– Привет, дружище, – тихо сказал я своему старому другу.

Рух попытался расправить крылья и тут же покачнулся. Его маленькое тело сотрясала дрожь. Влившаяся в него вместе с душой энергия была слишком велика для такого крохотного вместилища.

Я видел это через Руну Ощущения. Каналы птенца раздувались, пытаясь вместить то, что им пока не под силу. Тело росло прямо на глазах: влажный пух распрямлялся, превращаясь в настоящие перья. А рыжий цвет становился насыщеннее, наливаясь алыми и золотыми оттенками.

– Ух ты… – ошарашенно произнёс Игоша.

– Это нормально, – сказал я. – Первые часы после вылупления он будет расти довольно быстро.

Птенец снова попытался встать, и на этот раз получилось лучше. Он как будто бы уже стал крупнее, пусть и совсем ненамного.

– Теперь ты жар‑птица, – пояснил я. – Это не твой изначальный вид, Рух, но достаточно близкий по природе. Огненная суть.

Рух сделал несколько осторожных шагов. Но с каждой новой попыткой он двигался всё увереннее и увереннее. Перья на хвосте тоже уже начали отрастать.

Игоша так и сидел с открытым ртом, когда Рух медленно повернулся в его сторону.

– Познакомься с Игошей, – сказал я Руху. – Он помог тебе вернуться.

Птенец вильнул головой и уставился на мальчишку правым глазом. Игоша вздрогнул и попятился.

– Он… правда смотрит на меня.

– Он благодарен. – Я почувствовал эмоции Руха через нашу связь. – Твой Дар ослабил цепи, которые держали его по ту сторону. Без тебя ритуал дался бы нам с Рухом куда большей кровью, и не факт, что всё завершилось бы так благостно.

После этих слов Рух будто бы по‑человечески кивнул, а затем расправил крылья и уставился на них, будто оценивая.

Я же задумался о том, что делать дальше. Держать Руха взаперти нельзя – избыток энергии действительно может навредить неокрепшему телу. Сейчас он рискует сжечь себя изнутри.

– Полетай сначала здесь, – велел я, обведя рукой комнату. – Потолки высокие, места достаточно. Только постарайся ничего не поджечь.

Рух расправил крылья и оттолкнулся от пола.

Прыжок вышел неуклюжим. Рух качнулся в воздухе, едва не врезавшись в стену, но уже на втором взмахе крыльев его движения выровнялись.

А затем он вдруг исчез!

Игоша ойкнул от неожиданности. Да чего уж, я и сам на мгновение опешил, прежде чем Руна Ощущения показала, что Рух по‑прежнему летает под потолком, оставляя за собой слабый шлейф жара.

Затем он снова стал видимым, и его присутствие я стал чувствовать более явно.

– Интересно… – задумчиво произнёс я. – Так вот какую магическую способность дало Пробуждающее яйцо нашему птенцу… Дар невидимости.

Рух так и продолжал мерцать, становясь то видимым, то невидимым. В какой‑то момент перья полыхнули особенно ярко, словно он сбросил излишки энергии.

Мой крылатый друг в очередной раз исчез, я внимательно наблюдал за ним и отследил момент перехода. Перья Руха как будто впитали окружающий свет, а затем начали его отражать искажённым, показывая то, что находится позади птицы. Идеальная маскировка.

Скрипнула дверь, и Рух мгновенно стал видимым, приземлившись на перегонный стол и приняв максимально безобидный вид. Получилось у него не очень: птица размером чуть меньше голубя, покрытая огненными перьями, неприметной и безобидной не выглядела при всём желании.

В комнату вошёл Петрович с плетёной корзинкой в руках. Рядом с ним тяжело топал глиняно‑каменный Мишка.

Увидев Руха, старик замер на полушаге.

– Это что за?.. – начал он.

За его спиной показался Святогор. Окинув взглядом комнату, птицу, всё ещё бледного Игошу и меня, командир гвардии громко присвистнул:

– Ничего себе ритуал.

– Это Рух, – представил я. – Мой давний соратник.

– Рух, – повторил Петрович, не отрывая от него взгляда. – Тот самый, из‑за которого весь сыр‑бор?

– Тот самый, – кивнул я.

Рух склонил голову набок и уставился на Петровича своими янтарными глазами. Старик непроизвольно отступил на шаг.

– Он разумный, – то ли спросил, то ли констатировал Святогор.

– Разумнее некоторых людей, – подтвердил я. – И мудрее.

Я почувствовал, как Рух мысленно пытался что‑то донести до меня. Это ещё не был мыслеголос в привычном понимании, а что‑то гораздо глубже, на уровне Структуры. Рух словно говорил:

– Старый пахнет порохом и верностью. Хороший воин. А тот, одноглазый, пахнет яростью и болью. Недавно он был сломан, но уже оживает. Прямо как я.

Я мысленно кивнул. Рух всегда хорошо разбирался в людях.

Петрович наконец справился с изумлением и поднял корзинку.

– Вот, Галина передала. Говорит, воинам провизия нужна. Мол, кто хорошо питается, тот хорошо воюет. Там пироги, молоко, да и всякое по мелочи.

Святогор хмыкнул, скрестив руки на груди:

– Петрович, ты что там одинокой женщине наплёл, что она тебе единственного помощника отдала? – Он кивнул на каменного Мишку, который застыл у двери, явно не зная, что делать с огненной птицей. – Казанова, блин.

– Тьфу на тебя ещё раз, – беззлобно огрызнулся дед. – Нормально поговорили. Она сама Мишку отправила, сказала, пусть поможет, раз такое дело. А я и не отказывался.

– Конечно не отказывался, – ухмыльнулся Святогор.

Рух вдруг снова расправил крылья и сорвался с места. Он метнулся к окну, и Петрович едва успел отшатнуться.

– Выпустите его, – сказал я. – Пусть полетает снаружи – ему нужно выплеснуть лишнюю энергию, иначе рост будет слишком болезненным.

Святогор шагнул к окну и распахнул разбитые створки. Рух не ждал приглашения, он тут же вылетел наружу и исчез, растворившись в темноте. Только лёгкое марево да слабый жар выдавали его присутствие.

Через Руну Ощущения я следил за его полётом. Рух поднимался всё выше, выписывая широкие круги над Чёртовой Лапой. С каждым взмахом крыльев его тело продолжало расти, адаптируясь к древней душе внутри.

– Хорошо… – донеслось до меня. – Наконец‑то… свободно.

Я позволил себе выдохнуть. Ритуал – удался. Рух – вернулся. Один из Семи Ключей моей Силы снова со мной, а это очень многое значит.

Три машины мчали по грунтовке, растянувшись в неровную цепочку. Впереди шёл армейский «Тигр», за ним два внедорожника. Луна висела низко над полем, заливая всё вокруг холодным серебристым светом.

Старший группы быстрого реагирования с позывным Жердь сидел на переднем сиденье «Тигра» и хмуро игрался ножом между пальцев. Уже больше двух часов ни слова от засадной группы.

– Может, аккумуляторы сели? – предположил водитель.

– У всех разом? – огрызнулся Жердь. – Не смеши.

– Или глушат…

– Или глушат.

Жердь снова попытался вызвать засадную группу.

– Сколько нам ещё? – спросил он.

– Минут пятнадцать, потом выйдем к Чёртовой Лапе с севера, – ответил Бык. – Как Господин и велел.

При мысли о хозяине оба поёжились. Артур Залесский не прощал провалов. А потеря связи с целой группой во время рутинной засады иначе как провалом и не назовёшь. Вот только пока непонятно, с чьей стороны этот провал…

Хотя Жердь и так понимал: влипли все. Засадная группа – за то, что перестала отчитываться, а их группа – за то, что поздно спохватилась.

Но двенадцать хорошо вооружённых бойцов с тепловизорами и артефактным оружием, и чтобы все как в воду канули?

– Там точно только один этот Северский должен появиться? – подал голос с заднего сиденья худощавый боец с одним ухом.

– Максимум со стариком‑водителем и карликом. Сегодня днём он вышел против Стального Пса, был один. И то удрал во время Среза…

– Тогда какого хрена?..

– Вот и узнаем.

Жердь обернулся и посмотрел на остальных. В «Тигре» их было шестеро, во внедорожниках ещё по пять человек. Итого шестнадцать бойцов, большинство из которых одарённые. Помимо обычного оружия, с собой отряд вёз два гранатомёта, артефактные винтовки, несколько разведывательных дронов. Этого достаточно, чтобы справиться с любой неожиданностью.