаружи, – сказал Велиар. – Мы пойдём с тобой.

Позади хмыкнул Шестой:

– О, бунт на корабле! Обожаю такое. Особенно накануне конца света. Ой, простите, конца Предтеч. Или это одно и то же?

Я шагнул к Велиару и хмуро проговорил:

– У вас есть задача, а эта Битва будет самой тяжёлой в моей жизни. Купол не позволит другим отступить, он задержит их на достаточное количество времени.

– Купол замкнут и без нас. Ты сам говорил, что заложил тройной запас. Людей хватит. Мы не хотим стоять снаружи и смотреть, как горы падают на тебя. Мы хотим быть рядом до конца.

– Вы умрёте, – сказал я. – Это будет даже не вечный сон, а окончательная смерть.

– Смысл в этом есть, – подала голос Мирра. – Для нас честь погибнуть рядом с тобой, если это хоть насколько‑то приблизит вероятность успеха.

Я молчал, глядя на лица этих людей, которые всегда шли за мной. И которые видели, что Скверна делает не только с простыми людьми, но и с Предтечами.

Шиза остановилась рядом со мной, почти касаясь меня плечом, и произнесла:

– Они знают цену и готовы её заплатить, Первый. Ты не можешь решать за них. И ты же знаешь, Анхарт: верность, которую нельзя отвергнуть, стоит дороже любой победы. Если кто‑то из них выживет… если хоть один спустится с горы до того, как всё рухнет… он понесёт дальше правду. О том, что здесь произошло и о том, почему Предтечи ушли. Это важнее, чем ты думаешь.

Велиар опустился на одно колено. Остальные последовали его примеру.

– Стальной Анхарт, Хранитель Севера, Первый из Предтеч, – сказал он. – Мы служили тебе в жизни. Позволь нам служить и в смерти.

– Встаньте, – строго сказал я. – Все.

Они поднялись.

– Гедеон. – Я повернулся к старому вояке. – Западный сектор на тебе?

– Так точно.

– Передашь командование Ворону. Ты идёшь с нами.

Гедеон кивнул с благодарностью в глазах.

– Корвин, Дарен, – сказал я близнецам. – Южная точка?

– Ирма справится, – ответил Корвин. – Она владеет Рунами не хуже нас. А её люди и без того прекрасно знают каждый артефакт из Храма Науки.

Я обвёл взглядом остальных. Двенадцать человек… Двенадцать, леший их раздери, смертных, которые решили умереть со мной вместо того, чтобы жить!

– Хорошо, – сказал я. – Пойдёте с нами. В удержании Предтеч ваша сила и ваши способности точно не будут лишними. Но когда всё начнётся, когда я начну формировать Печать – уходите.

– Но…

– Это приказ, Велиар. Если хоть один из вас доживёт до рассвета, он расскажет миру правду. Шиза права. Это важнее, чем красивая смерть рядом со мной.

Шестой спрыгнул с колонны и потянулся.

– Ну вот, теперь у нас целая армия смертников. Кто‑нибудь догадался взять с собой смертельно ядовитые алкогольные напитки?

Мирра тихо рассмеялась, затем засмеялись и остальные. Все, кроме Велиара, он вообще очень редко мог позволить себе улыбнуться.

Час спустя факелы горели в ночи. Мои люди разбивали лагерь у стен Небесных Чертогов, готовясь провести последнюю ночь перед концом эпохи.

В одиночестве я смотрел на это великолепие, когда Шиза снова бесшумно оказалась рядом со мной.

– Ты поступил правильно, – сказала она.

– Не имеет значения, как я поступил, Четвёртая. Большинство умрут.

– Все умирают, Анхарт, но некоторые – совсем не напрасно. Рядом с тобой люди становятся лучше, чем были… Даже перед смертью.

Я не ответил, вместо этого просто стоял и смотрел, как мои люди продолжают подготовку неподалёку от древних горных стен.

Завтра эти стены рухнут.

Завтра мы все уснём.

Ну а пока…

Я вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Из лагеря донеслись громкие голоса и смех.

Пока ещё мы живы и можем насладиться последними спокойными мгновениями бытия, чувствуя опору и полагаясь друг на друга.

Словно разделяя мои мысли, Шиза подошла ближе и положила голову на моё плечо.

Лязг засова, прозвучавший ранним утром на третьи сутки, оторвал меня от зарядки. Двое надзирателей, судя по их серьёзным рожам, явились совсем не для того, чтобы угостить меня завтраком раньше времени.

– Подъём, господин Северский, – бросил первый. – На выход. Руки вперёд. Без глупостей, понятно? – Он достал наручники. – Один неверный шаг, и конвой имеет право применить силу. Любую силу.

Я чувствовал, что дубинки местных надзирателей могли легко пробить защиту даже одарённого – энергетическим рисунком они напоминали артефактную телескопическую дубинку Стального Пса.

Дёргаться я не стал и позволил нацепить на себя специальные наручники для одарённых. Про себя я в очередной раз усмехнулся: такие наручники должны гасить любое проявление Силы, но если немного поиграться с их энергетическим контуром, то их можно взломать. Вряд ли, конечно, в этом мире много кто на такое способен. Но лично мне на это потребуется буквально несколько минут…

Меня довольно долго вели по коридору, затем мы поднялись на два этажа по узкой лестнице, прошли через контрольно‑пропускной пункт и свернули в очередной длинный переход.

Я насчитал четыре поворота, прежде чем мы вышли к массивной двери с гербом Империи.

– Зал номер три, – буркнул конвоир и толкнул дверь.

Яркий свет ударил по глазам после полумрака коридора.

Зал суда выглядел внушительно: высокие резные потолки, массивные деревянные скамьи для зрителей и отгороженная решёткой зона для подсудимого. В дальнем конце возвышалась трибуна судьи из тёмного лакированного дерева, украшенная имперским орлом. По бокам располагались места для обвинения и защиты.

Народу было немного – человек пятнадцать. Я быстро окинул взглядом присутствующих, фиксируя каждое лицо.

И замер, увидев знакомую мне молодую женщину…

На скамье защиты, в первом ряду, сидела баронесса Ольховская Ольга Аркадьевна! Та самая, чью саламандру я усмирил на улице в первое утро моего пребывания в новом мире. А вчера чешуя этой саламандры помогла мне воскресить Руха.

Ольга была одета в строгий тёмно‑синий костюм, светлые волосы убраны в аккуратный узел. Заметив мой взгляд, она едва заметно кивнула и сделала короткий жест рукой, будто говоря: «Всё в порядке. Не переживайте».

Ха… будто я переживаю.

Хотя теперь мне очень интересно, что она тут делает? Мы виделись один раз, и то мимоходом. Неужели решила отплатить за помощь с саламандрой?

Через скамейку от баронессы, ближе к «клетке» для подсудимого, сидел какой‑то тощий мужичок в дешёвом мятом костюме. Он нервно перебирал бумаги и то и дело вытирал лоб платком. Адвокат? Если да, то такому я бы не доверил даже пустой лист бумаги держать, а не то, что защищать ложно обвинённого.

На противоположной стороне, на скамье обвинения, ютились трое мужчин в потёртой одежде. Я сразу узнал в них рыночных торговцев. Они затравленно косились по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Здесь же было ещё несколько человек, а впереди, на первом ряду, сидел мужчина в форме прокурора, листавший толстую папку.

Понятно, вот и лжесвидетели. Если к ним никто не присоединится, мне хватит Голоса, чтобы выбить из них всю дурь. Тут ещё главное – не переборщить, а то меня могут обвинить в оказании давления на свидетелей или какой‑то подобной дряни.

Конвоиры подвели меня к загородке для подсудимых и отперли дверцу. Я вошёл внутрь и сел на жёсткую скамью. Наручники с меня снимать не стали.