Он рвануд вперед, но в тот же миг на земле активизировались энергетические узоры созданных мной ловушек, и выстрелили в тварь бледно‑голубыми столбами сжатого воздуха. Каждый столб при соприкосновении с телом монстра мгновенно схватывался ледяной коркой, замораживая участок шкуры и всё, что на нём росло.

Плетевик дёрнулся. Попавшие под заморозку боковые отростки застыли в нелепых позах, покрывшись инеем. Центральное тело продолжало извиваться, но с заметным усилием, будто двигалось в густом киселе.

Я подбежал к твари, полоснул «Северным ветром» по замороженному отростку, и тот разлетелся ледяными осколками. Следующий удар пришёлся на второй, третий я срубил уже на развороте, не останавливаясь.

Четвертый удар, пятый… Я рубил быстро и точно, отсекая щупальца от центрального тела. Каждый срез был чистым. «Северный ветер» будто сам находил нужную линию.

Но время действия заморозки уже заканчивалось – уцелевшие отростки зашевелились, сперва вяло, потом активнее и с каждым разом все злее. Монстр с оглушительным скрежетом выгнул тело, стряхивая с себя остатки инея.

Я отпрыгнул назад, а через полсекунды один из оживших отростков хлестнул по тому месту, где я стоял буквально только что.

Тварь качнулась вперёд, явно собираясь нырнуть обратно в грунт, захватив по пути и меня.

– Мира! Игоша! – крикнул я. – Держим его!

Мира поняла меня мгновенно – она вскинула обе ладони перед собой, и давление обрушилось на грунт вокруг основания плетевика, спрессовывая его практически до каменной плотности.

Тёмный Дар Игоши тоже вступил в игру – мускулы плетевика начали содрогаться вместо того, чтобы заставить тело двинуться.

А я выпустил мощное заклинание, подхватив верхнюю часть туловища монстра восходящим потоком. Тварь оказалась зажата между двумя силами и как палка повисла в воздухе.

«Наконец‑то!» – радостно прозвучало у меня в голове.

Сложив крылья, Рух вошёл в пике точно над омерзительной разинутой пастью монстра и на лету изрыгнул пламя, вкладывая в него едва ли не всю оставшуюся энергию.

Концентрированный огненный поток влетел прямо в глотку плетевика, и тварь содрогнулась. Из ее пасти повалил чёрный дым, перемешанный с паром, а отростки забились в судорогах.

– Ещё! – крикнул я, удерживая монстра воздушным потоком.

Рух зашёл на второй круг и снова ударил в уже обугленную глотку. На этот раз поток пламени был откровенно хилым, но и этого хватило, чтобы нанести урон раненой твари. Гвардия тоже не стояла без дела, огонь вёлся из всех орудий до тех пор пор, пока из омерзительной туши не полились реки бурой жидкости.

Готов…

Мерзкое червеобразное тело покачнулось, замерло на мгновение и повалилась. От удара по пустырю прокатилась волна пыли.

Отростки ещё дергались, скребя по грунту, но это были уже посмертные судороги. Один за другим они замирали и безвольно падали вокруг главного тела.

Рух опустился на кусок выжженной земли рядом со мной и нахохлился. Во взгляде его горело чистое самодовольство, а в Источнике – пустота.

«Молодец, – похвалил его я. – Ужином угощу. Лично поймаю тебе крысу».

«Не мелочись, Первый. Хочу кошку».

Мирослава подошла ко мне и опустилась на одно колено рядом с тушей.

– Один монстр, – произнесла она, глядя на разбросанные отростки. – А столько щупалец…

– Когда они находят гнездо иглоходов и успевают отожраться, щупалец становится гораздо больше, – сказал я, присев рядом. – Нам повезло. Он только появился и ещё не успел набрать силу.

Я аккуратно вскрыл шкуру твари ятаганом и извлёк Ядро. Оно было крупным, заметно больше, чем у Вожака буревестников и у ветрового монстра. Да чего уж, оно было даже больше, чем Ядро матки иглоходов, и занимало всю мою ладонь.

– Размер впечатляет, – произнёс подошедший Цицерон, заглянув через моё плечо.

– Согласен, – кивнул я, повертев Ядро в руках. – Нам очень даже пригодиться.

– А если бы он сожрал колонию иглоходов вместе с маткой, Ядро было бы гораздо больше? – осторожно уточнила Мира.

– Не то, чтобы «гораздо», но больше уж точно, – кивнул я и покосился на разрез в плоти монстра.

Рядом с Ядром как обычно была окаменелая чешуйка. Я вырезал ее и внимательно рассмотрел.

Явно крепче, чем у «белых» монстров, но по размеру почти такая же – с половину моей ладони.

А вот по цвету…

Зеленый. Первый добытый мной Жетон четвертого ранга. Правда, немного блекловат – видимо как раз потому, что монстр не набрал полную силу и стопроцентно не перешел на этот ранг.

– То есть мы его взяли на голодный желудок? – приблизившись, хмыкнул Лапа.

– Именно, – отозвался я, – Слабый и голодный – самый удобный враг.

Я задумчиво покосился на тушу плетевика. Разложение я притормозил, и теперь надо бы перейти к следующей фазе. Вот только имелась маленькая проблема весом в несколько тонн – над землёй лежала только верхняя половина туловища. Остальное тело уходило в грунт.

– Петрович, – позвал я. – Срочно подгоняй «Егерь». Лебёдку готовь.

Через минуту грузовик подкатил задом к туше. Петрович выбрался из кабины и размотал трос лебёдки.

– Клин, Лапа, – скомандовал я. – Крепите.

Лапа без лишних слов обхватил конец троса, подтащил его к туше и, поморщившись от запаха, обмотал петлёй вокруг основания. Клин помог ему натянуть трос, чтобы захлопнуть толстенный карабин.

– Готово, командир! – гаркнул Лапа, отступив на пару шагов.

Петрович включил лебёдку – трос натянулся, и «Егерь» просел на задних рессорах.

Мотор лебёдки натужно гудел, из земли медленно полезло длинное тело монстра. Бурая жижа стекала с него, грунт осыпался вниз пластами. Грузовик подрагивал от натуги, и чтобы его не потянуло назад, Петрович подбавил оборотов двигателю.

Наконец с влажным чавканьем полностью выскочила из дыры хвостовая часть твари. Вся туша растянулась по пустырю, и теперь масштаб плетевика стал виден целиком. Без малого четырнадцать метров мёртвой плоти, усеянной обрубками отростков и покрытой грязью.

– Ничего себе червячок, – присвистнул Лапа.

– Шатёр, – коротко велел я.

Клин и Цицерон растянули брезент, закрепив его на «Егере» и на бетонных столбах. Конструкция вышла кривоватой и не накрывала тушу целиком, но основную часть от чужих глаз прятала.

Хотя вокруг этих самых глаз не было. Но… мало ли. Завод каучка недалеко – вдруг их дроны охватывают эту территорию Или охрана завода специально решит узнать, что это вдали так тряслось.

Откинув лишние мысли, я взялся за дело.

В последнее время я наловчился разделывать туши с помощью ветряных вырезов, и прибегал к ножам только тогда, когда требовалась хирургическая точность.

Первым делом я нужно было полностью остановить разложение и выжечь Скверну.

– Лапа, Клин, – не отрываясь от работы, произнёс я. – Снимайте шкуру с хвостовой части. Режьте полосами, сворачивайте и складывайте в кузов. Цицерон, ищешь грушевидные мешочки вдоль позвоночника, зеленоватые. Работаем только в перчатках. Все мешочки – в контейнеры.

Бойцы взялись за работу, к ним подключились и остальные.

Мирослава, не дожидаясь указаний, принялась за вторую половину туши. Её нож уверенно входил в плоть, а уплотнённые бронёй пальцы легко отдирали присохшие куски грунта, обнажая нужные участки.

Всего из туши я извлёк семь полноценных нервных узлов. И помимо них набралось два десятка железистых мешочков, полоски шкуры и фрагменты хрящевого каркаса. Но главное – регенеративная сердцевина, которую я обнаружил чуть выше Ядра. Именно этот орган непрерывно генерировал восстановительные импульсы, позволяющие плетевику отращивать отрубленные щупальца за считанные секунды. В эпоху Предтеч целители называли его «вторым сердцем червя» и ценили даже выше Ядра.

На самом деле и для меня ингредиенты с этой твари тоже гораздо ценнее Ядра. Чую, впереди меня ждут несколько увлекательных и наполненных алхимией дней.

А Ядро… Ядро я тоже уже знаю, куда приспособить.