— Нет. Просто хочу понять, как их отличить, если вдруг заявятся? Чтоб ошибок не наделать.

— Никак ты их не отличишь. Они ж лично не ходят, не дураки. Ко мне например, вообще малолетка какая-то приходила, которая совсем не в теме была — просто сказала, что велено, — Гриша насупился. — И когда их уже всех переловят?! Что там была мафия, что здесь! И тоже живут себе в ус не дуют, и все у них есть, а у нас — ничего! Где справедливость?! Творят, что хотят!

В этот момент в магазин вошел покупатель с флинтом на плече, и Гриша, спохватившись, метнулся им наперерез. Костя прошел сквозь холодильные витрины и прислонился к полкам, снисходительно глядя, как Таня, примостившись за витринами на табуретке, проворно срезает плесень с сырных кусков и щедро обматывает их полиэтиленовой пленкой. Татарка, отпустив покупателя, подошла к весам и принялась стикировать Танины творения, попутно что-то говоря Ане, и та улыбалась в ответ. Костя не вслушивался в разговор, но и так было ясно, что продавщица не говорит ничего плохого. Доброе слово... Одобрение. Почему для некоторых это так важно? Ему, например, всегда было все равно. Ну... почти всегда. Одно было ясно — даже если ему удастся сделать из своего флинта конфетку, он все равно будет прятаться в свой капюшон, и его улыбка будет все такой же неуверенной, и из своего угла он не вылезет. Уговоров тут было мало, здесь нужно что-то более весомое, и Костя был уже почти уверен в том, что знает это что-то.

... некоторым, у кого нет веры в себя, может здорово помочь, если окружающие начнут положительно на них реагировать

Остов плана был практически готов. Теперь нужно было поработать над деталями и достать материальные средства. Но если средства этого мира достать не такая уж проблема — в конце концов, всегда можно кого-то запугать или ограбить — то как достать средства мира живых?

— Кстати, Анюшк, там фарш полкилограммовый только без ценников остался, — подала тихонько голос тощая блондинка из-за витрины. — Ты мне зеленые налепи, я потом разберусь. И на весовые пельмени прям на пакеты. А склада не будет?

— Через час приедут, — отозвалась Аня, беря тетрадь с кодами и катушку ценника.

— В самую толпу? — Таня, высунувшись из-за витрины, свирепо погрозила ножом в сторону пустого дверного проема, и муж татарки хихикнул. — Ладно, растащим.

Аня, кивнув, неохотно двинулась к дальнему холодильнику, и Костя так же неохотно потащился за ней, перешагивая через кроликов. По пути он придержал за плечо Галину и, оставив ее спутника бродить по магазину в одиночестве, отвел хранительницу подальше и зашептал ей на ухо. Та покачала головой, потом удивленно приподняла брови и заинтересованно кивнула, после чего вновь вернулась к роли гида. Аня отодвинула горизонтальную дверцу холодильника и вытащила несколько пакетов с мороженой говяжьей печенью, чтобы добраться до фарша, после чего принялась усиленно дышать на замерзшие пальцы.

— Руки не попорти, — машинально сказал Костя, — тебе ими еще играть.

Проходивший мимо него к дверям темноволосый хранитель усмехнулся.

— Ну, всего доброго. А вообще ничего у вас магазинчик, пожалуй, я его своему флинту порекомендую. Флинт у меня хороший, я за ним слежу тщательно, ни сглазов, ничего такого не притащит.

— Тогда заходите, будем рады, — небрежно сказал Костя. Хранитель кивнул и протянул руку.

— Егор.

— Валера, — Денисов пожал протянутую руку, и хранитель, еще раз кивнув, вышел в сопровождении Галины. Едва он исчез, как Гриша поинтересовался:

— Почему ты назвался чужим именем?

— А разве это запрещено?

— Просто как-то странно...

— Я видел этого мужика вместе с хранителем, которого знал при жизни. Не хочу, чтоб он начал обо мне болтать, — пояснил Костя, вопросительно посмотрел на вернувшуюся Галину, и хранительница тощей блондинки, сделав таинственные глаза, едва заметно кивнула. На лице Гриши появилось разочарование таким прозаичным объяснением. В этот момент у Тани зазвонил телефон, и она, прижав трубку к уху, вышла из-за витрин, сердито помахивая ножом. Потом резко что-то ответила, бросила нож на холодильник с мороженым и быстро направилась в коридор. Галина, вновь оставив свой пост, тут же кинулась к витрине и принялась рассматривать обновленный внучкой сыр.

Вскоре тощая блондинка, заметно помрачневшая, вновь вышла в зал, на ходу застегивая ярко-синюю куртку. Что-то шепнула на ухо татарке, посмотревшей на нее недовольно, и захлопала тапочками к дверям. Галина, оторвавшись от созерцания сыра, подхватила черенок от лопаты и устремилась за внучкой, ворча себе под нос ругательства, а следом мягко потекла кроличья волна. Костя проводил их ленивым взглядом и, презрительно сморщившись, принялся изучать коньячный ассортимент "Венеции". Охранник, отставив чашку с допитым чаем, шумно выдохнул и, поднявшись, торопливо ушел в коридор. Его хранитель даже ухом не повел, продолжая дремать на витрине.

Через несколько минут с улицы долетел слабый вскрик, почти сразу же утонувший в шуме двигателя проехавшей машины. Костя, обернувшись, глянул в окно — Таня быстро шла обратно к крыльцу, а в отдалении, почти скрытые за снежным танцем, виднелись три фигуры — флинт и двое хранителей. Сгорбившийся флинт стоял неподвижно, и в темном зеве глубоко надвинутого капюшона вспыхивал и гас сигаретный огонек. Один из хранителей, в котором без труда угадывалась Галина, то безуспешно пыталась треснуть флинта черенком лопаты, то принималась колотить своего коллегу, который не предпринимал никаких ответных действий и только вяло уворачивался. Шум машины стих, и теперь Костя улавливал обрывки яростной ругани тощей хранительницы и оправдывающийся бубнеж хранителя сгорбленного флинта:

-...а что я могу... ты же знаешь, он никогда меня не слушает... что я могу?..

Дверь отворилась, впустив Таню, присыпанную снегом, и толпу раздраженных кроликов. Прижимая ладонь к губам и пряча лицо, она прохлопала тапочками к кассе и, наклонившись, принялась копошиться под прилавком. Ее хранительница продолжала ругаться на улице, и Костя, слегка заинтересовавшись, прижался лбом к стеклу, пытаясь получше рассмотреть, что там делается. Аня, бросив упаковки с фаршем и печенью на крышке холодильника, быстро двинулась к кассе, Костя, скользнув следом, прошел сквозь прилавок, и оба они одновременно уставились на тощую продавщицу, торопливо промакивавшую платком разбитую нижнюю губу. Кролики всполошено топототали по залу, размахивая ушами.

— Что случилось? — испуганно спросила Аня. — Это Марат там, да?!

— Он хотел снять бабло со своей карточки, а она пустая, — дрожащим голосом пояснила блондинка. — Он всегда бесится, если я вовремя бабло ему на карточку не кладу. Сказал, чтоб я сейчас вынесла три сотни, а я за сегодня только пятьдесят набрала, и кассу через три часа сдавать, я столько не наберу! И фиг объяснишь — совсем убитый! А Тимур денег заранее не дает! Блин, мне надо его как-то щас завернуть, чтоб он не вперся — дирик бесится, если его видит!

— Какая любовь! — хохотнул Денисов.

— Деньги?! — возмутилась Аня. — Таньк, он тебе губу разбил!

— Да это фигня... - блондинка небрежно отмахнулась окровавленным платком. — Главное, чтоб он сейчас свалил и до утра где-нибудь протусил — утром-то он нормальный будет. Пойду еще раз попробую у дирика зарплату попросить...

— Танька!

— А ты не лезь! — резко сказал Костя. — У тебя своих забот хватает!

Тут дверь распахнулась, и в магазинный зал вошел предмет обсуждения, сделав это очень тихо и мирно для человека, только что расквасившего лицо своей жене. Сняв капюшон, он остановился возле пивного холодильника, глядя на него так, словно видел впервые в жизни. Марата слегка пошатывало, нижняя губа обвисла, пряди иссиня-черных волос прилипли ко лбу, а глаза, мутные как оконные стекла, которые не протирали много десятков лет, бессмысленно ворочались в глазницах. Все обитатели магазина, особенно хранители, насторожились, скрестив взгляды на одинокой темной фигуре, а ввалившаяся следом Галина продолжила колотить визитера своим оружием, пинать и осыпать изощренной бранью, на что Марат, разумеется, не обращал ни малейшего внимания. Костю позабавило, что его хранитель так и остался стоять на улице.