Даже если предложение сперва поговорить окажется ловушкой, их не застанут врасплох. И они смогут дать отпор.

— … он попросит обратно девку, — до Харальда долетел голос Ивара.

— Болтай поменьше, — хмыкнув, посоветовал ему хирдманин по имени Вигг.

После казни тех двоих, он из всех мужчин на драккаре был по прожитым зимам ближе к Ивару. Но и разума у него было побольше, и потому попусту болтать с племянником вождя не стал. Да и ледяной взгляд Харальда на себе почувствовал.

Когда драккары сошлись совсем близко, стало понятно, что хирд Трувора превосходил их числом. Людей у брата Рёрика было больше, но еще никогда Харальда не пугал подобный перевес. Он побеждал и в куда худших условиях.

— Чего ты хочешь? — конунг заговорил первым, забравшись на борт драккара.

Трое воинов стали рядом с ним, держа наготове и щиты, и стрелы. Не приведи Один кто-то со вражеского корабля задумает тайком, подло напасть на их вождя.

— Девку русов! — отозвался Трувор, также шагнув на борт.

Им приходилось кричать, чтобы переселить бешено ревущий ветер и шелест волн. Погода давно испортилась, и море уже не казалось спокойным. Когда слова Трувора разнеслись вокруг, на обоих драккарах зазвучали стройные шепотки.

— Этого не будет! — Харальд прокричал во всю мощь легких и глотки.

Ветер трепал его волосы и полы плаща, рвал тяжелые металлические пластины с кожаного нагрудника. Канат, который он придерживал рукой, качался и прогибался под мощными порывами. Харальд же стоял, не шелохнувшись.

Что он будет за вождь, коли не сможет сладить с собственным драккаром? Какого вождя может напугать ветер и волны?

Он видел такие шторма, когда корабли уходил в воду, но вскоре появлялись с другой стороны вала, побитые, но все еще держащиеся на плаву.

— Тогда ты умрешь, Харальд конунг! — посулил Трувор.

Он сделал тайный жест, и воздух рассекла первая стрела.

Вырезанная из дерева драконья голова на носу драккара угрожающе скалилась, пока два корабля сходились все ближе и ближе. Между ними свистели, пролетая стрелы, и воздух вибрировал от частоты и силы выстрелов. Острые наконечники вонзались в поднятые по бокам бортов щиты и в деревянные палубы, пробивали нехитрую кожаную броню и впивались в плоть.

Море бушевало, билось о борта кораблей, и над ним разносились стоны, крики и громкая ругань. Хирдманы поминали Одина и желали своим трусливым противникам после смерти отправиться прямо в позорный Хельхейм.

Когда расстояние до вражеского драккара сократилось еще сильнее, в ход у воинов пошли дротики и копья. Они рассекали воздух, а при удачном ударе могли в щепки разнести слабо закрепленный щит. Именно так Ивар оказался на палубе: тяжелое копье надвое раскололо его круглый щит, который он не потрудился толком укоренить на борту.

Харальд, стоя на самом носу, как и полагалось вождю, заметил свалившегося племянника. К нему со своими щитами сразу же метнулись двое воинов, и, сопровождаемые градом выстрелов, они притащили его поближе к борту. Там он будет вне досягаемости для дротиков и стрел.

Драккары сходились все ближе и ближе, и Харальд уже отчетливо видел лицо Трувора: тот также стоял на носу. Он протянул руку, и хирдманин по имени Свен вложил в нее копье. Он целился прямо в брата Рёрика, но тот вовремя пригнулся, и мощный удар копья, пришедшейся в грудь, выкинул с палубы в море другого воина. Но жалеть об этом у конунга не было времени: в него летело сразу три копья, и Харальду пришлось броситься на палубу ничком, и они разрезали воздух ровно у него над головой.

— Вождь! — крикнул ему кто-то. — Уже близко!

Упруго взвившись на ноги, Харальд приказал.

— Беритесь за багры!

Часть его людей схватила якоря-кошки, чтобы метнуть их в сторону драккара Трувора и зацепиться за чужой борт, а часть взялась за остроконечные багры, чтобы подтянуть суда поближе и скрепить их.

В воздух взвились щепки и деревянные осколки: ломались борта и щиты. Кому-то кошкой угодило прямо в грудь, и над двумя драккарами взмыл крик несчастного.

— Хирд! — обнажив меч, Харальд вскинул его высоко в воздух. — За мной!

И первым разбежался, чтобы перепрыгнуть на палубу Трувора. Драккары качались на волнах, и расстояние меж ними было еще велико, чтобы подобный прыжок прошел гладко, но Харальд каждый раз вел бой так, и именно за это его боялись. Он бросался на вражеский корабль первым, не дожидаясь, пока станет безопасно, чтобы застать противника врасплох. Ошеломить. Напасть на своих условиях.

Его люди бросились за своим вождем, не раздумывая. Они не в первый раз шли за ним в бой. Но в самом начале Харальд все равно оказался на чужой палубе в одиночестве, и на него налетело сразу трое. Доски уже были мокрыми и скользкими из-за воды и пролитой крови.

Конунг отбил первые несколько ударов, а затем услышал за спиной слаженный, громкий клич своего хирда, и спустя мгновение ревущая толпа сотрясла чужой драккар своим прыжком. Харальд обернулся лишь раз: поглядеть, как там его палуба. Заметил на корме, прямо под хвостом дракона, вооруженного мечом Олафа, а подле него испуганную, но все еще целую дроттнинг. Выдохнул и уже больше не оборачивался: вождю не пристало смотреть назад.

Харальд бросился вперед. Перед глазами, как и в любой битве, вскоре все смешалось: мелькали чьи-то лица, палуба и щиты, лужи крови, мертвые и раненые люди, море и небо…

Конунг вскочил на скамью, высматривая Трувора, и тотчас почувствовал движения ветра за спиной. Повинуясь голому инстинкту, он пригнулся, но поздно: копье прочертило на его лопатках длинный, кровавый след.

Мощный удар заставил его чуть пошатнуться, и Харальд едва не упал: в последний момент смог устоять на ногах. Развернувшись, он увидел Трувора: тот заносил для второго броска новое копье. Не раздумывая, конунг бросился в сторону и с разбегу влетел меж двумя лавками для гребцов, приложившись спиной о грубые доски. Удар вышиб из него весь дух, и на мгновение он задохнулся, и легкие обожгло сухим огнем из-за нехватки воздуха.

Трувор, перепрыгивая через ровные ряды лавок, спешил к нему. Настигнув Харальда, который по-прежнему лежал на палубе на спине, он широко расставил ноги на двух скамьях и изготовился для решающего удара. Подтянувшись, конунг ударил его стопами по коленям, заставив коротко, глухо застонать и рухнуть вниз. И когда тяжелое тело воина придавило его к палубе, пришел черед застонать и для самого Харальда

Сцепившись словно звери, они покатились в сторону, сопровождая драккар в каждом его наклоне и подъеме на волнах. Мечи были позабыты и отброшены, у двух мужчин остались лишь кулаки да короткие кинжалы. Трувор прицельно бил в одно и то же место: в кровоточащую рану на спине Харальда. Тот же, не имея подобного преимущества, осыпал противника мощными, но разрозненными и хаотичными ударами.

Когда поблизости от них появился отброшенный кем-то меч, Харальд первым рванул к нему, но Трувор настиг его, вцепившись в ноги, и во второй раз конунг рухнул на палубу с высоты своего роста. Выбросив вперед ладонь, он все же коснулся рукояти самыми кончиками пальцев. Зарычав, он уперся локтями о палубу и сделал еще один рывок, чувствуя, как на сапогах у него непомерным грузом повис Трувор.

Все же схватив меч, Харальд извернулся и наотмашь ударил брата Рёрика. Рана пришлась в плечо, и Трувор невольно разжал хватку. Конунг вновь поднялся на ноги и подошел к уже поверженному противнику, приставив меч к его горлу.

— Прикажи им сложить оружие, — прохрипел Харальд.

Мужчина под его мечом колебался, и тогда он надавил, и лезвие прочертило полосу на его шее. Кровь хлынула тотчас, и Трувор вскинул ладонь, чтобы зажать рану, но Харальд придавил его запястье к палубе своим сапогом.

— Прикажи им сложить оружие, — повторил он, и брат Рёрика, помедлив, кивнул.

Конунг вздернул его на ноги и коснулся мечом хребта, и тогда Трувор закричал так громко, как мог.