Бекки сначала обнимает Кристу, затем, после мгновения раздумий, обнимает и меня. Отлично. Теперь я буду пахнуть, как она.

– Блейк. – Бекки отступает, чтобы взглянуть на меня, и ее нос слегка морщится, хотя на мне красивая парадная рубашка, я побрился и не пахну, как внутренность цветочного магазина. Это особенно оскорбительно, потому что в прошлом она всегда флиртовала со мной так, что это казалось очень неуместным, учитывая, что я парень ее лучшей подруги. – Как твои дела?

– Отлично, – говорю я, хотя если она хоть немного общалась с Кристой, то наверняка знает, что это ложь.

– Блейк на следующей неделе идет на новую работу, – говорит Криста.

Я съеживаюсь. Временная офисная работа, которую я начну в понедельник, – это последнее, о чем я хочу говорить. Унизительно, что мне пришлось прибегнуть к работе, для которой я был слишком квалифицирован еще десять лет назад, без каких–либо льгот и с соответствующей зарплатой. Но работа есть работа.

– Это замечательно, Блейк, – говорит Бекки. – Я знала, что ты что–нибудь найдешь.

Господи, когда же мы уже откроем эту бутылку вина?

Естественно, ужин еще совсем не готов. Бекки приготовила лазанью, которой нужно еще постоять полчаса в духовке. Пока она готовится, Бекки направляет нас в гостиную с обещанием, что на кофейном столике нас ждет тарелка с крекерами и сыром. Малкольм уже в гостиной, и он встает со своего кресла, когда мы входим в комнату, энергично махая.

– Блейк. – Он склоняет голову набок в сочувственном жесте, который я научился ненавидеть. – Как ты?

– В порядке, – отвечаю я сжато.

– Хорошо, хорошо, хорошо.

Я почти забыл его раздражающую привычку повторять слова по нескольку раз.

– Как дела в… Coble & Roy? – мне удается выплюнуть.

Он выглядит немного смущенным моим вопросом, как и должно быть. Это я устроил его туда на работу год назад, в качестве одолжения Кристе. Он был откровенно посредственным, но почему–то до сих пор там, а меня уволили.

– Без тебя все не то, – говорит он.

Я не знаю, что на это ответить.

– Могу я предложить вам что–нибудь выпить? – спрашивает Бекки меня и Кристу.

Слава Богу.

– Я выпью бокал красного, – слишком быстро говорю я.

Бекки приносит нам два бокала вина, пока мы устраиваемся на диване. Я тянусь к крекеру со стола в основном чтобы убить время, но тут Криста шлепает меня по руке. В последнее время она часто так делает, словно думает, что я слишком много перекусываю – что, если честно, может быть правдой.

– Не порть аппетит, – упрекает она меня.

Я бросаю на нее раздраженный взгляд.

– Они поставили крекеры, чтобы мы их ели.

Малкольм усмехается.

– Не расстраивайся, Блейк. Мне тоже не разрешают их есть.

Я откидываюсь на диван и почесываю предплечье. Не знаю почему, но эта рубашка колет мне руки. Я расстегиваю манжет и закатываю его, и, конечно же, внутренняя сторона моего предплечья красная и раздраженная. Я не работаю всего три месяца, а у меня уже развилась аллергия на парадные рубашки.

Я опускаю рукав и снова застегиваю его как раз в тот момент, когда Бекки возвращается с нашим вином. Я с благодарностью принимаю бокал и осушаю половину содержимого одним глотком. Она принесла бутылку и оставила ее на кофейном столике, чтобы все четверо могли наливать себе сами, что опасно. Интересно, сколько я смогу выпить сегодня вечером, прежде чем Криста заметит или у меня начнет заплетаться язык. Это будет занимательный эксперимент. Я сделаю это ради науки.

– Итак, – говорит Бекки, – новая соседка заселилась?

Криста кивает.

– Уитни переехала на прошлой неделе.

– Она милая? – спрашивает Малкольм.

– Очень, – говорит Криста. – Она такая милая. И очень тихая. Честно говоря, она почти идеальна.

– Она симпатичная? – спрашивает Бекки.

Она смотрит на меня, когда задает вопрос. Вообще–то, все внезапно смотрят на меня. А я смотрю на крекеры, которые мне нельзя есть.

– Не особо, – говорю я, потому что я не полный идиот.

Криста закатывает глаза.

– Вообще–то, она очень эффектная. Природная красота, понимаешь?

– Ой–ой, – Малкольм бьет меня локтем в ребра. – Звучит как проблема, да–да–да?

– Я почти не вижу ее, – бормочу я. Это ложь. Я вижу ее повсюду в доме, иногда только в ее прозрачной пижаме и один раз видел вообще лишь в полотенце.

Криста смеется и кладет руку мне на колено.

– Я не волнуюсь.

Что ж, это хорошо. Надеюсь.

У меня урчит в животе, пока аромат расплавленного сыра и томатного соуса доносится с кухни. Я с тоской смотрю на сыр и крекеры, но Криста уже устроила сцену по поводу того, чтобы их не есть. Так что я добросовестно допиваю остаток своего бокала вина и наливаю себе второй.

– В общем, – говорит Криста, – вы бы видели некоторых из тех, с кем мы беседовали, когда искали арендатора. Честно, это было немного пугающе. Нам очень, очень повезло с Уитни.

– Да ну? – интересуется Малкольм, устраиваясь поудобнее в своем кресле. – Звучит так, будто там была интересная история.

– Моим фаворитом была та женщина, которая чуть не съела Золотку, – вставляю я, начиная наконец ощущать легкое опьянение от вина на пустой желудок.

Криста шлепает меня по колену.

– Она не чуть не съела Золотку!

– Еще как! – настаиваю я. – Она стояла прямо у аквариума и рассказывала нам, как вкусна свежая золотая рыбка. Она, по сути, давала нам инструкции, как приготовить Золотку.

– Ну, она упомянула, что Золотка могла бы быть вкусной с гарниром из чипсов, – говорит Криста.

– Или в кляре из пивного теста, – добавляю я.

Криста сейчас хихикает, тоже слегка опьяневшая. Ее лицо слегка сияет, как всегда, когда она выпивает лишнего. Она всегда была легковесом в этом плане.

– Но это было не так плохо, как та последняя женщина… как ее звали? Это была какая–то странная версия Элизабет, да?

У меня сводит желудок, вино внезапно перестало мне нравиться.

– Э–э… Я не уверен, что это интересная история…

Глаза Кристы расширяются, когда она смотрит на своих друзей.

– Вы не поверите, что это была за женщина. Она была каким–то экстрасенсом или типа того. И когда она коснулась моей руки, у неё было экстрасенсорное видение.

– Ууу! – Бекки складывает руки вместе. – Обожаю такие штуки!

Конечно, обожает.

– Какое было видение? – спрашивает Малкольм.

Криста отпивает из своего бокала, который почти пуст.

– Она сказала, что Блейк зарежет меня до смерти в гостиной!

Бекки и Малкольм одинаково ошеломлены. Ради всего святого. Это же неправда. Просто какая–то сумасшедшая несла чушь.

– Эта женщина была не в своем уме. – Я почесываю предплечье, которое внезапно стало чесаться сильнее. – Я имею в виду, на ней была шапочка из фольги.

– Правда? – хмурится Криста. – Я этого не помню. Я думала, она была очень хорошо одета.

Бекки скрещивает ноги, наклоняясь вперед.

– Она видела, что это произойдет в вашей гостиной?

– Думаю, да, – говорит Криста. – Она указала на наш пол, когда говорила это.

Бекки прикрывает рот рукой, смотря на меня с выражением ужаса, словно я прямо сейчас стою над ее лучшей подругой с окровавленным ножом.

– Та женщина не была настоящим экстрасенсом. – Я стискиваю зубы. – Вам нужно было ее видеть. На ней было, типа, три робы, и она повсюду рассыпала соль.

– Соль важна для отпугивания злых духов, – многозначительно говорит Бекки.

Она что, издевается надо мной?

– Почему ты так скептичен? – Бекки упирает в меня свои темно–карие глаза. – Ты Скорпион?

– Да, – подтверждает Криста, кивая.

Я хмуро смотрю на обеих женщин, готовый заколоть обеих. (Не в прямом смысле).

– Слушайте, мне плевать, что там какая–то случайная женщина нам наговорила. Я не собираюсь убивать Кристу, ясно? Я что, похож на сумасшедшего?

И затем я допиваю свой второй бокал вина.

– Не обижайся, Блейк, – мягко говорит Бекки. – Никто не думает, что ты убийца. Но у некоторых людей есть такая аура, словно они способны на что–то… ну, знаешь, неожиданное.