В следующую секунду воздух вокруг меня задрожал, и языки пламени, яркие и живые, вспыхнули на тяжёлой занавеске, затем на второй, третьей, пожирая ткань с шипящим звуком. Огонь танцевал, отражаясь в её глазах.

— Аа, — прошипела Миранда, её глаза горели диким, хищным блеском, но уже не гнева, а торжества.

— Значит, уже привязалась к нему! — Вновь её рука вцепилась в моё лицо, её пальцы сжались на подбородке ещё сильнее, чем раньше, сдавливая кости, причиняя нестерпимую боль. Я едва могла дышать.

— И где же этот волк? Где он, когда ты здесь? — её голос был полон насмешки, и мои глаза отчаянно метались по комнате, ища хоть какой-то выход, хоть кого-то, кто мог бы помочь. Паника нарастала.

— Мои люди могли добить его, Мэдисон. От него ничего не осталось бы, — её слова, полные яда, пронзили меня насквозь.

Я дёрнулась, судорожно вдохнув, только представив эту жуткую картину, как его тело лежит где-то и ничего не осталось. Сердце сжалось от ужаса.

И тут же — новый удар по лицу, резкий, хлёсткий, оглушительный. Мир завертелся, размылся. Я упала на пол, тяжело ударившись коленом, и пыль поднялась вокруг меня, оседая на лице. Я отказывалась воспринимать происходящее, оставляя лишь звенящую пустоту и жгучую боль.

— Тея, — я вздрогнула от её голоса, еле поднявшись на ноги, чувствуя, как каждый мускул протестует.

Сжимая ладони до белых костяшек, я убрала выбившиеся пряди волос за ухо, исподлобья смотря на неё, стараясь скрыть дрожь, пронизывающую моё тело.

— Волк был замечен, — она произнесла это с такой злорадной улыбкой, с таким наслаждением, что у меня внутри всё похолодело. Её глаза горели торжеством, когда она смотрела мне прямо в душу.

— Нет, госпожа, вклинился голос Теи, которая стояла чуть в стороне.

— Джерр говорил, что волка поблизости не видели, зато слышали скулёж. И грохот падающего дерева.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами все поплыло,отчаянно отгоняя эти слова.

Нет! Хьюго не мог так погибнуть! Он же обещал найти меня, значит, он не мог, просто не мог? Сердце стучало как бешеное, готовое вырваться из груди.

— Твой волк, может, лежит и умирает, или же уже сдох, — Миранда посмеялась, низким, гортанным смехом, который эхом отозвался в комнате. А за ней посмеялись и её люди, поддерживая свою госпожу, их мерзкие ухмылки заставили меня сжаться.

Не смешно было только мне.

Лицо горело от пощёчины, душа кровоточила от её слов. Я боюсь, правда беспокоюсь за него, до глубины души.

За эти несколько дней он стал мне ближе, я даже прониклась им.

А теперь осознавать это всё, эту возможность, что он погиб, чтобы спасти меня.Это было выше моих сил, рвало меня на части.

Рука с меткой заныла, прострелило острой болью, давая о себе знать. Кожа на ней горела, пульсировала.

— Зато я вижу, как твоя сила стала ещё могущественнее, — она вновь окинула меня взглядом, уже с оттенком расчётливого интереса.

— Хоть какой-то прок от твоей беготни.

Я глубоко, судорожно вздохнула, закрывая глаза на миг, пытаясь собрать воедино разлетевшиеся мысли, унять дрожь и не дать ей увидеть, как сильно меня ранит каждое её слово, каждая насмешка.

— Теперь мы точно закончим с твоей силой, и никто на этот раз нам не помешает! Стража!

Я вся сжалась, когда она это сказала, каждое слово обжигало, как раскаленное клеймо. Холодный озноб пробежал по спине, отрезвляя, но и парализуя.

— Твоя сила станет источником моего благополучия! Я стану могущественнее, сильнее! Твоя магия поможет оживить древних существ, которые будут служить мне!

Мечтательно, с почти безумным блеском в глазах произнесла она, словно видя перед собой эту картину. Её алчные глаза горели.

— И тогда я уничтожу клан Вальтера с корнями! Буду править всеми этими землями! Они будут моими!

Её ужасный, сумасшедший смех заставил меня зажмуриться, пытаясь отгородиться от этого кошмара.

Я стала отчаянно качать головой в стороны, стоило её охране, двум громилам, подойти ко мне.

Я брыкалась, царапалась, металась. Ведь теперь меня ничто не спасёт от этих злых, отвратительных умыслов.

Меня подхватили под руки, крепко, больно. Но в этот момент в голове пронёсся совет Хьюго.

Кровь ударила в голову.

Я, собрав последние силы, наступила на ногу одному из стражников, тот не ожидал этого,толкнула его что есть мочи.

У второго, не успевшего среагировать, я выхватила меч, поставила его перед собой, пытаясь защититься.

Я дрожала от страха. Лицо моей тёти перекосило от ярости, превратившись в искаженную, страшную маску.

Я стала медленно, осторожно отходить к двери, каждый шаг давался с трудом, каждый мускул был напряжён до предела, надеясь на чудо, на спасение.

— Положи оружие на место! — гаркнула тётя, её голос был похож на рык разъяренного зверя, который вот-вот бросится в атаку.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как слёзы жгут глаза, и отчаянно думала про себя ещё немного, ещё немного, только бы дойти, только бы открыть эту чертову дверь.

Глаза моей тёти странно загорелись, словно в них вспыхнуло неземное, зловещее пламя, а в следующую секунду я почувствовала мощный, невидимый удар, который отбросил меня, пошатнул до основания.

Боль пронзила всё тело, выбив воздух из лёгких, и я рухнула.

— В следующий раз нужно быть повнимательнее, Мэдисон, — голос Миранды звучал теперь спокойно, с оттенком торжествующей жестокости.

Меня тут же подхватили чьи-то руки, а голова стала нестерпимо кружиться, мир расплывался в тумане, уходил из-под ног.

— К Элиоту её живо! — Последнее, что я услышала, прежде чем не отключилась, погружаясь пугающую темноту.

Хьюго

​​​Прислонившись к холодной, шершавой стене, я старался дышать ровно, незаметно, когда мимо меня проходили люди Верховной, их шаги отдавались гулкими отголосками в мрачном коридоре.

Не выдать, главное — не выдать себя. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу, но я держал его в узде.

Мне хватило неимоверных усилий, чтобы найти её. Зажмурившись, я вдохнул поглубже. Её запах, он витает здесь, тонкий, едва уловимый, но такой родной. Именно благодаря ему я здесь, он ведет меня.

Не сдался. Пришёл за ней.

Я усмехнулся, сильнее прикрывая голову капюшоном, стараясь слиться с мраком, не выделяться из этой серой, безликой толпы.

Любой взгляд, любой подозрительный жест мог стать последним. Ещё люди, они шли и шли, бесчисленной вереницей, и я сжал челюсть от злости и нетерпения, готовый разорвать их на части.

Найти, вот что было для меня главным, найти и увезти её отсюда, подальше от этой мерзости, от этих людей.

— Как она может её терпеть? — прислушался я к разговору двух женщин, чьи голоса, шипящие и ядовитые, буквально впивались в меня. Я медленно, стараясь оставаться незамеченным, последовал за ними, их слова жгли, словно раскаленные угли.

— Я бы за это вообще убила бы! — сказала вторая ведьма, её голос был полон ярости и презрения.

— Связаться с волком, это же надо. На такую низость пойти.

— Может, этот волк такой привлекательный, что у неё нашей невинной Мэдисон дрогнуло сердечко? — подхватила первая, её смешок был противным.

— Ты же знаешь, что она тут никого не видела. А на воле пустилась во всё тяжкие. Их гадкие, мерзкие слова буквально врезались в меня, обжигая душу.

Руки сами собой сжались в кулак, костяшки побелели от напряжения. Ярость затопила меня, ненависть к ним, к их гнилым языкам, которые оскверняли её имя, её честь.

— Ещё одна волчья подстилка, — внезапно раздался мой гортанный рык, полный злобы и презрения.