— Не стоит, ничего не нужно— она прервала меня, ее голос стал тверже.

— Ты мне больше никто, чтобы обеспечивать меня. Я смогу прожить как-нибудь без твоей помощи.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, только горечь.

— Кого ты хочешь обмануть, мышонок? — я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию.

— Ты росла затворницей в замке все время, свет не видела. Думаешь, сможешь справиться сама?

Ее самоуверенность меня раздражала. Она должна была понять, что я делаю это не из жалости, а потому что не могу иначе. Она должна была принять то, что я ей даю.

— Тебя больше не должно это волновать, — попыталась она отстраниться, ее голос звучал натянуто.

— Это уже мои проблемы.

—Как я уже сказал, ты под моей защитой, всё твои проблемы буду решать я. Поэтому буду обеспечивать тебя, и на этом всё. Других разговоров я не приму. Можешь отказываться сколько угодно, но деньги принимать будешь безоговорочно. Ты наследница этих земель, которая добровольно отдала их мне, поэтому за это должна что-то получить. Считай это плата за эти земли, раз другое принимать ты не хочешь.

Она зажмурилась, дотронувшись до горла, словно пытаясь проглотить ком, который образовался там.

Я видел, как тяжело ей дается это решение, но я знал, что поступаю правильно. Я не мог позволить ей остаться без поддержки.

Не могу оставить одну без всего, не мог допустить, чтобы она в чём-то нуждалась, когда я мог дать ей всё.

Со вчерашнего дня ей собрали вещи, всё необходимое уже прикупили, какая у неё будет реакция на это всё.

— Не примешь ты, примет кто-то другой, но ты будешь при деньгах, — я говорил это с абсолютной уверенностью, пытаясь донести до нее, что это единственный разумный выход.

— Об остальном переживать тоже не стоит. Я позабочусь.

— Ты думаешь, что я не способна справиться сама? — спросила она, ее голос был тихим, но в нем слышалась обида.

— Ты не знаешь этот мир, — ответил я, подходя ближе, мой взгляд скользнул по ее фигуре, по тому, как ее легкое платье облегало ее.

— Поэтому одну тебя отпускать будет глупо. А без денег – опасно. Я не допущу этого. Не допущу того, что с тобой может что-то случиться, я помню, что обещал в начале нашего знакомства.

Защита была одной из ключевых моментов.

Она закрыла глаза, выдыхая, словно пытаясь смириться с неизбежным.

— Я поняла тебя, спасибо Хьюго— прошептала она, прижимая руки к груди, словно пытаясь унять бурю, бушующую внутри.

Сглотнул, услышав своё имя из её уст. Буду ли я скучать по тому, как она его произносит.

Разумеется, ведь она это делает так, как никто другой. Слишком мало времени были рядом друг с другом.

Я подошёл к ней почти вплотную. Это платье, ее вид, это просто сносило голову.

Во мне пробудилось дикое, первобытное желание утащить ее, запереть где-нибудь и насладиться ею, вдоволь насладиться.

Но я отогнал эти мысли. Которые разрывали меня на части, всё уже закончилось.Уже ничего не изменить, и я не имею право это делать.

— Я смотрю на вещи трезво, мышонок, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

— И всего лишь забочусь. Она зажмурилась, кивая головой, принимая мои слова, хотя я видел, как ей тяжело.

— Оставайся сегодня в моих покоях, — предложил я, слова вылетели прежде, чем я успел их обдумать.

— Твои еще не готовы.

— Нет, — она тут же возразила, ее голос был твердым.

— Я останусь где угодно, но не там. Выдели любые, я спала в темнице, обычные покои меня не испугают. Я скривился от этого, но перечить не стал.

Я не спешил ее отпускать, завороженно смотря в такие красивые глаза. Хотя должен был.

Должен был уйти, чтобы не мучить самого себя. Завтра она уедет, а я останусь здесь, наводить порядки.

"Ты же этого хотел, Хьюго", — напомнил я себе, сжимая кулаки и закрывая глаза на миг, пытаясь унять бурю внутри.

Мышонок не спешила уходить, продолжая смотреть на меня.

Этот взгляд, как же она смотрела, словно выворачивая мою душу наизнанку.

Я до сих пор находился без рубашки, и, наверное, поэтому ее щеки покраснели.

— Еще раз подумай, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало.

— Тебя могут отвезти к Мишель. Мэди сглотнула, отрицательно качая головой, закрывая глаза от меня, словно не желая видеть мое отчаяние.

— Я уже все решила, — прошептала она.

— Поеду с Захарием. Сжал кулаки до боли. Этот черт живет слишком далеко отсюда, а так я бы мог часто ездить и следить за тем, как она живет, как у нее дела. Но теперь.

— Больше уговаривать не буду, — сказал я, отступая на шаг.

— Поедешь в глушь.Слова застряли в горле.

Мысль о том, что она будет так далеко, что я не смогу ее видеть, не смогу защитить, сводила меня с ума.

— Не нужно утруждать себя, — ее голос звучал удивительно спокойно, почти безэмоционально, хотя я видел, как дрожали ее губы.

— Я сама это решила, сама захотела поехать с ним. Она произнесла это с такой убежденностью, что это ранило еще сильнее, чем любая ложь.

— Он добродушно принял это, сказала она. Это выводило меня из себя еще больше.

— Я хочу, чтобы ты забыл, что было этой ночью,как ты говорил вчера— услышал я от нее, и эти слова ударили меня, как пощечина.

Я сглотнул, понимая, что никогда не забуду этого, как бы мне ни хотелось. Эта ночь оставила неизгладимый след в моей душе. Хотя сам вчера ей говорил забыть.

— Не проблема, — сухо ответил я, стараясь скрыть свою боль за маской безразличия.

Мэди прикусила губу, и я сжал кулаки, смотря на них, пытаясь не выдать своего смятения.

— Спасибо, мне это важно, — прошептала она. Я вопросительно уставился на нее, не понимая. Ее слова звучали искренне, но почему ей это так важно?

— Жалеешь? — спросил я, сам не зная, зачем. Это был импульсивный вопрос, который мог только усугубить ситуацию.

Она отрицательно покачала головой, не произнося ни слова. Ее молчание говорило больше, чем любые слова.

Я же следил за каждым ее движением, за каждым ее вздохом. Она подошла к окну, смотря вдаль, словно ища там ответы на свои вопросы, или, быть может, пытаясь убежать от реальности, которая так жестоко ее настигла.

"Мышонок", — промелькнула мысль.

Ее хрупкость, ее уязвимость, которую она так старательно скрывала, вызывали во мне странную смесь желания защитить и одновременно обладать.

Не в силах больше выносить ее взгляд, ее тихую мольбу, я резко обернулся и вышел из комнаты, оставляя ее одну.

Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком, эхом отдаваясь в опустевшем коридоре.

Мэдисон

— Столько всего хозяин накупил! — служанки с восторгом показывали мне платья, платки, украшения, которые Хьюго купил специально для меня.

Они оживленно обсуждали каждый предмет, восхищаясь щедростью моего истинного.

Но я не радовалась этим покупкам. Ведь сегодня я уже уезжаю.

Этого я боюсь больше всего. Как смотреть ему в глаза и не плакать? Как заставить себя держаться, чтобы просто не прижаться к нему, не отдаться этому влечению, которое так сильно меня тянет к нему?

Вчера я больше его не видела, и, наверное, это было лучше для меня. Его слова о том, чтобы у меня никого не было, не выходили из головы.

Разве он имеет право требовать это? Еще и таким способом, таким тоном, словно я его собственность.

"Ты под моей защитой", — его слова эхом прозвучали в голове, и я зажмурилась, отбирая платья.

Ведь так много мне было не нужно. Хватит пару простых, которые пригодятся для обычной жизни.

Украшения тоже брать не стала. Всё осталось лежать так, как и принесли. Я не могла принять это.

Это было слишком. Слишком многое, что я не могла себе позволить, слишком многое, что я не могла принять, зная, что скоро исчезну из его жизни.