— Мне не нужна истинная, ясно. Я избавлюсь от этой связи, и пусть она идёт на все четыре стороны. Мне она ни к чему. Если я решил, значит так и будет, строго и грозно сказал ей, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. Вижу, что она поджимает губы, явно не соглашаясь со мной, её взгляд полон печали.

А внутри меня бурлит огонь, ведь её слова задели, задели ещё как, хотя не должны были. Не думал, что так будет. Неужели я ошибался в ней изначально, неужели не разглядел эту чистоту, про которую она так говорит? Мой волк довольно заурчал где-то в глубине души, я же шикнул на него, пытаясь усмирить.

Мне должно быть плевать, хоть и сердце ноет из-за своих слов, но я поступаю правильно, ведь она не должна меня волновать. Не должна. Это ведьма, а ведьмы – зло. Но что-то внутри меня не давало покоя, что-то шептало, что Ирма рава.

—Слышала я, что альфа северных земель с ведьмой, я усмехнулся, вспоминая брата. Логана не видел несколько недель, после того, как он уехал. Наши пути разошлись. Он нашёл свою ведьму, когда я уехал на поиски.

— Это мой брат, мои слова заставили её глаза округлиться, ведь она явно не ожидала этого услышать. В её взгляде промелькнуло удивление.

— Брат твой с ведьмой, значит? И принял ли ты её? — она прищурилась,

Я же вспоминаю всю боль брата, которая была, их страдания.

— Она мне как сестра, ведь доказала, что достойна. Я долго буду помнить безжизненный взгляд друга, когда он её еле спас, еле вытащил из лап смерти. Это не забудется, я видел как ему больно, и только из-за любви к нему принял её— я сжал нож посильнее, срезав часть картошки, ощущая, как мои пальцы сжимаются до боли.

— Достойна, значит, а Мэди наша не достойна быть подле тебя, в её глазах я увидел намёк на сочувствие, но я не нуждался в нём.

Я оскалился.

— Мы вместе с ней решили, что эта связь нам не нужна, поэтому не лезьте, строго отчеканил я.

— Упрямый, до чего же упрямый. Ну ничего, судьба сбавит с тебя эту спесь, потом ещё жалеть будешь.

— Проклинаете? — я наклонил голову, чувствуя.

— Я ведунья, сынок, она отрицательно покачала головой.

— Видеть могу, не всё, но могу. И разглядела в ней чистую душу, не виновата она, ни в чём. Ты обвиняешь зря её.

— Твой брат молодец, её голос смягчился, и я почувствовал, как гнев немного отступает. — Слышала я эту историю. Жалко истинную его, что так поступили, так бесчеловечно. Но они смогли всё пройти, раз сейчас вместе, сказала она мне, и в её словах звучало искреннее сочувствие.

— Она детей не может иметь, Логан уже не знает, что делать. Разве это счастье? — выпалил я, поддавшись вперёд.

— Ты не понимаешь, сынок,её усмешка снова появилась на лице, оскалившись.

— Твой брат, видно, видит больше, чем ты.

— И глава твой Вальтер, также с ведьмой своей союз составил, хотя он ваш глава.

— Они смирились с этим. Я же не намерен. Так что прекрати говорить о моих близких. Я принял их, сделал то, чего они хотели, но никто не сможет залатать мою боль здесь. Думаете, легко было мне, когда я отца потерял, а мать, истинного своего.

У неё душа умерла, только мы с Логаном держали её. Только из-за нас она продолжала жить, её глаза каждый день были красные. Я, думаете, хотел это видеть? Мой отец должен был научить меня обороту, должен был передать все свои знания.

А мы всё сделали сами, его не было в моей жизни. Мама одна растила нас. Я же не мог смотреть на это и мириться с тем, что эти ведьмы продолжают убивать ни в чём не повинных людей. Мне хватило. Я пообещал себе, что отомщу, значит, сделаю это. И никто меня не остановит.

Даже истинная моя. Она знает, что её тёте не жить, я сделаю всё для этого, ясно.

Я откинул нож, вставая. Стул с грохотом упал на пол. В дверном проёме я заметил мышку. В глазах ведьмы появились слёзы, она с волнением смотрела на меня. Мне не нужна была ничья жалость. Ничья. Тем более той, чья тётя это всё совершила. Я вышел в коридор, садясь на пол. Воспоминания душили.

Но меня это не волновало. Я снова окунулся в детство, в тот день, когда его не стало, когда я увидел взгляд мамы и всё понял. Хотя не должен был, ведь был ещё слишком мал. Но дотукал, сообразил. Жизнь моя прервалась. Я не могу с этим смириться.

Мэдисон

Слова Хьюго о его родителях эхом отдавались в моей голове. Я зажмурилась, пытаясь заглушить эту боль. Я слишком хорошо знала, каково это – потерять родителей. От этого становилось только больнее. А еще узнать, что во всем виновата моя тетя.

Я закрыла лицо руками, тяжело вздохнув. Я была не готова ко всему этому, но что-то заставило меня выйти и услышать его историю, почувствовать боль в его голосе. Мое сердце сжималось от сочувствия, внутри все жгло огнем.

Я не знала, как реагировать, ведь не должна была так остро переживать его боль. Но, похоже, наша связь заставляла меня чувствовать все это так сильно.

Я взглянула на Хьюго. Он часто дышал, нервно курил, зло выдыхая клубы дыма. Я знала, что моя компания сейчас ему не нужна, но все равно оставалась рядом. Осторожно села рядом с ним, не зная куда себя деть.

Сглотнула, пытаясь проглотить образовавшийся в горле ком. Хьюго неожиданно посмотрел на меня, и мое сердце ушло в пятки. Его взгляд был таким пронзительным, словно он пытался заглянуть в самую глубь моей души, увидеть все мои тайны и страхи. Я отвела взгляд, уставившись на свои ноги, лишь бы не встречаться с ним глазами.

— Думаешь, мне нужна твоя жалость, мышка? – Его слова больно кольнули меня. Я пришла к нему, чтобы поддержать, но он, похоже, этого не понимал. Неужели его боль настолько сильна, что он продолжает так злиться на меня?

Достав листок бумаги, я начала выводить слова, но моя рука дрожала, и буквы получались неровными, корявыми.

— У меня тоже нет родителей, я сирота при живой тете. А у тебя хотя бы жива мама, которая любила тебя, оберегала. Когда я такую любовь, даже малейшую, не успела получить, показала я ему написанное, не поднимая глаз. Я знала, что увижу в его взгляде – злость и презрение. Презрение к тому, что я посмела сравнить себя с ним, поставить себя на один уровень, хотя не имела на это права.

Он молчал, но его аура словно заполнила все пространство вокруг, подавляя меня своей мощью.

— Ты хочешь разорвать эту связь, я противится не буду. Но давай как-то мирно существовать, уважительно относиться к друг другу, я понимаю, что тебе тяжело, но,и мне тоже, показала ему написанное.

— Поэтому я хочу тебе помочь, только вместе мы сможем найти выход из этой ситуации. Но я прошу потом отпустить меня.

Он усмехнулся, читая мои слова, но листок в его руке сминался, сжимался так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— Хочешь мне помочь в этом? – спросил он, и я быстро закивала головой, видя, как он нервно взъерошил свои волосы.

— Хочу, чтобы наши пути разошлись, волк. Я спокойно заживу где-нибудь на окраине, в маленькой деревушке, где меня никто не будет знать, где я буду в безопасности, а ты достигнешь своей цели, написала я, чувствуя, как страх и надежда переплетаются в моей груди.

Он закурил, и я заметила, как заходили желваки на его лице.

— Не переживаешь за свою тетю? – спросил он, сплевывая в сторону.

Я скривилась от его поведения. Он вел себя слишком развязно, вызывающе. Меня учили, что мужчины так себя не ведут. Но он был другим. Наглым, дерзким. Тем, кто не боялся смотреть прямо в глаза, хотя у нас это было запрещено. Этот взгляд он обжигал, пугал, но в то же время странным образом притягивал.

— Она хочет уничтожить меня. Ей нет до меня дела. Если я буду жить тихо, моя сила не достанется ей значит, будет меньше жертв, написала я, глядя на свои руки, сжимая их в кулаки. Внутри меня все сжималось от горечи и безысходности.