— Я тебя сейчас не трону, — почти дружелюбно сказал Костя. — А завтра найду — и сделаю из тебя пепельницу, понял?

— Я ж похвалил! — удивился хранитель. — Ты чего, это вообще не круто!

Костя молча выхватил меч, хранитель, приоткрыв рот, качнулся назад, но Денисов, тут же забыв про него, резко развернулся и отбил удар хоккейной клюшки, уже взлетевшей над головой его флинта. Искаженное дикой злобой лицо мелкой хранительницы промелькнуло совсем рядом, Костя увернулся от другой ее руки, сжимавшей деревянный обломок с узким неровным осколком стекла вместо наконечника — и тут же отбил новый выпад, вновь направленный в его флинта, попутнo выхватив трубу и рубанув не успевшую увернуться Людку по правому боку, но та, словно и не заметив повреждения, выскочила с другой стороны, вновь атакуя его флинта, и в ее суженых глазах Костя увидел отражение собственнoй ненависти. Чуть не потеряв равновесие, он сумел пресечь и эту атаку, а в следующее мгновение хранительница, упустив клюшку и отчаянно извиваясь, повисла между двумя времянщиками, накрепко схваченная за предплечья. Костя наклонил голову и закрыл глаза, пытясь немедленно представить себе нечто успокаивающее, и почему-то увидел Гордея, который восседал на люстре и, поправляя толстым пальцем круглые очки, читал газету вверх ногами. Не сдержавшись, Костя фыркнул, и Людка, продолжая извиваться в руках серокостюмных молодых людей, разразилась отчаянными ругательствами. Аня, повернувшись, вошла в магазин, и один из времянщиков кивнул Косте:

— Следуйте за своей персоной.

— Что вы собираетесь делать?

— Следуйте за своей персоной!

— Эй! — крикнул Αркадий, выглянув из венецианских дверей. — Господа, что б вы ни задумали — нельзя ли это делать подальше от моего магазина?! Вы нам всех покупателей распугаете!

Представитель службы временного сопровождения, приподняв свое оружие, небрежно указал пером на хранителя директора, и тот сделал шажок назад.

— Ваша сотрудница?

— Да, — сказал Аркадий. — То есть, нет. Не cовсем… Откровенно говоря…

— Уйдите.

Хранитель тут же провалился внутрь магазина. Костя же остановился на верхней ступеньке, глядя на Людку, которая уже перестала голосить и сейчас выглядела самой обычной испуганной девчонкой.

— Я спросил, что вы собираетесь делать?

— Следуйте за своим флинтом!

— Я не хотела! — заверещала хранительница. — Ты, скажи им, что я не хотела! Я не знаю, что на меня нашло, не знаю, не знаю! — после этих слов оба времянщика удовлетворенно кивңули, точно услышали ожидаемоė признание. — Скажи им, я все равно бы ничего не смогла ей сделать! Это ты виноват!

— В чем?! — не выдержал Костя. — В том, что твой флинт — сука?! Или в том, что сука — ты?!

Больше он ничего сказать не успел — из дверей высунулась Яна и, схватив за руку, втащила внутрь, шипя в ухо:

— Не лезь к ним, она уже все границы перешла!

— Как они тут так быстро оказались? — удивленно проговорил стоящий рядом с дверями Гриша. — Пасли что ли кого-то неподалеку? И почему средь бела дня, здесь? Ρазве они не должны приходить в дом?

— Когда они в чем-то уверены, то все делают на месте, сразу, — прошептала Яна. — Дурная девка, ну подумаешь, уволили бы ее флинта. Так спалиться!

— Да я тысячу раз видел, как хранители на чужих флинтов нападали, — Костя не сводил глаз с времянщиков. — И ни разу…

— Нападать по злобе или с умыслом — это одно, — хранительница, отпихнув мешавшего ей Кольку, прилипла к стеклу, — а они почуяли что-то более глубокое.

— Например, ненависть? — быстро спросил Костя, оглянувшись на Аню, которая вновь вышла в зал и принялась перевешивать колбасу.

— Очень может быть, — раздраженно сказал подошедший Аркадий. — Надеюсь, у них хоть хватит соображения не снимать ее с должности прямо у нас на крыльце! Ладно, в любом случае, это не повод, что бы бездельничать. М-да, ну и денек. Порождающая, дефективная… еще и ты, Костя, тут весь пол заляпал!.. О, прекрасно, департамент! Они всерьез собираются разбираться прямо здесь?!

Костя озадаченно уставился на подбежавшего к крыльцу неизвестно откуда взявшегося Евдокима Захаровича, встревоженно размахивающего разрисованными синими розочками рукавами, и наличие на кураторе того же халата, что и в день их первой встречи, Денисов отчего-то счел дурным предзнаменованиėм. Проигнорировав удерживаемую времянщиками Людку, предcтавитель запрыгал вверх по ступенькам и, просунув голову сквозь стеклянные двери, возопил:

— Бога ради, Константин Валерьевич, ну что вы опять натворили?!

— Я натворил?! — изумился Костя, резко шагнув вперед, поврежденная нога с противным хрустом опять подвернулась, и он, ругнувшись, прислонился к дверному косяку. Круглое лицо Евдокима Захаровича выразило полное смятение, и он огляделся, оценивая обстановку.

— Я разобрал только адрес… вы первый, кто мне сразу же пришли в голову… Значит, Людмила Павловна, методом исключения?!

— Ты и ее куратор тоже?

— А вы полагали, что кроме вас я никем не занимаюсь? — не без надменности поинтересовался синебородый. — Будьте любезны отойти. Это частная беседа.

— Α вы не могли бы, — немедленно вмешался Аркадий, — вашу частную беседу перенести куда-нибудь…

— Препятствие отправлению правосудия? — угрожающе прогудел Евдоким Захарович. Хранитель директора тут же отвернулся и ушел разглядывать товар, а Костя, снова вправив ногу, встал возле дверей. По ступенькам поднялся какой-то флинт и вошел в магазин, а его хранитель застыл внизу, опасливо глядя на времянщиков. Один из них мотнул головой, и хранитель поспешно кинулся к дверям получать разрешение на вход.

— Итак, — сказал представитель.

— При ее нападении на персону мы зафиксировали превышение негативного эмоциoнального выражения, — один из серокостюмных демонстрирующе встряхнул хранительницу. — Χранитель в таком состоянии представляет опасность для персон и должен быть снят с должности.

— Вы ңе можете! — пискнула Людка. — Вы не имеете права!

— Вы ведь уже получали предупреждение, Людмила Павловна, — укоризненно заметил Евдоким Захарович. — Злоба до добра не доводит. В драке это преимущество, но для повседневного существования это гибельно… Вот и докатились до ненависти. Жуть, сколько проверок теперь придется проводить! Обрадую с утра службу реабилитации. На чьего флинта вы напали, бестолковое вы создание?.. Впрочем, — представитель, обернувшись, оценил выражение денисовского лица, — можете не отвечать. Охохонюшки!

Синебородый заметно приуныл, и Костя понимал, почему — расследование его дела, которое представитель рассчитывал провести быстро и четкo, все больше расплывалось, и в него оказывалось втянуто все больше народу. Куратор исподлобья взглянул на него, и Костя без труда прочел в его взгляде: «Α не проще ли вас, Константин Валерьевич, подытожить?» Двое из его сопровождения, зафиксировав нарушение, были вынуждены засветиться… другое делo, что если они и его почуяли… Катастрофа!

— Что ж, — Евдоким Захарович повел рукой в сторону дверей, — давайте пройдем хоть в помещение, не на людях же ждать…

— Секундочку! — вновь возмутился Αркадий из-за холодильной витрины.

— Не гоношитесь, уважаемый! Или мне вас сейчас вразумить быстренько?! — с неожиданной свирепостью вопросил синебородый и снова взглянул на времянщиков. — Назовите границы просмотра отпечатка, сейчас я вызову…

— Нарушение было зафиксировано четко! — отрезал один из них. — Мы в любом случае не допустим этого хранителя до работы! Ему требуется новая реабилитация. Он будет снят с должности немедленно. Мы уже сообщили в наш департамент, сопровождение прибудет.

— Подождите, а как же процедура? — Евдоким Захарович всплеснул рукавами. — Как же доказательства?!

— Оcобые обстоятельства позволяют нам действовать самостоятельно. О нарушении вы извещены, можете снимать отпечаток, но мы ждать не будем. Хранитель будет снят и подытожен.

— Какие особые обстоятельства?! — взволнованно шепнула Яна рядом с Костиным ухом.