Гаред осмотрел его ещё раз. Я каждый раз дергалась.

Сердце сжималось от каждого вздоха, от каждой тени на его лице. Этот вид причинял странную невыносимую боль в груди.

Я вздохнула, это неправильно чувствовать такие эмоции к нему, но ничего с собой поделать не могу. Внутри всё так тянется, так дрожит, так трепещет.

Он жив, это мысль давала облегчение, но то, что он без сознания угнетало.

— Что случилось, почему вы были в огне, слова Гареда потонули в моих мыслях.

Моё внимание было приковано только к Хьюго.

— Мэдисон, яопустила голову, чувствуя, как горячие слёзы скатываются по щекам. Смахнула их тыльной стороной ладони, но это было бесполезно – они текли сами по себе, выдавая моё смятение.

— На нас напали волки — начала я, стараясь говорить ровно, но мой голос предательски дрогнул, срываясь на полуслове.

— Нужно было что-то сделать.

— Огонь, я вызвала его сама, нужно было что-то делать против волков, я не знала как быть,мне нужно было защитить нас.

Со слезами на глазах взглянула на Гареда, надеясь, что он поймёт меня, что это всё только ради защиты.

— У него на спине рана, — продолжал он, его взгляд скользнул к перевязанному телу Хьюго.

Моё поведение, каждый мой жест, каждая интонация кричали о том, что я пережила. Это было невозможно скрыть.

— Ведьмы напали на нас, когда Хьюго спас меня — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от воспоминаний.

— Началась погоня, попали в него.

— Твой голос — Гаред звучал задумчиво, с оттенком недоумения.

— Как он появился?

Я молчала. Молчала, потому что признаться самой себе в истинной причине было страшно, не говоря уже о том, чтобы сказать это кому-то другому.

Осознание того, что мой голос вернулся из-за страха за Хьюго, причиняло какую-то новое щемящее чувство в груди, оно словно цвело, разрастаясь всё больше и больше.

Я закрыла глаза, ощущение слабости, которое всё ещё окутывало моё тело, нахлынуло новой волной. Каждый мускул ныл.

— Мы остановились у одной ведьмы по пути, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя это было непросто.

— Она дала мне специальные травы. Говорила, что я заговорю. Вот так и получилось.

Я облегчённо вздохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Это была полуправда, но сейчас она казалась единственным выходом.

— Не буду больше мучать тебя вопросами, Мэдисон, — услышала я его голос.

— Остальное спрошу у твоего истинного.

Его слова заставили меня вздрогнуть. Истинный.

Эта мысль была одновременно и утешительной, и тревожной. Я снова открыла глаза, чувствуя, как в груди зарождается странное смешение чувств: облегчение от того, что Гаред перестал настаивать.

От переживаний искусала свои губы. Волнение за Хьюго не уходило. Оно лишь усиливалось, становилось всё сильнее, пронизывая меня насквозь.

Сердце колотилось в груди с такой силой, будто пыталось вырваться наружу.

— Тебе нужно отдохнуть, Мэдисон. Ты еле держишься, да и поесть тоже необходимо,

попытался он мягко, но настойчиво увести меня.

— Можно я посижу здесь немного? — спросила я, взглянув на него с мольбой в глазах. Мои глаза, наверное, были полны отчаяния. Гаред странно смотрел на меня, потом на Хьюго, словно взвешивая что-то.

— Оставайся, — наконец произнёс он.

— Я прослежу, чтобы Илиану держали подальше от тебя.

Я благодарно улыбнулась ему, чувствуя, как в груди разливается тёплое облегчение.

Гаред оставил меня наедине с ним.

В этой внезапной тишине, нарушаемой лишь слабым, прерывистым дыханием Хьюго, всё остальное перестало иметь значение.

Мир сузился до этой комнаты, до этой кровати.

Осторожно, словно боясь потревожить хрупкий сон, я протянула свою дрожащую руку.

Кончики пальцев коснулись его ладони. Я осторожно сжала её,помня о словам Гареда.

Зачем? Не знаю. Просто мне это было необходимо.

Я не могла сопротивляться тому, что творилось со мной, этому неведомому, всепоглощающему чувству, которое я пыталась игнорировать, но которое сейчас захватило меня целиком.

Всё это боролось с моим собственным страхом и растерянностью.

Подсев ближе, заботливо поправила одеяло, накрыв его посильнее.

Я изучала его, вглядываясь в каждую черточку его лица. Гладя его ладонь, мои пальцы скользнули чуть выше, и взгляд зацепился за метку.

Мои глаза расширились от удивления. Я не ожидала, что она такая большая.

Она словно жила своей жизнью, расцветая на его коже, охватывая всю руку, плавно переходя к плечу. Узоры.

Как же они были красивы. На мгновение вся тревога и боль отступили, сменившись тихим, почти благоговейным интересом. Это было завораживающе – не просто рисунок.

Повинуясь какому-то неведомому, глубокому чувству, я провела пальцами по его руке, осторожно, но уверенно очерчивая каждый изгиб этой удивительной метки.

Опомнившись отдернула ладонь. Нужно помнить, что скоро моё пребывание здесь закончиться, как и наше общение.

Моё нынешнее поведение, это всего лишь благодарность за то, что он помог мне. Только и всего.

Пыталась утешить себя этим, но в глубине своей души не верила ни единому своему слову.

Помнить, я должна помнить, сжала свою левую руку, чувствуя как метка заболела отдаваясь тупой болью, словно не соглашаясь.

Хьюго

Сквозь пелену боли, сквозь темноту, в которой я, кажется, провалился, мне с неимоверным усилием удалось открыть глаза.

Челюсть была сжата так сильно, что, казалось, вот-вот треснет. Жгучая боль на спине пронзила всё тело, заставляя тело стонать, но я игнорировал её.

Я попытался приподняться, опираясь на что-то твёрдое. Мой взгляд метался по комнате, пытаясь сфокусироваться.

Мышка. Мысли о ней, об этой упрямой, ведьме, заставили меня подняться, несмотря ни на что. Где она? Что с ней?

— Лежать! — Голос Гареда, резкий и властный, заставил меня вскинуть голову. Он стоял рядом, его лицо было нахмурено.

— Куда собрался? Ты ранен, — добавил он, и я скривился от его слов, опираясь спиной об изголовье кровати. Боль пульсировала, напоминая о себе.

— Где мышонок? — прохрипел я, шепча это слово, которое сейчас было для меня единственным смыслом.

Только это имело значение. Знать, что с ней всё хорошо, что она цела.

Ведь я почти ничего не помнил. Что было дальше? Отключился, мать вашу! Оставил её одну, в этом аду.

Эта мысль бесила, доводила до исступления. Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

Только одно я помнил отчетливо, только одно не давало покоя, распирая изнутри.

Её нежные прикосновения к моим губам. Я до сих пор ощущал их, словно это было только что.

Сглотнул, еле сдерживая себя от нетерпения

Может это мне приснилось, может ничего не было. Тогда почему, когда я очнулся на миг, её лицо было так близко к моему.

Почему она часто дышала и с опаской в глазах смотрела на меня.

Эти вопросы не давали покоя, заставляя злиться ещё больше. Я продолжаю думать о ней.

— Твоя истинная в порядке, — произнес Гаред, и я с тревогой впился в его взгляд.

— Но тоже пострадала. Её резерв пока ослаб из-за того, что использовала слишком много своих сил.

— Он нахмурился, словно вспоминая что-то неприятное, и оскалился.

— Она применила огонь? — спросил я, пытаясь удержать свой собственный гнев.