– Да, Себастиан, меня обидели. И можно наказать человека, из-за которого я плакала, но это ничего не решит. Понимаешь?

– Нет, – честно признался наследник.

Астра вздохнула.

– Наказывать – значит признать, что ты слаб и не можешь человека переубедить, перевоспитать. Каждый человек по своей природе добр, а злым его делает жизнь. Зло злом не победить.

– Но вы плакали!

– Да. Потому что я тоже бываю слаба. Но сильный человек – тот, кто борется со своими слабостями, преодолевает их. В конечном счёте все наши страдания делают нас сильнее, очищая и…

Она запнулась, поймав презрительный взгляд стражника, отпирающего им ворота. «Королевская шлюха», – говорил этот взгляд, но стражник тотчас отвёл глаза.

– Мнение других людей не должно нас беспокоить, – звенящим от напряжения голосом продолжала Астра. – Истинно великий человек не обращает внимания на досужие пересуды толпы. Он следует за своей внутренней совестью и только за ней…

Девушка продолжала говорить до самого учебного кабинета. А потом посмотрела на Себастиана и осознала, что успокоилась.

– Я кое-что забыл, – принц вдруг отвёл глаза. – Простите. Я сейчас вернусь.

– Хорошо.

Оставшись одна, девушка вытащила платок, намочила его водой из вазы с георгинами и протёрла глаза. «Мне наплевать, что обо мне думают, – подумала гордо. – Богиня дала мне шанс вложить что-то доброе в голову наследника престола. Его отца все знают как человека хитрого, способного на интриги и жестокость. Его сестра похожа на своего отца. Если не я, то кто ещё попробует исправить будущего короля? А Себастиан достаточно благороден, чтобы его стоило учить».

Конечно, желание наказать обидчика своей учительницы было довольно глупым и вполне в духе короля Ульвара, но… при всей своей неправильности, в нём всё же было что-то искреннее и хорошее.

Вернулся Себастиан каким-то встрёпанным и взбудораженным и минут десять не мог никак сосредоточиться на рассуждениях учительницы о тонкостях познания мира при помощи астролябии. Но всё же принц взял себя в руки, и учёба пошла своим чередом, когда двери вдруг распахнулись, грохнув о стены, и в кабинет влетела принцесса Руэри. Красная, потная, с вытаращенными глазами и так бурно вздымающейся грудью, как будто дочь короля от кого-то убегала.

– Себастиан, где Элиссар?! – прокричала она.

Астра потрясённо смотрела на Руэри. Странно было видеть принцессу вот такой.

– Что с ней, как вы думаете? – растерянно спросил Себастиан, когда сестра убежала так же внезапно, как и появилась.

– С ней – не знаю, – строго заметила учительница. – А вот с астролябией…

И урок продолжился.

Когда пришло время идти на утренний чай к королеве, Себастиан поднялся, покосился на девушку, вздохнул, словно готовясь прыгнуть в реку, а затем сказал:

– Астра, я… Вы так много для меня делаете. Знаете, я впервые не чувствую себя одиноким. То есть, я не то, что одинок, иногда до отвращения напротив – слишком много людей. Но, знаете, людей много, а человека – нет. Вы меня понимаете?

– Да, – девушка кивнула.

Его слова словно растопили ледок на сердце. Себастиан обрадовался.

– Мне очень хочется что-то сделать и для вас тоже. Не обижайтесь, пожалуйста. Мне кажется, это очень пойдёт вашим глазам…

И, заалев от смущения, принц протянул девушку маленькую резную шкатулку из самшита. Астра уставилась на подарок, словно ей предлагают змею. Себастиан открыл крышечку, и девушка увидела на тёмно-фиолетовом бархате изумрудные серёжки. Они чуть поблёскивали двумя ярко-зелёными капельками.

Астра сглотнула.

«Королевская шлюха…»

Отвернулась и дрожащими руками начала собирать бумаги. Они всё время выпадали из пальцев.

– Астра?

Она не обернулась. Наконец сумка была собрана. Астра ожесточённо затянула шнурок.

– Наши занятия закончены, Ваше высочество, – произнесла холодным, безжизненным голосом. – Вам придётся найти себе другого учителя.

– Я вас обидел? – расстроился Себастиан.

Астра не ответила, вышла из комнаты и решительно направилась прочь. Принц отбросил шкатулку и побежал за ней.

– Астра! Пожалуйста! Объясните…

Она обернулась и гневно взглянула на него.

– Не стоит, Ваше высочество. Я думала, что вы – не такой, как ваш отец, но я – ошиблась. Простите.

– Но я не…

– Да, я знаю: вы не хотели меня оскорбить. И то, что вы даже не сочли вот это оскорблением – оскорбительно вдвойне.

Себастиан побледнел. Астра ожесточённо дёрнула сумку, сползшую с плеча, и пошла вперёд. Принц догнал её, схватил за рукав:

– Астра! Простите меня, пожалуйста!

– Я прощаю, – голос её дрожал. – Но это ничего не изменит. Оставьте меня, пожалуйста, если у вас осталась хотя бы капля уважения ко мне.

Себастиан застыл, глядя как она уходит.

Небо рухнуло. Свет померк.

***

Солнце кровавило чёрные воды Шугги, ветер гудел в кронах дубов. Себастиан сидел на гладких, сизых камнях и смотрел на шипящие струи. «Я выплыву, – думал он мрачно. – Жажда жизни в последний момент непременно заставит бороться, а я слишком хорошо умею плавать, чтобы не выбраться из реки».

Его снедала ненависть к себе.

Идиот, малолетний тупой идиот! Как он мог так обидеть её?! И снова, снова перед ним появлялись её серые глаза, широко распахнутые и посветлевшие от боли.

Как он мог!

«Можно перерезать вены, – вдруг подумал принц. – Тогда выплыть вряд ли получится…»

– Привет, брательник!

Себастиан с досадой обернулся. К нему подходил тот развязанный неприятный тип. «Риан», – вспомнил наследник. Этого ещё не хватало!

– Вы кого-то ищете? – спросил Бастик холодно.

Вот именно – Бастик… Бастик и есть. Его так раздражало это уменьшительно-пренебрежительное имя, данное ему старшей сестрой.

– Тебя. Судя по выражению твоего лица, уютненькому местечку, а ещё по тому, что ты не явился ни на обед, ни на ужин, ты хочешь свести счёты с жизнью?

– Вам какое дело?

– Да нет, в целом, мне плевать. Но по доброте душевной, хочу помочь…

– Мне не нужна ничья помощь! – Себастиан всё же сорвался, перешёл на крик. – Оставьте меня!

– Да без проблем, братик.

Риан подошёл и сел неподалёку на широкую ветку корявой ивы, почти лежавшую на берегу.

Они помолчали.

– Вы не хотите уйти? – процедил Себастиан, не выдержав.

– Нет. Жажду посмотреть. Обожаю такие зрелища. Знаешь, когда вода попадает внутрь, это капец как больно: горло раздирает, глаза вылезают из орбит, человек готов всё на свете отдать за глоток воздуха, но – увы. А ещё утопающий обязательно обмочится, потому что уже нет сил держать всё в себе. Но последнее – ерунда, в воде-то никто и не заметит.

Принц мрачно покосился на него.

– Ещё слово, и я вызову вас на поединок!

– Мужа сестры? Исключено.

– Ты ей не муж.

– Ну, формально нет, но это такие мелочи. Я тебе и без поединка могу помочь. Например, перерезать горло. Говорю же: у меня нежное и сострадательное сердце.

Себастиан обернулся. Глаза его сверкали от злости.

– Ну, конечно, если ты до конца решил расстаться с жизнью. Потому что я не умею наносить раны понарошку. Я только убить могу. Учти: спасти тебя потом никто не сможет. А могу скинуть в воду и не давать выплыть…

Риан вдруг перемахнул на камень рядом с принцем, наклонился и слегка пихнул. Себастиан вскрикнул, вцепился в руку «помощника».

– Не хочешь, – рассмеялся Риан. – Так и думал. Никогда не ври себе, если не готов умереть.

– Да, ты имеешь полное право меня презирать, – глухо отозвался Себастиан. Его плечи поникли. – Я даже умереть не могу…

– А зачем? Оно тебе надо?

Принц промолчал.

– Слушай, друг, – проникновенно заговорил Риан, – убивать себя из-за девки – последнее дело. Это даже хуже трусости.

– Я её обидел, – прошептал Себастиан.

– Так извинись.

– Я извинился. Она простила, но видеть меня не хочет больше.

Риан рассмеялся.

– Пошли, дружище.