— Если не умеешь краситься, научись хотя бы улыбаться, — буркнул он. — Мужикам не нравятся страшные девушки. Но страшные унылые девушки им не нравятся еще больше. Черт с ними, с остальными, меня хоть пожалей! С таким флинтом я быстро покроюсь плесенью!

Рыжий пуховик, разумеется, оставил его речь без внимания — все топал себе вперед, не поднимая глаз от дороги. Редкие прохожие смотрели сквозь него, точно Лемешева и сама была призраком. Только какой-то холеный мужчина, проходивший мимо, бросил на нее косой взгляд, и Костя уловил в нем брезгливую усмешку, отразившуюся на лице хранителя, ехавшего на плече мужчины вполоборота. Он едва сдержался, чтобы не приотстать и не сделать вид, что не имеет к рыжему пуховику никакого отношения. Денисов ограничился тем, что состроил хранителю зверскую рожу. Тот передернул плечами и отвернулся.

— Елки-палки, — пробормотал Костя, — это все равно, что выехать в свет на "запорожце". Позора не оберешься! Да брось ты уже эту чертову сигарету!

Он треснул ее по пальцам

препятствие

и, как и раньше, почувствовал лишь сопротивление воздуха, однако один из пальцев Ани слабо дрогнул, сигарета вывернулась и покатилась по асфальту, рассыпая искры. В тот же момент неподалеку раздался истошный женский крик:

— Анька! Анюшка! Наконец-то! Чего опять опаздываешь?!

Пуховик, позабыв про сигарету, проворно затопотал вперед, и Костю, который, застыв, изумленно смотрел на свою руку, рвануло следом. Он едва не стукнулся о световую опору

отсутствие препятствия

пролетел насквозь

а может, столб изначально и не являлся препятствием... господи, как же тут разобраться?!

шлепнулся на асфальт, запутавшись в своем балахоне, и в таком виде прибыл к небольшому крылечку — четыре ступеньки, взбегающие к стеклянной двери, снизу доверху заклеенной большими печатными ценниками. Над дверью помещалась большая ядовито-зеленая надпись "Венеция", немедленно вызвавшая у опрокинутого хранителя приступ гомерического хохота. На венецианском же крылечке нетерпеливо подпрыгивала высокая тощая девица лет двадцати пяти с необычайно подвижным лицом, по которому за секунду пробегало множество выражений. Левый глаз девицы окружал ореол свежего синяка, светлые волосы были забраны в хвост, задники шлепанец неистово похлопывали по ступеньке, точно разделяли негодование своей хозяйки. Судя по всему истошный крик исходил именно от нее. Костя слегка приоткрыл рот — ставшее уже привычным действие — но следствием тому была не тощая блондинка, в которой не было абсолютно ничего выдающегося, а целая прорва разномастных кроликов, заполнявших крылечко и значительную часть пространства вокруг него. Некоторые задумчиво чесали ухо задней лапой, но большинство сидели смирно и смотрели на Денисова с явным неодобрением. Кролики, само собой, относились к миру хранителей, и Костя тут же подумал, что если тощая блондинка была им хорошей хозяйкой, то к ней лучше не соваться. Он попытался встать, но Аня, не останавливаясь, взлетела по ступенькам так резво, что Костя снова опрокинулся, чуть не въехав головой в урну.

— Анюшка пришла, Анюшка!.. ну ты чего, уже десятый час, уже хлеб пришел, и молочка пришла, и водяры навезли полный угол, я молочку тебе в коробушку сложила, проведи, чтоб мы могли продавать, а то Вика уже бесится, рукалами своими машет, Тимур с колбасой приедет, так она сразу ему стуканет, крыса, "славянку" уже с утра всю размели, надо новую выставлять, а она там сидит жрет, Эдик в подсобке хрючит, на мне и покупатели, и бутылки, блин, давай иди, а я пока чайник, кофейку замутим потом!..

Свою речь блондинка втиснула секунды в четыре, и Костя мало что понял, кроме того, что тощая, если б ей еще подправить лексикон, оставила б известную ведущую Тину Канделаки очень далеко позади. Он встал, одергивая свой наряд и отряхивая его. Один из кроликов подобрался к его ноге и принялся ее обнюхивать. Костя машинально ногу поджал.

— Ты опять с похмелья? — заговорщическим шепотом поинтересовалась хозяйка кроликов, и Лемешева таким же шепотом спросила:

— А у тебя опять глаз подбит? Когда же ты...

— Не начинай! — блондинка неистово замахала руками. — Когда он не курит, он хороший!

— Ну да, — скептически сказала Аня, дергая тугую дверь обеими руками. Костя, двинувшийся следом, закинув скалку на плечо, приподнял брови. Он не подозревал о наличии у своего флинта скептицизма. Похоже, что Лемешева не такое уж аморфное создание, как ему показалось вначале. Впрочем, ее внешнего вида это все равно не улучшает.

Денисов двинулся было в дверь следом за персоной, но тут дорогу ему преградила некая дама, вопреки недавним словам Инги внешне шагнувшая далеко за тридцатилетний рубеж. Дама была худа, сильно декольтирована, и ее пышное платье с кринолином сидело на ней кое-как. В руке дама держала черенок лопаты, угрожающе направленный Косте в грудь, и, судя по чертам ее живого остроносого лица, это действие она предприняла в защиту тощей блондинки, которая определенно являлась ее близкой родственницей.

— Тааак! — произнесла дама скрипучим голосом. — А где Валька?

— Почем мне знать?! — раздраженно буркнул Костя. — Чего меня все об этом спрашивают?!

— Ясно, — хранительница качнула черенком, и Костя невольно дернул головой, не без нервозности переступая с ноги на ногу, вокруг которых толокся уже с десяток кроликов. — Ну, невелика потеря. Нытик, каких поискать. А ты кто?

— Дай пройти, — Костя вытянул шею, наблюдая, как его флинт идет через небольшой торговый зал. Странно, натянувшийся "поводок" не тащил его, хотя Аня явно уже преодолела больше шести с половиной метров. Видимо, если хранителя не пускали в помещение, поводочные законы действовали иначе. Денисов попробовал шагнуть назад — и не смог.

— Малек, еще и хамло! — констатировала декольтированная дама. — Нашли кого к Аньке приставить, она и так зашуганная! Эй, там, лахайте сюда, у нас новенький! А ты стой спокойно, а то я тебя с крыльца живо вольтану!

Свой лексикон и скандальность блондинка точно унаследовала от нее, и Костя решил пока не дергаться, тем более что показанная хранительнице скалка не произвела на ту никакого впечатления, а со своим оружием она точно умела обращаться. Ее флинт юркнул внутрь, вытирая руки о форменный синий фартук, а вместо него к двери подошла небольшая процессия, видимо представлявшая собой рабочий коллектив хранителей. Коллектив состоял из четырех человек: вертлявой девчонки лет шестнадцати, приземистого мужичка чуть постарше Денисова, кучерявого щекастого парня, который Косте отчего-то сразу же очень не понравился, и гламурной красотки, имеющей весьма отрешенный вид. Кролики хлынули обратно в магазин, хаотично распределяясь по всему торговому залу.

— О! — сказал мужичок. — Пополнение! Кроссворды гадаешь?

— То есть, тут у вас, я так понимаю, спокойно?

— А где Валька? — сердито спросила девчонка, в отличие от дамы явно сожалевшая о бывшей хранительнице Лемешевой. — Нормально, и с кем мне теперь журналы смотреть?!

— Меня пустят или как? — Костя отодвинулся в сторону, но черенок лопаты последовал за ним.

— Вообще-то, — негромко сказал мужичок хранительнице блондинки, — мы не имеем права его не пустить. Слышь, мужик, а вот скажи — что ты думаешь о Януковиче?

— Ничего такого, что ему бы понравилось! — огрызнулся Костя.

— А чего, пусть заходит, — повеселел хранитель.

— Прямо так запросто! — возмутился парень, щуря близко посаженные глаза. — Чего это?! Пусть скажет, кто такой! — на его лице появилось жадное любопытство. — А ты уже видел ее голой?

— Не твое собачье дело! — отрезал Денисов, тут же заметив, что этот ответ явно пришелся по душе суровой даме. Парень обиженно надулся. Девчонка скривилась и мазнула по Косте откровенно раздраженным взглядом.

— А как ты умер?

Костя, памятуя наставления Георгия, сказал:

— А не пошла бы ты!..

— Заваливай, — приняла решение дама и, опустив свое оружие, шагнула в сторону. Костя ступил в зал, и "поводок" стремительно потянул его к коридорчику между холодильными витринами, в котором исчез его флинт. Впрочем, едва Денисов оказался между витрин, "поводок" ослаб — Аня была где-то совсем рядом. Костя все же двинулся дальше, но мужичок придержал его за плечо.