Я одобрительно кивнул и произнёс:

– Молодец, старый.

Мы вытащили из кузова тела двух бандитов в мешках – тех самых прихвостней Стального Пса, которые убились об Руны «Егеря» – и потащили их к Месту Силы. Увидев его, Петрович ахнул:

– Мать честная… В первый раз такое вживую вижу. В кино такие штуки видел, думал, приукрашивают…

Мы скинули оба трупа одновременно, и Петрович ахнул:

– Поразительно! Какая полезная в хозяйстве штуковина, а? Это ж вообще мусор можно не выносить!

Я задумался над его словами. Жрецы прошлого, конечно, не одобрили бы такое отношение к природному Источнику Энергии. Но ведь, по сути, самому Месту Силы любое подношение – еда и крупица энергии. Будь то живой маг или обёртка от шоколадки – оно поглотит всё. Но с мага, конечно, больше насытится.

Далее мы занялись небольшой приборкой в доме – мне нужно было расположить здесь перегонный стол и держать все ингредиенты под рукой.

Свят помог перетащить сам стол в дом, его мы поставили прямо на краю пролома – рядом с Местом Силы. А Игоша принёс яйцо и всё необходимое для ритуала. После этого Свят и Петрович отправились на улицу патрулировать территорию.

– Игоша, ты остаёшься со мной, – твёрдо сказал я, глядя в глаза мелкому. – Будешь помогать с ритуалом.

– А что нужно будет делать? – с интересом спросил он.

– Воскрешать, – ответил я. – Точнее, возвращать душу моего старого друга.

Я разложил всё необходимое на столе: чешуя саламандры, Волевой ганглий вожака буревестников, Пробуждающее яйцо от графа Воронова и главный ингредиент – яйцо жар‑птицы.

– Встань рядом, – велел я Игоше. – И слушай внимательно.

Он послушно замер с торца стола и уставился на меня.

– Ритуал сложный, – начал я объяснять, одновременно готовя инструменты. – Душа моего Руха застряла между мирами. Чтобы вернуть её, нужно создать связь между мной, Местом Силы и вместилищем. – Я указал на яйцо жар‑птицы. – Твой Дар ослабляет. Во время ритуала появятся… помехи. Эманации смерти, остаточные привязки к междумирью, откуда я буду тянуть Руха. Твоя задача – ослаблять их. Не давать им цепляться за душу.

Игоша сглотнул и напряжённо произнёс:

– Я постараюсь.

– Не старайся. – Я посмотрел ему в глаза. – Делай. Ты справишься. Твой Дар для этого идеально подходит.

Первым делом я занялся Волевым ганглием. Использовать его целиком было бы расточительством. Да и опасно это: слишком много чужой воли могло исказить процесс.

Чистым ножом я отрезал треть от него и положил в колбу, а остальное убрал обратно в контейнер.

Я поставил колбу на перегонный стол и активировал его, пустив энергию в рунные желоба.

Теперь чешуя саламандры – она до сих пор хранила память об огне. Эта память станет якорем, не позволяющим душе Руха потеряться между мирами. Чешуйки я положил в медную ступку, размолол их, добавил несколько капель воды и перемешал до однородной массы.

Следующий ингредиент был самым простым и самым важным – Кровь Предтечи.

Я взял нож и полоснул им себе по ладони, а затем активировал Дар, вливая его в рану. Как ни крути, тело это изначально не моё, и нельзя с уверенностью сказать, что простая кровь поможет.

Однако же если в неё влить мой Дар… тогда она уж точно станет Кровью Предтечи. Пусть и хиленького.

Кровь закапала в колбу с субстанцией ганглия, смешиваясь с мутной светлой жидкостью.

– Антон Игоревич! – вскинулся Игоша, не в силах просто так стоять и смотреть на мою рану.

– Не дёргайся, – спокойно приказал я. – Так надо.

Кровь с Даром несёт в себе отпечаток моей сущности. Она станет маяком, на который Рух сможет ориентироваться. Он узнает меня даже через бездну миров.

Я высыпал в колбу пасту из чешуи саламандры, туда же кинул клык Петровича и поставил смесь на медленный огонь. Перегонный стол загудел, обрабатывая компоненты. Жидкость бурлила, превращаясь из мутной в молочно‑белую, а клык и вовсе целиком растворился за считанные минуты.

Пока смесь готовилась, я взял Пробуждающее яйцо и положил его вплотную с яйцом жар‑птицы. Одно хранило угасающую жизнь, другое – чистую мощь, способную пробудить магические способности.

Сам по себе артефакт Воронова предназначался для живых птиц. Но я собирался использовать его иначе.

Душа Руха после тысячелетий в межмировой бездне будет слабой и истощённой. Даже если она успешно войдёт в яйцо жар‑птицы, ей может не хватить сил, чтобы полноценно срастись с новым телом. Пробуждающее яйцо решит эту проблему: оно вольёт в Руха достаточно энергии, чтобы завершить связь.

– Готово, – сказал я, снимая колбу жёлоба. – Начинаем.

Мальчишка выпрямился и, сосредоточившись, уставился на ингредиенты.

Я поднёс яйцо жар‑птицы к губам и выдохнул на него слово… Древнее слово‑ключ, которое помнили только Предтечи.

Воздух в комнате загустел. Место Силы взревело беззвучным рыком, выплёскивая энергию наружу.

И я почувствовал его…

Рух. Тысячи лет он ждал этого момента.

– Ослабляй! – крикнул я Игоше. – Всё, что тянется к нему! Всё, что пытается удержать!

Игоша вскинул руки, и от него хлынула волна тёмной энергии. Его Дар, обычно разрушительный и опасный, здесь работал именно так, как нужно. Само Место Силы помогало Игоше – он ослаблял связи, рвал невидимые цепи, которыми междумирье пыталось удержать ускользающую добычу.

Так и не растворившуюся Душу.

Положив яйцо на стол, я влил белую жидкость из колбы прямо на скорлупу яйца. Она мгновенно впиталась, и яйцо вспыхнуло ослепительным светом.

Рух! Я здесь! Иди на мой голос!

Душа моего друга рванулась ко мне. Я уже чувствовал его радость, его облегчение и нетерпение. Тысячи лет в пустоте, и наконец свобода!

Но вместе с ним в наш мир потянулись холодные щупальца небытия, жадные до любой жизни. Эманации смерти не отпускали его так легко.

– Игоша! Сильнее! – крикнул я, чувствуя, как от Источника моего тела рождается новый канал Силы. Я влил в него энергию и потянул к Руху.

Есть! Поймал! Теперь больше энергии в канал!

– Дожмём! – рыкнул я.

Малец покрылся потом, и вены на его лбу вздулись. Он вкладывал свой Дар без остатка, полностью отдавшись нашему делу. Тёмная энергия хлестнула по теням, и те отшатнулись. В тот же миг я взял в руку Пробуждающее яйцо и активировал его с помощью Силы, направляя всю энергию на яйцо жар‑птицы.

Яйцо начало испускать ослепляющий свет, озаривший весь дом. Игоша зажмурился и закрыл глаза руками. Я спокойно опустил веки, продолжая наблюдать за происходящим внутренним взором.

Я чувствовал приближение Руха и продолжал вливать тонкие потоки Силы в яйцо, а параллельно с этим и в наш соединительный канал.

Свет резко погас…

Я мотнул головой так, будто пропустил удар. Дышать было тяжело, руки дрожали, а Источник был практически полностью пуст.

Игоша схватился за нос, вытирая побежавшую от перенапряжения струйку крови.

Но всё это сейчас было неважно. Главное то, что яйцо жар‑птицы передо мной мягко и размеренно пульсировало золотым светом.

Изнутри донёсся слабый стук.

– Рух? – прошептал я.

Стук повторился, а затем скорлупа треснула. Из небольшой щёлки брызнул золотой свет, но он был настолько ярким, что я невольно прищурился. Трещина поползла дальше, ветвясь и расширяясь.

А затем яйцо взорвалось и распалось на мелкие частицы, которые тут же истаяли в воздухе, превращаясь в золотистую пыль. И посреди этого сияния сидел Рух.

Покрытый влажным пухом огненно‑рыжего цвета, птенец размером был едва ли крупнее синицы. Но даже сейчас, в самые первые мгновения его новой жизни, в нём уже чувствовалась скрытая сила. Непропорционально огромные для его возраста глаза горели янтарным огнём, и в этом пламени читалась память великого прошлого.

– Первый… – еле заметно прошелестело у меня в голове.

Рух теперь в новом теле, и наша ментальная связь сейчас находится в самом зачаточном состоянии. Он уже хорошо чувствует меня – в первую очередь благодаря созданному мной каналу Силы, но пока что не может напрямую связываться со мной Голосом так же свободно, как в эпоху Предтеч.