– У меня нет полномочий говорить об этом.

Элиссар скрипнул зубами. Вот же… гадюка! Ему казалось диким и странным, что ещё недавно он боготворил эту девушку.

– Ваша светлость, – Астра жалобно заглянула в его лицо, – пожалуйста, скажите мне. Вы же знаете!

– Знаю. Простите, Астрелия, но я не должен. Клянусь, для вас нет ничего, что могло бы опорочить вас. Идёмте.

Она покорилась, но как-то словно поникла, и радость воодушевления испарилась.

Себастиан сидел верхом на столе и мечтательно смотрел в окно. Когда дверь в кабинет открылась, вскочил и живо обернулся.

– Лис, спасибо! Астрелия, я прочитал о влияние созвездия Змея на… Что с вами?

– Мы встретили по дороге Руэри, – лаконично пояснил Элиссар.

– И что? – король не понял намёка. – Астра, что случилось?

– Себастиан…

Король подошёл к ним, взволнованно глядя на друга.

– Ты должен ей всё сказать. Сейчас. Сам.

– Лис, о чём ты…

– Ты знаешь, брат. Плохо, что Руэри сказала об этом первой.

– Значит, это правда? – Астра побледнела и попятилась.

Себастиан непонимающе посмотрел на неё, потом на Лиса, затем снова на девушку, а потом вдруг покраснел и смутился.

– Астра, я… я не говорил тебе, потому что хотел, чтобы всё произошло по правилам, понимаешь? Я тебя люблю. И я знаю, что никого, кроме тебя, больше не полюблю. У нас это семейное. Мой дед любил только бабушку. Мой дядя до сих пор не оправился от горя по погибшей жене. Тут выяснилось, что даже мой отец так и не смог полюбить мою мать, потому что всю жизнь любил другую женщину. Мама рассказала. Я не хочу торопить тебя или как-то давить, но…

– Ты поэтому разорвал помолвку с принцессой Тайганой?

– А было бы лучше, если бы я женился на ней, но любил тебя? Астра… Ты бы хотела быть замужем за тем, кто любит другую женщину?

– Но война…

Король нахмурился:

– Все короли ведут войны. Это обычное дело, когда правишь государством. Мы одержим победу, вот увидишь. Рыцари увенчают себя славой…

– Но некоторые из них погибнут.

Себастиан вздохнул. «Женщина», – отразилось понимание в его блестящих глазах.

– Астра… мужчины созданы для того, чтобы воевать и защищать свою землю, своих жён и детей с оружием в руках, – мягко сказал он. – Герои уходят на войну, некоторые из них погибают, да. Но о погибших слагают песни.

«Какой мне будет толк в песнях о моём отце?» – мрачно подумала Астра.

– Честь, слава и любовь – вот то, ради чего стоит жить, – продолжил Себастиан. – Женщины приносят в этот мир жизнь, а мужчины – смерть. Без смерти нет героизма, а без героизма невозможно стать рыцарем. А без рыцарей этот мир превратится в мир лавочников.

Девушка смотрела в его сияющие зелёные, словно весенние листья, глаза, испытывая смесь восторга и ужаса. «Он в это верит, – испуганно подумала она. – Он действительно в это верит». И на минуту ей показалось, что король – огромный, как тысячелетие. В его лице словно проступили и святой Фрэнгон, и Проклятый Юдард, и суровый герцог Эйдэрд, и сотни всех былых королей. Жестоких, коварных, благородных, подлых, отважных и великих. А самой себе Астра показалась песчинкой, мгновением перед тысячелетней историей.

«Интересно, каково это – знать историю всех своих прадедов? И не одни лишь имена, а…». И ей вспомнилась подземная крипта с рядами надгробий, куда однажды Себастиан приводил любознательную учительницу. Мраморные статуи суровых королей смотрели из мрака на смертную девушку невидящими взглядами.

Астра проглотила ком, ставший в горле, прошла вперёд, раскрыла книгу:

– Я вас услышала, Ваше Величество. Тогда продолжим?

– Нет, – неожиданно ответил Себастиан и прямо посмотрел на неё. – Астра… Знаете, у меня в последние дни появилось чувство, какое было, когда я в тринадцать лет вдруг начал стремительно расти и за какой-то год из низкорослого толстого мальчика вытянулся в высокого подростка. От таких темпов даже голова кружилась. Вот и сейчас – тоже. И тоже кружится. Тот Себастиан, которого вы помните, вырос, Астра, и стал мужчиной. Поэтому, простите меня, друг мой, но… нет.

– Что..?

– Я признался вам в любви, – напомнил он. – А это такое признание, которое требует ответа.

Девушка покраснела:

– Вы сказали, что не станете меня торопить…

– Не стану. Я готов вас ждать хоть десять лет. Но ответ всё равно нужен. Нельзя услышать «я тебя люблю» и просто промолчать.

Астра испуганно взглянула на него. Щёки короля заалели, но взгляд поразил девушку решительной прямотой. Она беспомощно оглянулась на Элиссара и обнаружила, что княжич как-то незаметно выскользнул из кабинета во время разговора.

– Астра, пожалуйста, не мучайте меня, – Себастиан взял её руку и положил себе на грудь. – Вы чувствуете, как колотится моё сердце? Я ни разу в жизни никому, кроме вас, не признавался в любви. И мне очень страшно. Видите, я искренен с вами. Пожалуйста, будьте и вы честны со мной.

– Что вы хотите от меня услышать? – она осторожно потянула руку, но его пальцы сжались крепче, удерживая её ладонь.

– Кто я для вас, Астра? Только ученик? Только мальчик, которого вы учите? Есть ли у меня надежда?

– Если я скажу, что не люблю вас, что не стану вашей женой… никогда, вы отмените войну? Если я попрошу вас жениться на Тайгане и…

– Нет, – Себастиан отпустил её пальцы и отвернулся. – Короли не меняют своих слов. К тому же, Султан убил двух моих рыцарей. Убил вероломно и злодейски…

– И поэтому нужно ещё убить ваших рыцарей, чтобы отомстить за тех двоих? С точки зрения математики…

– Не всё в этой жизни можно измерить с помощью математики, – король вдруг обернулся и весело посмотрел на неё. – А вы мне солгали.

– Что? Я не…

– У вас голос дрогнул. И зрачки сейчас расширены. Руэри говорила, это верный признак. Я вам нравлюсь, Астра. Пусть, пусть вы меня ещё не любите, но я уверен, вы непременно полюбите! Потому что я вас люблю. И моя любовь растопит ваше сердце.

Астра закусила губу, сдвинула брови, но Себастиан вдруг широко улыбнулся, сел за стол и невинно посмотрел на неё:

– Так что там с созвездием Змея?

И послушно обмакнул перо в чернильницу.

***

Отама собрала посуду и понесла её на кухню, и вдруг глиняные миски выпали из её рук.

– Ма, не порежься! – испуганно воскликнул Гисли, вскочил, опустился рядом с матерью на колени и принялся собирать осколки.

– Сядь обратно! – проворчала мать. – Я сама была неловкой… Сядь и поешь нормально.

– Сама садись и поешь нормально. Хватит бегать, – приказал Дьярви.

Астра смотрела на них и пыталась не заплакать. Домар сидел печальный: его злило, что все едут на войну, а он остаётся. Восемнадцатилетний лучник завидовал старшему брату, который непременно вернётся в чине лейтенанта, а то и капитана… Конечно, ведь на войне так легко перемахнуть через ступеньку вверх: совершил какой-нибудь подвиг и всё… А ему, Домару, придётся оставаться в мирном Шуге.

Гисли стал как-то особенно грубовато-нежен с матерью. Брат ничего не говорил, но Астра видела, что он изменился. Старший даже смеялся и шутил не так беззаботно, как раньше. В уголках губ словно пролегли какие-то скептичные морщинки. Сестра положила руку на его запястье, золотистое от рыжих волосков.

– Гис, – шепнула тихо, – ты был в бою?

– Немножко, – усмехнулся брат и весело подмигнул.

Но девушка видела в глубине его глаз печаль. «И это всё – из-за меня, – думала испуганно, – и если они погибнут, то из-за меня». Отама опустилась за стол рядом с отцом и принялась, потупившись, заплетать бахрому скатерти. Дьярви покосился на неё, а затем притянул к себе, прижал к могучему плечу:

– Всё будет хорошо, Отти. Ну чего ты? Это ж дикари. Мы их разобьём раньше, чем ты посадишь луковицы своих петуний.

– У петуний нет луковиц, – глухо отозвалась Отама.

– А что у них есть? – мягко уточнил коронель.

– Простите меня, я неважно себя чувствую, – Астрелия поднялась, тепло улыбнулась семье. – Завтра рано вставать…