— Устала, девонька. Сейчас чаем вас напою, — проговорила бабушка, и я благодарно улыбнулась ей, чувствуя себя в ее присутствии немного спокойнее.

— Меня бабкой Ирмой звать, я кивнула ей.

Но моя улыбка тут же спала, когда в дом вошел Хьюго, весь хмурый и напряженный. Он осмотрел комнату, кривясь. С грохотом отодвинул стул, заставляя вздрогнуть.

— Прознала откуда, что волк я? — спросил он у нее, и я перевела взгляд на ведьму, а в душе разлилось тепло.

Она напоминала мне мою бабушку, которую я не видела несколько лет и уже толком не помнила, как она выглядела. От этой мысли сердце сжалось в груди, ведь мне так хотелось бы снова ее увидеть.

— Думаешь, не понятно сразу было? — ведьма усмехнулась.

—Твоя аура сочится хоть отбавляй, контролировал бы ты ее.

— Я сам буду решать, что делать. В ваших указаниях не нуждаюсь, жестко отчеканил Хьюго, скрещивая руки на груди.

— То, что приняла, спасибо, но другого отношения не жди, ведьма.

Я вздохнула, снимая платок с шеи и вытирая им лоб.

— Что-то твой суженый слишком злой, — сказала она, я подняла глаза на него. Я видела, как при этих словах он сжал кулаки, его злость готова была вырваться наружу.

Он мне никто. Я не хочу, чтобы меня что-то связывало с этим мужчиной, с этим волком, подумала про себя.

— Немая от рождения, али как? — спросила Ирма, я отрицательно покачала головой, сжимая губы. Не хочу говорить об этом.Не хочу вспоминать.

— Значит, испугалась чего-то, догадалась старая ведьма, словно видела меня насквозь, и я кивнула, опуская глаза, не в силах выдержать ее пронзительного взгляда.

Аура Хьюго внезапно стала давящей, сжала свои ладони, чтобы выдержать

— Как судьба играется-то с ним. Он ненавидит ведьм, а тут ты — сказала Ирма, и ее слова, вонзились в мое сердце.

— Ведуны ошиваются поблизости. Переждать вам надо будет, день-другой. Но не завтра идти, продолжала Глаша, и я послушно кивнула.

Хьюго это не понравилось, но перечить он не стал, стиснув зубы, ушёл, оставив меня с ней наедине. Я чувствовала, как его неприязнь давит на меня.

— У меня останетесь. Может, подобреет к тебе волчок-то, сказала она, кивая на дверь, за которой скрылся Хьюго. Я резко замотала головой, протестуя против самой мысли об этом.

Достала из сумки листок и карандаш, и пальцы мои дрожали, мысли путались, а сердце бешено колотилось в груди.

— Не хочу я быть его истинной.Страшно мне написала я дрожащей рукой, и Глаша усмехнулась, глядя на меня с пониманием, а затем, вытирая руки о подол платья, проговорила.

— Как звать то тебя, я слабо улыбнулась написав своё имя. Ирма расцвела прочитав.

— Красивое, как и ты сама, внезапно она взяла меня за руку.

— Судьба, девонька, штука такая. От нее не убежишь.

— И он не хочет тебя в истинные, да? — спросила Ирма, и я слабо кивнула, отпивая глоток горячего чая.

— Он ненавидит меня, а я боюсь его. Боюсь его силы, его ярости, его близости, которая обжигает и пугает одновременно.

Чай, горький с травяным привкусом, медленно согревал меня изнутри, но страх он никуда не уходил.

— Недолго осталось, продолжала говорить ведьма, странно глядя на меня, словно видела что-то, что было скрыто от моих глаз.

— Голос твой возвращать надо. Травы тебе дам. Окрепнет голосок-то твой. Будешь говорить, продолжала она, и у меня на глазах навернулись слезы надежды. Неужели это возможно? Неужели я снова смогу говорить?

— Он не придет. Давно его нет. Ничего не поможет, написала я на листке, а Ирма рассмеялась, ее смех звонкий и заразительный разнесся по маленькой комнате.

— Ты боишься, ведьмочка, а бояться должны тебя. Сила в тебе огромная,а ты прячешь. Ведьмы от огня веками бегали, а он твой. Слушается тебя. Волки тебе тоже не помеха, а истинный, она вздохнула, махнув рукой.

— Я не хочу быть его истинной, написала я, сжимая карандаш так сильно, что пальцы побелели.

— Я не хочу быть с ним, с этим волком, который ненавидит ведьм, который презирает меня.

Ведунья взяла меня за руку, и ее взгляд, проникающий в самую глубину моей души, заставил меня вздрогнуть.

— Боишься ты, вижу. Но не нужно. Скоро страх пройдет, ты сама это увидишь. Из-за страха голоса-то и твоего нет. Отголоски детства еще не прошли у тебя, прошептала она, и я вздрогнула от этих слов.

— Я говорю, что вижу. Голос твой мы вернем. Можешь не волноваться. Но довериться ты должна судьбе своей. Если так указала, значит, так тому и быть, сказала она,

Я задумалась над её словами, но поверить в это не решаюсь. Я и волк, покачала головой, сжимая ладони, что ногти впивались в кожу.

Не хочу, чтобы меня что-то связывало с ним, с этим волком ужасным, коварным, жестоким.

Вздохнула, качая головой.

Хьюго

Резко вскочив ото сна, я огляделся по комнате. Тусклый свет, проникающий сквозь грязные окна, лишь усиливал ощущение дискомфорта.

Я сжал край кровати, пытаясь унять нарастающий гнев. Злился на все, что происходит. Нужно лишь потерпеть, и скоро я избавлюсь от нее. А мысли все крутились около мышки, навязчивые, мучительные.

Меня не радовало, что я думаю о ней, что каждая моя мысль о ней.

Зажмурившись, я шикнул на своего волка, который довольно заурчал в ответ. Что спорить, когда запах ведьмы будоражит не только его, но и меня? От этого я и бешусь.

Я должен быть сильнее этой связи, должен выдержать. Ведьма не будет подле меня.

Я встал, разминая затекшие плечи. Кровать оказалась слишком маленькой, поэтому все тело ныло от неудобства.

Вдруг я услышал шум из соседней комнаты — тихие шаги и приглушенные голоса. Сжав зубы, я направился на шум, предчувствуя неприятный разговор.

Открыв дверь, я увидел старуху, которая копошилась около печки.

— Где ведьма? — грубо спросил я, сделав шаг к ней. Она усмехнулась, запрокинув голову.

— Чего так рано поднялся, волк? Поспал бы, ответила она, ее голос был спокойным, несмотря на мою агрессию.

— Я тебе вопрос задал, старая, отвечай! — крикнул я на нее, но она даже бровью не повела. А я начинал злиться, злость окутывала меня, не давая мне даже шанса сообразить, что мне делать.

Она молча поставила горшок на стол, вытирая руки об подол своего платья. Странно смотрела на меня, будто изучая и разглядывая. Что мне совсем не нравилось, и я почувствовал, как внутри закипает новая волна раздражения.

— А что, испугался, волк? — усмехнулась ведьма, и я почувствовал, как ярость кипит во мне. Эта бабка что, совсем не понимает, что злить меня не надо, а провоцировать тем более?

— Перед тобой Альфа, верный друг Альфы Вальтера, главы клана волков. Если ты не хочешь столкнуться с другой моей стороной, то тебе лучше сказать, где эта проклятая ведьма! — злобно прорычал я, чувствуя, как моя аура стала сильнее, окутывая нас обоих тяжелой, давящей энергией. Глаза старушки пристально наблюдали за мной, словно что-то ища в моих глазах, и это только усиливало мою ярость.

— Ведьм ненавидишь? — спросила она у меня, заставляя оскалиться.

— Если ты сейчас не скажешь, то я убью тебя! — угрожающе прорычал я, надвигаясь на нее. Но, казалось, её и этим не проймешь. Она оставалась такой же спокойной, словно мои угрозы не волновали её.

— Зол ты, что контроль потерял, — продолжала она, и ее слова вонзились в меня. Я сжал кулаки до боли, оскалившись.

— Не лезь в мою душу! — прорычал я, и в голосе моем звучала неприкрытая угроза.

Не успела она ничего ответить, как я сам увидел ту, которую искал.

Мышка с удивлением смотрела на меня. Она сглотнула, ее глаза расширились, а щеки покраснели. Она продолжала стоять на пороге, не решаясь пройти дальше. Повисла гробовая тишина, которая давила, обволакивая нас тяжелым, вязким воздухом.