— Поедешь на мне. Так будет быстрее, его слова прозвучали как приговор. Поняв, что мне придётся ехать на волке, ощутить его дикую, первобытную мощь под собой, я испугалась ещё сильнее. Отрицательно качая головой, я чувствовала, как слезы подступают к глазам. Я не хочу этого! Как же ему донести, что я не выдержу, что не смогу видеть это, ощущать его так близко, чувствовать его силу, его сущность. Не хочу видеть волка, не хочу, не смогу совладать со своими эмоциями, я уже не могу, ведь сразу стала трястись только от осознания.

Его глаза стали суровее, челюсть сжалась так, что я увидела, как напряглись мышцы. Он грязно выругался, закрывая глаза на мгновение, словно пытаясь смириться с моей упрямостью.

Я же чувствовала, как слезы медленно катятся по щеке, оставляя за собой горячие следы. Ком сдавило горло, сердце забилось быстрее. Я не понимаю, как это произошло, но вдруг что-то загорелось. Большое, яркое пламя окутало внутренний двор замка, одна из телег загорелась, словно в ответ на мой страх, на мою беспомощность. Моя сила вышла из-под контроля, как только страх взял верх надо мной.

Его люди бросились тушить огонь. Хьюго вновь коснулся меня.

Его руки крепко легли на мои плечи, и я почувствовала, как моя сила, бушующая и неуправляемая, стала подчиняться, как она послушно вернулась под его контроль. С недоумением я смотрела в его глаза. Я была опустошена, но в то же время чувствовала странное облегчение.

— Ещё раз такое повторится, грубо прорычал он, наклонившись ко мне так близко, что я чувствовала жар его дыхания.

— Сэм, подготовь двух лошадей, произнес он, обращаясь к одному из своих людей, но не отводя от меня взгляда. Он смотрел пристально и изучающе, словно хотел что-то найти в моих глазах, что-то понять, что-то увидеть. Я смахнула слезы, не зная,что сделать.

— Контролируй себя ведьма, видеть твои слезы последнее, что я хочу, тебе стоит смириться, поняла, грубо потряс он меня за плечи. Отмахнулась от него, отходя на расстояние. Так мне было легче перевести дыхание. Взглянула на свои руки, ведь не понимаю почему моя сила ведёт себя так, почему рядом с ним я чувствую как она слушается меня, хотя всё время я ощущаю жар в груди, который до поры до времени вырвется наружу, и я боюсь, что не смогу совладать с моим огнём.

Хьюго

Малина.Этот запах, сладкий, дурманящий, пьянящий. Сжал кулаки, отгоняя это дурацкое наваждение.

Её глаза опять на мокром месте, сама она трясется, то и дело упадёт.

— Ты поняла меня, подал свой голос, который заставил её вздрогнуть. Её глаза расширились ещё больше, взбесился, злясь на нашу ситуацию. Как же она мне надоела, как же я хочу избавиться от неё.

Сэм привёл коней, выхватил поводья, резво запрыгнув на лошадь, которая подо мной заржала. На мне было бы куда быстрее.

Она топталась на месте, ломала свои руки в волнении. А я хочу её придушить, ведь терпеть её рядом уже нет никаких сил. Каждое прикосновение к ней разжигает внутри пожар, который я еле подавляю.Чувствует ли она это, а хотя, мне совершенно плевать.

Закурил, ожидая, когда мышка соизволит додуматься сесть на чёртову лошадь, чтобы наконец-то двинуться в путь. Моё терпение было на исходе, с силой намотал на кулак поводья, чтобы успокоиться. Но в том то и дело, что я на грани, на грани того, чтобы не накинуться на неё.

Эти глаза огромные, испуганные.

Ведьма, зарычал, выругавшись. Что ещё нужно этой ведьме, если я всё условия ей предоставил. Перешёл через себя, но делаю всё, чтобы она ни о чем не заикнулась. Чего ещё ей не хватает.

Чего она может бояться. Спрыгнув с коня обратно, оказался около неё. Она вздрогнула, стоило мне подойти к ней. Схватив ее за руку, я наклонился к ее уху, мое дыхание, горячее и прерывистое, коснулось ее кожи, вызывая мурашки.

— Долго будешь меня испытывать? — прорычал я, чувствуя, как клокочет ярость внутри.

— Думаешь, сопли тут развела, я проникнусь? я встряхнул ее, не в силах сдерживать раздражение.

— Чёрта с два это будет. Я волк, помни об этом. Я окинул ее оценивающим взглядом, мои глаза, наверное, горели недобрым огнем. Ее глаза сузились, она стала дышать чаще, сильнее сжала мою руку, пытаясь вырваться. Но мне было плевать. Ее сопротивление только разжигало мой гнев.

— Если не залезешь, пойдешь пешком, бросил я, видя ее упрямый взгляд. Она, как всегда, подняла подбородок, откидывая мою руку с демонстративным вызовом.

Следующее ее действие разозлило меня еще больше. Удар! Ее ладонь врезалась мне в щеку. Моя щека горела, а ее глаза неистово испепеляли меня. Она. Посмела. Ударить. Меня. При. Моей. Стае. Это было последней каплей, последней чертой, которую она переступила.

— Тебе лучше бежать, мышка, прорычал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Такое я не прощаю. Я видел, как страх заставляет ее глаза метаться по моему лицу, как она судорожно стала отходить назад, пока не поняла всю серьезность моих слов. Ринувшись к воротам, которые были распахнуты, она бросилась наутек. Я дал ей фору в пять секунд, наблюдая за ее удаляющейся фигурой.

Смешки за моей спиной усилились, но даже это уже не волновало меня. Наказать и догнать – вот что сейчас имело значение.

Ринувшись за ней, я почувствовал, как инстинкт взял верх. Она не убежит. Я просто не дам ей этого сделать. Мышка не успела далеко убежать.

Она обернулась, встречаясь с моими разъяренными глазами. Я оскалился, демонстрируя клыки, нагоняя ее. Ее плащ развевался на ветру, как и ее волосы, а запах, этот божественный запах, от которого можно было сойти с ума, витал в воздухе, сводя меня с ума. Нагнав ее, я перехватил ее за талию, жестко и мощно прижимая к своей груди. Она стала брыкаться, но это лишь разозлило меня еще сильнее.

— Неужели ты правда думала, что успеешь сбежать? Грозно сказал я, сжимая ее сильнее в своих тисках. Ее тело дрожало в моих руках, попытки вырваться были тщетны, я держал крепко, ощущая биение ее испуганного сердца.

Я развернул ее к себе лицом, мои глаза впились в ее. Я видел все ее отчаяние, всю боязнь за свою жизнь, отражавшуюся в ее широко распахнутых глазах. И эта девушка должна была стать моей, моей истинной, которадаже не достойна моего взгляда, не то что находиться рядом.

Грозно прижал ее к ближайшему дереву, ее спина уперлась в шершавую кору. Она ахнула, ее глаза широко распахнулись от испуга.

— Твои выходки меня достали!

Крикнул я, чувствуя, как злость, как бешенство захлестывает меня, волной накатываясь на берега моего самоконтроля.

— Я не мальчик, помни, кто перед тобой! Может, наконец, дойдет после этого. Я почувствовал, как она вздрогнула, ее тело напряглось, и она попыталась оттолкнуть меня. Я перехватил ее руки, закинув их над ее головой, прижимая к стволу дерева. Она вся задрожала под моим взглядом, который не сулил ей ничего хорошего, мои глаза, наверное, пылали первобытным огнем.

Мы смотрели друг на друга. В ее зеленых глазах, которые тоже не давали мне никакого покоя, я видел страх, но еще и решимость, эту искорку непокорности, которая одновременно и раздражала, и манила.

Хоть она и не могла говорить, но словно по одному ее взгляду я мог понять, о чем он. Разве такое возможно? Я потряс головой, прижимаясь всем телом к ней, чувствуя тепло ее тела, ее слабое, но упрямое сопротивление. Ее глаза забегали по мне, исследуя, пытаясь понять. Боится, я вижу, что боится. Думала ли она, что такой выходкой только сделает хуже? Что я не потерплю истерик, не потерплю ничего. Тем более, когда это делает ведьма.

Она еще раз попыталась меня оттолкнуть, но ничего не вышло. Как и выходка с ее ногой. Я успел перехватить ее, когда она пыталась ударить меня. Усмехнулся, сжимая ее колено, чувствуя, как оно напряжено под моей рукой.