Я вновь подняла голову, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

— Хочешь встретиться с моим зверем? — попыталась я оттолкнуть его, но мои руки скользнули по его крепкому телу, не найдя опоры. Тщетная попытка.

Меня захлестнула волна обиды. Почему он так себя ведёт? Почему злится на меня, если сам отстранился? Почему такой невыносимый, такой наглый?

Слезы подступили к глазам, но я сдерживалась, не желая показывать ему свою слабость.

Он резко развернул меня к себе спиной, прижимаясь всем телом, его руки сжали мою талию.

От его прикосновений по телу пробежали мурашки.

«Почему он так делает?» — билась в голове мысль.

Я ведь невинная девушка, я ничего в этом не понимаю.

Не понимаю, как вести себя с мужчиной, когда он разозлен, когда его руки обжигают, когда его глаза проникают в самую суть моей души.

— Ждала меня? Ночи не спала?Думала обо мне— его вопросы были совершенно неуместны, они лишь усиливали моё смятение.

Тем временем, голоса его людей, доносившиеся издалека, становились громче. Они смеялись, их смех звучал насмешливо, явно забавляясь нашей ситуацией.

Мы стояли там, у всех на виду, и каждый, казалось, видел это странное, необъяснимое притяжение, витавшее между нами.

Его было невозможно не заметить.

Мои плечи поникли, я опустила голову, ощущая, как по щекам катятся горячие слезы. "Я выдержу, выдержу, смогу," — шептала я себе.

— Почему ты не сказал, что Захарий приедет? Почему вчера не сказал мне это? — мой голос сорвался на шепот, слова растворялись в воздухе, полные боли и обиды.

Я чувствовала, как его рука сжимает меня сильнее, как он прижимается ещё ближе, словно пытаясь защитить от чего-то.

Это было так неприлично, так вызывающе.

Мне никогда не было так горячо, так уязвимо. И теперь, когда я задала самый важный вопрос, он молчал.

Но я чувствовала, как его дыхание касается моей шеи, как его тело подрагивает, как дрожит он сам.

Зачем он трогает меня, если скоро всё закончится? Зачем держит, если я не буду его? Если он откажется от меня? От нас?

— Это моя проблема, тебя не должно волновать, — его слова прозвучали грозно и властно, как удар.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

Почему он такой жестокий? Почему его слова ранят так сильно, когда каждое его прикосновение кричит об обратном?

Молчу, ощущаю как он вдыхает в мои волосы.

— Почему одна вышла, почему никого не позвала, говорил он, я сглотнула, осознавая, что и правда поступила глупо.

Развернулась, смотря ему в грудь. Нужно прекратить так стоят рядом с ним, это неправильно и невозможно. Мы невозможны. Я должна это помнить.

Но сердце отказывается от этого,отказывается принимать. Оно уже принадлежит ему.

Он прижался ко мне, так смотря в мои глаза, что весь воздух из лёгких выбивается. Я дрожу из-за него, сама не своя.

А после вчерашнего, после вчерашнего боюсь, что это вновь повториться. Боюсь, что он вновь решится на это, тогда я не выдержу, не смогу

Закрыла глаза, ощущая его дыхание на своём лице, ощущая его близость. Моё сердце трепещет в груди, то и дело вырвется наружу.

Порывисто дыша, я ощущала, как тяжело мне становится, как горло болит всё сильнее и сильнее.

Слабость окутывала моё тело, и я инстинктивно схватилась за него, прижимаясь, чтобы удержаться на ногах.

Но даже они дрогнули под напором накатывающих ощущений.

Голова странно кружилась, мир вокруг стал расплывчатым. Я бы упала, если бы его руки не успели подхватить меня.

Наши глаза встретились, и в его зрачках я отчётливо увидела волнение, отражение моего собственного.

— Гареда сюда живо! — его крик пронзил воздух, но я уже не совсем могла сосредоточиться.

Я вновь схватилась за грудь, где всё сжималось, полностью, ощущая жар и такую сильную боль, что едва не застонала.

Меня резко подняли на руки. Я чувствовала, как меня несут куда-то, и уткнулась лицом в шею Хьюго, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах.

Это давало мне небольшое облегчение, а его руки, сжимали меня сильнее.

Хьюго

Я посадил её на кровать, сам же тяжело дыша, наблюдаю, как она резко побледнела, хватаясь за грудь.

Её голос. Черт возьми, я не ожидал услышать её голос! Тоненький, нежный и такой завораживающий.

А когда она произнесла моё имя, это окончательно добило меня. Добило так, что я едва сдержался, чтобы не сорваться. Я хочу ещё раз услышать, как она произносит моё имя.

— Что стряслось? — Гаред тут же появился, я выругался сквозь зубы. Я не мог совладать с этими странными, незнакомыми эмоциями. Я волнуюсь за неё, черт возьми, волнуюсь! Хотя должен держаться от неё подальше.

— Осмотри её, — приказал я ему, сам же отвернувшись к окну, закурил, чтобы выпустить пар, унять бурю, бушующую внутри.

— Что беспокоит? — Гаред начал расспрашивать её, внимательно наблюдая. Сам же бросил на неё взгляд, видя, как тяжело ей даётся говорить, как она пытается, но с трудом подбирает слова, словно каждое из них стоит ей неимоверных усилий.

— Мне больно, здесь, — прошептала она, указывая на грудь.

— Я же говорил тебе не напрягать своё горло, — бросил Гаред, обращаясь к ней, и я тут же уставился на него вопросительно.

— Ты знал, что она заговорила, и молчал? — Злость захлестнула меня. Я единственный, кто не знал, единственный, кого не предупредили.

— Мэдисон просила, — ответил Гаред, и мои глаза тут же нашли её. Она сглотнула, зажмурившись, стала кашлять.

— Может, ты просто притворялась? — не удержался я, и тут же получил от неё возмущённый взгляд.

— Я не притворялась! — подала она свой тоненький, но такой завораживающий голосок. Меня просто штормило. Это такой красивый голос, черт возьми.

— Сомневается истинный твой, — усмехнулся Гаред, — но ничего, потом, как всё пройдет, ещё будешь бегать от него.

Эти слова, полные скрытого смысла, лишь усугубили мою растерянность.

Я смотрел на неё, на её дрожащие губы, на блеск слез в её глазах.

Наши взгляды столкнулись, и я увидел, как её глаза расширились от испуга.

Я усмехнулся, вспоминая вчерашний поцелуй. До сих пор ощущаю её вкус, хочу ещё, чего скрывать.

Сжал подлокотник с такой силой, что костяшки пальцев побелели, стоило только подумать о ней.

Какой она была вчера, как испугалась, растерялась, и всё это из-за меня.

Но в то же время как она отвечала на мой порыв, с какой нежностью это делала. Что это может значить, почему не оттолкнула, почему не ударила, а ответила.

Первый поцелуй забрал, он принадлежит мне. Никто до меня не целовал её, никто не прикасался к ней.

Сегодня я еле сдержался, чтобы не заткнуть её. Хотелось впиться в её губы до потери сознания. Хотелось показать, что мне перечить не надо.

Не устоял перед ней, хотя должен был не подходить, её глаза и я погиб.

Погиб от того, что она имеет надо мной такую власть.

Я оскалился, пытаясь отогнать эти мысли, которые сводили меня с ума.

— Я в порядке Гаред, не нужно меня осматривать, просто голова закружилась, как-то задумчиво произнесла, пытаясь она противиться вновь.

— В тот раз у тебя горло опухло, видно, после того как ты закричала, повредила связки, — произнёс Гаред, и мои глаза тут же впились в неё.

— Кричала? — переспросил я, наблюдая, как она закрывает глаза.

Я же даже не узнал подробности, как она справилась одна, когда я отключился, как смогла выдержать. А узнавать это всё сейчас.

— Голос возник при сильном волнении. Она закричала, не ожидая, что он появится. А он внезапно появился при сильном страхе, как и во время его потери, сказал Гаред.

Мэди вздрогнула от этих слов, тяжело вздохнула, закрывая лицо руками и качая головой.