Герцоги переглянулись. Со времени падения Запретного острова и гибели королевского дворца прошла неделя, и, конечно, все уже знали как оруженосец пытался спасти свою королеву, жертвуя своей жизнью. Он умер бы, если бы не сила медвежьих камней.

Ю́дард пожал плечами:

– Можно. Только вот что… Я ж не медве́дец, чтоб вы понимали. Я ж из этих, кровавых.

Полуприкрытые глаза Нэ́йоса распахнулись. Казалось, ещё немного и Шёлковый щит зашипит, выпуская когти. Лицо Диармэ́да окаменело, а Горный щит схватился за саблю. Ю́дард, конечно, не понял всех этих выражений и простодушно продолжал:

– Когда мне было восемь лет, отец взял меня в поход на Медвежий щит, чтобы показать, как правильно убивать медведей. Мы взяли Берлогу…

– И убили герцога и его семью, не так ли? – процедил Нэ́йос, сверкая глазами. – А если точнее, отрезали им головы и посадили на пики?

Ю́дард простодушно кивнул:

– Ага. А вы уже знаете всё это? Когда мы возвращались, на нас напал отряд лорда Эйдэ́рда. Он тогда ещё не был герцогом. Медведцы уничтожили всех всадников. Это было очень необычное сражение, ведь их было раз в десять меньше. Но меня господин Эйд запретил трогать и забрал себе. Так я это к тому, чтобы вы знали, что я не элэйсдэ́йрец и не медве́дец по крови-то.

«Э́йдэрд пощадил ребёнка, – подумала Лео́лия. Она была шокирована рассказом. – Эйду было восемнадцать лет, у него только что убили всех родных и… Но он пощадил ребёнка!»

– Ваше Величество, – Диармэ́д прервал затянувшееся молчание. – Уверены ли вы, что сын кровавых всадников Ю́дард не опустит щит перед…

– Уверена, – ответила королева и голос её не дрогнул. – Ю́дард поднял руку на принца Ка́лфуса, понимая, что будет убит. Именно он научил меня как правильно брать кровавую клятву, которую ни один всадник не смеет нарушить. В моём королевстве мало людей, которым я могу доверять так же, как оруженосцу моего мужа.

Нэ́йос вновь прикрыл веки. Добродушная ленивая улыбка вернулась на его румяное лицо. Сеума́с хмыкнул.

– Мне плевать, где у тебя родичи, парень, – пророкотал Горный щит, – но если ты – человек Эйда, то ты человек. И если моя королева поручилась за тебя, то вот тебе моя рука.

Ю́дард с недоумением глянул на протянутую ему руку, и прежде чем рыжий успел спросить что-то вроде: «зачем мне она?» или «и что мне с ней делать?», Лео́лия тихо шепнула ему:

– Пожми её. Это просто знак.

Ю́дард аккуратно пожал.

– Ю́дард, сын… Ю́дард, оруженосец Э́йдэрда, – провозгласил Сеума́с, – достоин стать Золотым щитом.

Остальные повторили ритуальную фразу. Лео́лия протянула оруженосцу небольшой медальон из медвежьего камня. С его помощью открывались порталы, через него можно было связываться с королевой и другими хранителями.

– Могут возникнуть проблемы с народом, – мурлыкнул Нэ́йос. – Конечно, святой Фрэнго́н отдал щит простому купцу, но… Те благородные времена давно прошли… Герцог-простолюдин. Безродный…

Лео́лия кивнула.

– Ю́дард, хранитель Золотого щита королевства, готов ли ты посвататься к Алэ́йде, моей фрейлине и дочери герцога Беннеи́та?

Новоиспечённый Золотой герцог пожал узкими плечами:

– Можно и посвататься.

Диармэ́д удовлетворённо кивнул. Жизнь входила в своё русло.

– А кто же будет хранителем Серебряного щита? – поинтересовался Нэ́йос, рассматривая собственные ногти.

– И́нрэг, капитан дворцовой стражи, достоин держать этот щит, – просто ответила Лео́лия.

Рыжий капитан склонился в почтительном изумлении. Только сейчас все поняли, зачем он на совете.

На этот раз никто не стал возражать или задавать вопросов. Капитан, старый служака, был известен своей преданностью Элэйсдэ́йру и трону. В остальном ритуал назначения Золотого щита прошёл так же, как и Серебряного: герцоги прокричали «достоин», королева вручила амулет.

– Берегите свой щит так же, – шепнула она, – как берегли Шуг.

– Есть ещё вопрос, – мурлыкнул Нэ́йос. – Князь Тинатинский изволит гневаться. Ему нужна невеста.

Лео́лия улыбнулась:

– И́нрэг, хранитель Серебряного щита королевства, у тебя, кажется, есть дочка? Как её зовут?

***

Вот уже неделю Э́йдэрд находился в Медвежьем щите, и Лео́лия отчаянно скучала по нему.

После уничтожения королевского дворца, Лео переселилась в Берлогу – особняк Э́йдэрда. Здесь всё напоминало о нём. Парадная гостиная, когда-то казавшаяся ей суровой: стены, затянутые бархатом цвета винного уксуса, мебель из полированного тёмного дерева, обитая шёлком такого же цвета, как и стены. Мраморный камин. Окна – стрельчатые, узкие, без гардин или какого-то намёка на шторы. Сюда принцесса приходила договориться, чтобы Медведь не женился на ней.

Лео́лия тогда ещё не знала, что все остальные комнаты обставлены настолько просто, что гостиную можно было бы назвать по сравнению с ними роскошной. Герцог любил камни, шкуры и дерево. Никаких шелко́в, бархата, подсвечников в виде, например, изогнутого лотоса, и тому подобных красивых безделушек. Жилище воина, а не вельможи. Минимум прислуги, да и та жила во внутреннем флигеле, практически не попадаясь хозяину на глаза.

Долгими ночами королева гуляла по особняку, заходила во все комнаты, перебирала книги в библиотеке, гладила оружие в коллекции. Всё дышало им. Иногда ей казалось, что она слышит его шаги.

В ту ночь она забрела в небольшую комнату с эркером-трапецией и догадалась, что это был кабинет. Лео́лия обрадовалась, села за стол и стала рассматривать различные бумаги, написанные его почерком: чёткие, будто рубленные буквы, без виньеток и росчерков. И письма ему, на которых стояли его лаконичные пометки. Королева не читала, она просто смотрела на буквы. На его буквы.

– Эйд, – прошептала, чувствуя, как ресницы начинают слипаться от слёз, – Эйд, я так скучаю по тебе!

И тут девушка увидела небольшую тетрадь, на которой лежало письмо, начинающееся обращением «Лара́н». Взгляд зацепился, и Леолия невольно прочла дальше.

«Ларан

Я обещал объяснить тебе почему решил жениться на принцессе вопреки её ко мне отношению и твоему – к ней. Вот что хочу сказать: во-первых, ты идиот. Вызвав меня на поединок и не разобравшись в том, что происходит, ты повёл себя как тупица. Во-вторых, если этот поединок закончится моей смертью, то к тебе попадёт моё письмо. Я поручил это Ю́дарду, а он – парень весьма исполнительный. Я, как и ты, последний в своём роду. И мне некому передать то, что мне досталось от моих предков. Поэтому передам тебе. Прочитай эти записи Рэ́йберта, моего предка. А дальше решай сам. И да, это будет моя лучшая месть тебе».

Письмо точно было написано Э́йдэрдом – она узнала почерк мужа. Лео́лия дрожащей рукой взяла тетрадь и раскрыла её. Записи были сделаны медвежьим алфавитом, но девушка уже могла читать эти буквы. Конечно, если бы записи были на медвежьем языке, у неё ничего не вышло бы. Но нет, это были привычные слова непривычными буквами.

«Моим потомкам, – писал автор. – Я, Рэ́йберт, сын Ю́дарда, герцог и хранитель Медвежьего щита, решил написать вам о временах, полных ужаса, всю правду, дабы никто не смутил вас ложью.

Я вырос без матери, имея лишь одного отца. Герцог Ю́дард мало уделял внимания моему воспитанию, предоставляя это дело своим воинам. Я рано начал принимать участие в сражениях и рано пролил первую кровь врага. Я первым вызывался идти в разведку и последним отступал, прикрывая своим мечом и щитом отступающих. Я не только летние, но и зимние ночи проводил в седле или на горном камне, завернувшись в шкуру. Мои силу и выносливость славили от Железного когтя до Острого клыка. Но тот, чьего благоволения искал я, не удостаивал меня ни малейшим словом. Для отца моего я был словно бы и не сын. И сие очень обидно казалось мне.

Полагаю, вы наслышаны о моих подвигах и о спасении племянника короля, юного принца Тэйсго́ла, из рук кровавых всадников, ищущих души его. И я не стану повторять то, что, как думаю, вам известно.

Отец всегда был холоден со мной, но когда прилетел ворон с известием о его тяжёлой болезни, я тотчас поспешил вернуться в Берлогу. В живых герцога я уже не застал. Со скорбью в душе и слезами на глазах бродил я по коридорам замка, ставшего моим наследием. И тут ко мне подошёл один из ближайших моего отца.