Его серые глаза потемнели от расширяющихся зрачков. Джайри чувствовала, как кровь прилила к щекам, и видела, что её смущение пришлось князю по вкусу.

— Чтобы вы обо мне ни думали, — произнесла медленно, стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость, — я не привыкла к тому, что мою наготу видят мужские глаза… Прошу вас, князь, отвернитесь и…

Она не договорила. Тивадар вдруг нагнулся, подхватил её под мышки и вынул из ванной. Поставил на пол, вгляделся в глаза, прижимая распаренную, мокрую, скользкую к себе.

— Это радует. Но к моим глазам привыкай, жена моя.

Джайри поразилась насколько низким стал его голос. Это завораживало и… волновало. Пугало до до дрожи и в тоже время…

— Пожалуйста, — прошептала девушка, отстраняясь. — Мне холодно…

Она солгала. Во всём теле поднимался жар, дышать становилось трудно. «Это просто реакция тела», — в панике думала Джайри. Ей вдруг вспомнились слова Шэна: «тебе нужен мужчина», и она внезапно поняла их значение.

Тивадар нагнулся и поцеловал её. Он не был осторожен, в его губах полыхала ярость, похоть и властность. Он был кузнецом, а она — железом…

«Я сдамся, — вдруг поняла Джайри. Та часть её разума, что всегда оставалась холодной. — Я уже отвечаю на его поцелуй. Моё тело меня предаёт. Он возьмёт меня и обнаружит, что я — девственница. А, значит… И тогда я потеряю всё. Надежду на свободу. Я стану ему женой и буду рожать детей… просто рожать детей…».

— Тивадар, — простонала она, выгибаясь в его руках. — Я всё ещё жду ребёнка от Ульвара… Моё тело принадлежит другому, пока в нём живёт его дитя.

Она почувствовала, как князь вздрогнул. Мужчина отстранился от неё, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Ты любишь его? — спросил князь.

«Да!» — чуть не крикнула она, но тут же поняла, что будет с ней после неосторожного ответа. Этот мужчина не прощает таких вещей. Он не владеет собственной яростью.

— Не знаю, как у вас, — прошептала Джайри, опуская ресницы, — а в Элэйсдэйре принцам не отказывают…

«Прости, Уль».

Тивадар зарычал, выпустил девушку из рук.

— Я пришлю к тебе знахарку, — глухо бросил он. — Твоё прошлое оскорбляет меня, Джайри. И лучше тебе не напоминать о нём…

— Разве не из-за него ты женился на мне? — тихо спросила девушка, подняв приготовленное широкое полотенце и заворачиваясь в него. — Разве ты не рассчитывал именно на моё прошлое, чтобы давить на наследника? Или я не права?

Тивадар отошёл к окну и застыл, не отвечая. Он тяжело дышал, и Джайри понимала, что мужчина сейчас пытается справиться с желаниями собственного тела. Усмехнулась. Приятно всё же, что бунтует не только её плоть. «Я бы поиграла с тобой, — с внезапным холодом подумала девушка, — если бы это не было так опасно…». Ей вдруг снова вспомнилась его тяжёлая пощёчина, и Джайри задохнулась от гнева и желания отомстить, причинить ему такую же или сильнейшую боль.

— Если бы я не была любовницей наследника Элэйсдэйра, — мягко и нежно продолжила она, — то зачем было бы меня красть и столь поспешно жениться? Если тебе нужен был союз с королевством, ты мог выслать сватов к дочери любого их щитов. Невинной и чистой деве…

Тивадар резко обернулся, и Джайри испугалась. Его черты снова были искажены яростью.

— Замолчи, женщина, — прорычал князь. — Никогда больше не говори об этом. Мои цели — не твоего ума дела.

Девушка невольно попятилась под его ненавидящим взглядом.

— Прости, — шепнула покорно.

Тивадар кивнул и стремительно вышел, хлопнув дверью. Джайри задумчиво посмотрела ему вслед. «Дракон… неистовый в силе своих страстей. Твой разум остёр и безжалостен, вот только чувства уж очень сильны… Они-то тебя и погубят. Несмотря ни на какой ум».

Джайри трясло. Не то, чтобы тайные желания её тела были для неё действительно какой-то тайной. Она прекрасно понимала, что ей двадцать четыре года, и что тело созрело и хочет получить то, что ему причитается. Но что оно способно предать её разум в объятьях мужчины, который её разуму и душе ненавистен… Это было уже слишком.

Девушка крепко и зло растёрлась полотенцем, замотала им волосы и торопливо оделась.

«Ты рассчитывал, что я не выдержу, — мрачно думала она, — что, если ты помешаешь мне найти мужа, то рано или поздно я сдамся тебе на милость, да, Уль? Ты понимал, не мог не понимать, что время на твоей стороне, и моё женское естество станет твоим союзником… И теперь, по твоей милости…».

Мысль о подобной низменной манипуляции привела её в ярость.

«Лучше бы я переспала с кем-нибудь. С тем же Натфари, например. Плевать. Сейчас была бы действительно женщиной, и не надо было бы отказывать Тивадару, ходить по тонкой ниточке на грани. И моё тело стало бы моим союзником, а не врагом…».

— Госпожа желает ли, чтобы ей подали ужин? — пролепетала служанка, и только тут Джайри осознала, что всё это время девица была в комнате. Стояла у двери, в уголке, незаметная, безмолвная, как тень.

«Вот это — самообладание! — восхитилась герцогиня, нервно фыркнув. — Видимо, она не вышла бы, даже если бы Тивадар получил то, чего желал…».

— Вели подать вина… Нет, вина не надо. Молока, хлеба и сыра.

Девица поклонилась и выскользнула за дверь.

— Отныне — никакого вина, — прошептала Джайри сама себе. — Я без него теряю рассудок. Не хватало ещё утратить остаток здравомыслия в самый не подходящий момент.

Она поспешно оделась, распустила волосы и принялась их расчёсывать. Руки её чуть дрожали.

— Мне плевать, Уль, — прошептала она, — плевать на интересы королевства… Я не стану тупой и бессловесной княгиней, разряженной куклой, чья миссия — рожать князю наследников. Нет. Да, я всё помню про долг государя. Но я — не государь. Пусть всё сгорит в огне, пусть будет война, но я не готова пожертвовать свою жизнь во благо Элэйсдэйра. Нет, если за моё королевство нужно умереть, то я умру… Но даже ради него я не готова стать… кобылой, приносящей племенных жеребцов.

Лишь пройдя на мужскую половину, князь вспомнил, зачем он приходил в покои жены. После её появления, после того, как гордая герцогиня преклонила перед ним колено и так трогательно попросила у князя суда над ним самим, Тивадар решил, что был неправ. Поступок Джайри, её дрожащий от обиды голос, а, главное, её покорность… Она была очень хороша в этот момент. Хороша, несмотря на обезображенное лицо. Настоящая женщина — гордая и покорная одновременно.

И Тивадар решил помириться. В конце концов, их брак — действительно его выбор. А бесчестье княгини давало князю преимущество в большой игре. Как бы ни был взбешён принц Ульвар, он не посмеет напасть в неподходящий момент, рискуя жизнью возлюбленной. Лазутчики при дворе Элэйсдэйра утверждали, что наследник питает к герцогине нечто большее, чем обычную мужскую похоть. И, если не ждать с запада предательского нападения, то можно идти на север. Именно сейчас, когда в области Южного ветра нет своего Ветра. Нет защиты.

Тивадар вспомнил нежное, лунообразное лицо погибшей жены. Её чёрные глаза, густые ресницы, под которыми она всегда таила свой взгляд, серпообразные чёрные брови, вечно удивлённые пухлые губы… И ярость лавой молодого вулкана заклокотала в нём.

Князь прошёл в трапезную и увидел Шэна, читающего за столом очередную книгу. Тивадар давно перестал удивляться неуместности пристрастий своего Белого дракона.

— Позови княгиню, — устало попросил он, опускаясь в кресло. — Только спроси прежде, можно ли к ней войти. Возможно, она вернулась в ванну.

Шэн метнул на брата быстрый взгляд. Закрыл книгу, бережно переложил её на подоконник.

— Что это? — равнодушно полюбопытствовал Тивадар.

— «Гибель Арчисвальда».

Князь приподнял бровь.

— Ты читаешь любовные романы?

Шэн улыбнулся и не ответил, сочтя вопрос риторическим. Наклонил голову в знак почтительности и направился к двери. И в этот момент в зал вошёл запыхавшийся Эвэйк. За ним шагнул незнакомый, могучий мужчина в простой одежде воина.