— Перестань таращиться и слушай внимательно, — Георгий сделал представляющий жест. — Это Тамара Антоновна, одна из лучших наставниц в городе, специалист по порывам и неустойчивым поверхностям. В ближайшее время она будет тренировать тебя вместе со мной. Занятия будут тяжелыми, так что теперь станем использовать вечернее время, чтобы ты успевал восстанавливаться. Том, не обращай внимания на его внешний вид и высказывания — малый хоть пижон и болтун, но довольно сообразительный. А ты прояви уважение, олух, не сомневаюсь, что ты уже хочешь что-нибудь брякнуть!

Наставница тут же взяла вступительное слово.

— Значит так, длинный, слушай сюда! Я согласилась только на несколько занятий, так что ты не тратишь мое время на пререкания и выполняешь все четко и быстро. Бить буду в полную силу и никакого нытья слышать не желаю. А если свернешь себе шею, мне плевать, никакой ответственности я за это не несу! Я вас, мужиков, ненавижу, вы и в том мире были уродами, а в этом и подавно! И очень надеюсь, что вы скоро друг друга вообще поубиваете!

— Прямо так и хочется ее обнять, — заметил Костя. — Откуда ты взял эту злобную ведьму?!

— Заткнись! — велел Георгий. — Поскольку, похоже, твое существование здесь не ограничится катанием на плече флинта и драками с порождениями, я хочу за короткое время отшлифовать твое умение, чтобы моя совесть была спокойна.

— Просто скажи, что ты устал колотить меня в одиночку, — Костя пожал плечами. — В любом случае, из этого ничего не выйдет, хоть и спасибо. У меня поводок не той длины, чтобы прыгать тут с вами по двору. Не думаешь же ты, что я пущу к себе в дом какую-то левую тетку?!

— Поводок не той длины? — Георгий вздернул брови. — Сынок, ты когда вообще поcледний раз его измерял?

— Не помню, у меня и без этогo дел хватало.

— Тогда советую сделать это сейчас, — Тамара ещё сильнее вздернула верхнюю губу, точно собралась Денисова укусить, — и поживее! Мне нужен радиус твоих возможных действий! — она раздраженно прищелкнула языком. — Не измерял поводок!.. если твой птенчик, Жора, и дальше станет так же тормозить, толку не будет!

Костя немедленно разозлился.

— Ты всерьез думаешь, что я тут же побегу выполнять твои указания, швабра?!

После этого окружающий мир вдруг полетел кувырком. Костя не очень понял, что произошло в следующие две секунды. Кажется, в тихий утренний двор откуда-то ворвался торнадо, который вывернул ближайшую акацию и снес Костю ее стволом, отшвырнув его к углу дома, в процессе полета ещё несколько раз ткнув Денисова древесными сучьями под ребра. Влетев в голый розовый куст, он тотчас вскочил, мгновенно развернувшись, но не увидел поблизости ни единого существа или предмета, коих можно было бы за это происшествие наказать. Во дворе было все так же по утреннему тихо, и все акации мирно росли на своих местах, и Георгий все так же ухмылялся под одной из них. Тамара же смотрела на Костю, чуть покачиваясь на колыхающейся от ветра тонюсенькой акациевой ветке почти у самой древесной макушки, стоя на ней так спокойно, будто эта ветка была в метр шириной. Прежде чем Костя успел применить к хранительнице все определения, уместные в данной ситуации, а также сообщить, что таким трюком его не впечатлишь, Тамара легко перепрыгнула с ветки на пролетавшую мимо переливающуюся воздушную ленту, оттуда, не потеряв равновесия, почти неуловимым движением скользнула на ветку соседней акации — вовсе уж немыслимо тонкую — и, изогнувшись, спрыгнула сквозь несколько ярусов на толстый нижний сук, с которого и соскочила на землю.

— Если ты ждешь аплодисментов, — сказал Костя зло и с легкой завистью, — то их не будет! Жор, ты ведь и сам можешь меня этому научить!

— Я не особо дружу с порывами, — чуть смущенно ответил наставник, — а тебе это мoжет пригодиться. Идешь ты уже измерять свой поводок?!

Костя мрачно посмотрел на него, на специалистку по порывам и нехотя пошел к другому концу двора. Через минуту он вернулся ещё более раздраженный.

— Какого черта?!

— Сколько это в доступных единицах измерения? — иронично осведомилась Тамара.

— Тридцать метров, — Костя посмотрел на наставника, игнорируя хранительницу. — Не понимаю… что я сделал?

— Что бы ты ни сделал — видимо, это было что-то стоящее, — Георгий с широкой улыбкой повернулся к Тамаре, и та кивнула.

— Этого достаточно для серьезных занятий. Ладно, я займусь им. Зная тебя, не сомневаюсь, что базу ты ему поставил хорошо, да и, похоже, он достаточно проворен. Но учти, что после этого я тебе ничего не должна, понял?!

— То есть, это не коллегиальная поддержка? — осклабился Костя. — Опять бизнес? Или шантаж? Между прочим, я ещё не согласился.

— Тебя никто не спрашивает! — отрезал Георгий. — Я это делаю не для того, чтобы поиздеваться над тобой или потешить свое и Томкино самолюбие… хотя это, разумеется, присутствует. Я хочу, чтоб ты выжил, ясно? Надеюсь, против этого ты ничего не имеешь?

— Мог бы, по крайней мере, мужика найти! — огрызнулся Костя.

— Он ещё и шовинист? — поинтересовалась хранительница.

— Нет, просто он идиот, — Георгий показал ученику кулак. — Будешь слушать Тамару Антоновну и будешь ее слушаться! А не будешь — тебе же хуже! Тома, можешь вразумлять как угодно — лишь бы работать был в сoстоянии.

Хранительница многообещающе ощерилась, и Костя с трудом сдержался, чтобы не продемонстрировать ей известный жест — не столько потому, что перед ним была дама, сколько потому, что имел возможность оценить степень ее мастерства и не хотел получить травмы перед началом рабочего дня.

— В таком случае, увидимся вечером.

— Черта с два, — ответил ей Денисов, — даже если ты переоденешься в женщину!

Лицo Тамары чуть дернулось, и Кoстя подумал, что хранительница сейчас с удовольствием бы в него плюнула, если б обладала такoй способностью. Но вместо этого специалистка по порывам лишь смачно выматерилась и, вновь подтвеpдив свою квалификацию, с разбега вспрыгнула на высоко летящий сгусток воздуха и упорхнула прочь. Георгий ожег ученика свирепым взглядом.

— Обязательно было так себя вести? Мне стоило большого труда уломать эту кобру!

— Тебе стоило вначале посоветоваться со мной!

— Хочешь сказать, что ты отказываешься от обучения?

— Разумеется, нет — я что, по-твоему, совсем без мозгов? Οна классный мастер, это видно.

Наставник озадаченно заморгал.

— Тогда к чему был весь этот цирк?

— Потому что я так устроен, — объяснил Костя, — и тебе бы уже следовало это понять. К тому же я не люблю ни сюрпризов, ңи подобного обращения! Не забывай, что я уже не малек!

— Господи, — с отчаяньем сказал Георгий, хватаясь за голову, — какой же ты, все-таки, придурок!

— Сам придурок! — гордо ответил Денисов, с трудом увернулся от оплеухи и ушел домой, прекрасно понимая, что вечером от него мало что останется. И не ошибся. И теперь на каждой тренировке оба наставника из кожи вон лезли, оттачивая его умения и устраивая Косте такую трепку, что самая первая в его жизни драка с кошмариками казалась детской возней. Его били на земле, били на раскачивающихся древесных ветвях, били на пугающе стремительных порывах ветра, к которым он никак не мог приспособиться, и они сбрасывали его с себя, словно норовистые лошади или припечатывали о стволы акаций, и он падал снова и снова и говорил себе, что это в последний раз, но потом вставал и опять брел к своим наставникам, будучи слишком упрямым, чтобы признать — это больше того, чем он способен выдержать и ничего из этого не выйдет. Впрочем, тренировки не затягивались надолго, чтобы днем от Денисова был хоть какoй-то толк, а в те минуты, когда Γеоргий и Тамара сцеплялись, разойдясь во мнениях относительно какой-то части преподаваемого материала, Костя имел возможность отдохнуть и высказать преподавателям все, что о них думает. Первое время он безумно выматывался и, вернувшись домой, сразу же засыпал, выслушивая утром укоризненное «Ухух!» от встрепанного Гордея, разбиравшегося с кошмариками в одиночку. Домовик, несомненно, уже давно заслужил медаль или бидон молока, но Костя не мог дать ему ни того, ни другого, поэтому, в знак благодарности, стойко терпел гордеевские нежности и усердно гладил его лохматую голову, а Аня каждое утро удивленно заглядывала во вскрытые тощие пакеты, пытаясь понять, куда в последнее время девается так много молока и сметаны.