А мышка, мышка рушит всё.

Мышонок жмётся ко мне, её руки крепко сжимают мою шею.

Зажмурился, ощущая как мой волк виляет хвостом, как он доволен, что его пара так реагирует. А сам я не понимаю, что делаю, потом, всё потом.

Я осторожно отстранился от неё, видя, как она странно смотрит на меня.

Такой взгляд, что проникает прямо в душу, будто она не верит своим глазам, будто ждёт, что я здесь.

Её ресницы быстро хлопали, глаза красные, опухшее лицо.

Вновь взял её лицо в ладони, чтобы выяснить всё, чтобы понять, что здесь творилось.Она не сопротивлялась, хотя вздрогнула от моего прикосновения. Неужели доверяет мне.

— Они что-нибудь успели тебе сделать, спросил я, мой голос стал грубее, резче, потому что я злился.

Злился на себя, что мог опоздать, что её могли обидеть.

Она шмыгнула носом, вытирая глаза от слез тыльной рукавом от платья, словно ребёнок.

Затем отрицательно покачала головой.

Я с облегчением выдохнул, нервно усмехаясь, чувствуя, как напряжение постепенно отступает, но не полностью.

Её губы тронула слабая, грустная улыбка, от которой моё сердце сжалось ещё сильнее.

Эта улыбка была полна боли, пережитого страха, но в ней проскальзывала и нежность.

Мэдисон

Его глаза. Они прожигали меня насквозь, , вызывая волну мурашек, пробежавших по всему телу. Я не знала, как реагировать, как себя вести.

Мой разум был в тумане, сердце бешено колотилось.

Он пришёл. Неужели он действительно пришёл за мной?

Его взгляд, такой пристальный, такой изучающий, словно он искал что-то во мне, словно видел меня впервые.

Я тоже смотрела на него, не веря, что он действительно здесь, в этом проклятом месте.

Смутилась из-за своего порыва, ведь буквально набросилась на него, обнимая, повиснув на его шее. Это было совершенно на меня непохоже.

Хьюго продолжал держать меня за лицо, и я даже не сопротивлялась.

Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, словно пытаясь прочесть мысли друг друга. Никаких звуков, ничего не имело значения, кроме этого молчаливого, но такого красноречивого обмена взглядами.

Лишь моё собственное дыхание, прерывистое и учащенное, нарушало тишину. Я чувствовала себя совершенно потерянной, не знала, куда себя деть, когда он так смотрел.

— Не ждала, — хрипло произнёс он. Его голос был низким, с едва уловимой ноткой раздражения, отчего я снова вздрогнула. Почему он так сказал?

Ведь он должен был понять, что я рада его видеть.

Я отрицательно покачала головой, и на его губах мелькнула лёгкая усмешка.

Он пришёл. Пришёл за мной. Эта мысль, как ни странно, давала мне крошечное, хрупкое облегчение. Единственную защиту и спокойствие я ощущала именно рядом с ним.

Ведь доверять я могла пока только ему. Больше никому. Удивительно, не правда ли? Именно своему главному врагу, или враг ли он мне теперь?

Мысль о том, что ему я нужна лишь для того, чтобы избавиться от этой метки, от того, что связало нас, пришла внезапно, и она мне совершенно не понравилась.

Я отгоняла её, но где-то в глубине души понимала: нужно смотреть правде в глаза. Ему я нужна была только для этого.

Зажмурившись, я отстранилась от него. Его пристальный взгляд, казалось, проникал сквозь меня, видя все мои страхи и сомнения.

Сама же искала различные раны или царапины у него, ведь он дрался из-за меня.

— Нужно идти, мышонок, пока никто нас не заметил, — произнёс он, и я согласно кивнула ему.

Хьюго помог мне подняться. Голова всё ещё кружилась, и чтобы не упасть, я схватилась за него, ощутив его знакомый, успокаивающий запах. Вздрогнула, когда его рука крепче сжала мою талию.

— Ты слаба, мышка, я чувствую это, — нахмурился он, и в его голосе прозвучала какая-то новая интонация, которую я не могла разгадать.

Странное смущение накрыло меня с головы до пят, заставляя щеки пылать.

Чтобы не подать виду, я опустила глаза, стараясь вести себя непринуждённо, хотя внутри меня творился настоящий ураган из-за этих странных, неведомых мне чувств, которые так и норовили вырваться наружу.

Ещё никогда такого со мной не было, чтобы я так терялась и ощущала подобную бурю эмоций.

Хьюго отошёл от меня, подходя к Элиоту. Я же, наоборот, невольно стала рассматривать его.

Красивый мужчина – первая мысль, которая пришла мне в голову. Но не просто красота зацепила меня, нет.

Было что-то другое, что-то, что порывалось проникнуть в моё сердце, заставляя думать так опрометчиво, глупо, даже безрассудно.

Я покачала головой, чувствуя себя ещё хуже, голова всё ещё кружилась из-за удара, но я должна была держаться, чтобы не стать для него обузой.

Медленно подошла к нему, заглядывая из-за его плеча. Элиот слабо дышал, хрипел, казалось, он вот-вот задохнётся.

Я скривилась, резко перевернув плечами от отвращения и жалости.

— Что он собирался с тобой сделать? – голос Хьюго был холоден и грозен, и я сглотнула, сжимая свои ладони.

— Покушался снова на твою силу, – его взгляд испытывал меня, я даже не могла соврать ему, поэтому пришлось согласиться в ответ.

— Я убью его! – он уже собирался это сделать, но я преградила ему путь, взяв за руку.

Отрицательно качала головой, умоляя, чтобы он не трогал его. Хьюго грозно нависал надо мной, совершенно не понимая меня, и я чувствовала, как его гнев растёт.

— Жалеешь его, зажмурилась, отрицательно качая головой, чтобы понял меня.

Хьюго сократил расстояние между нами.

Его внезапная близость заставила меня пошатнуться. Он поднял мой подбородок, и его взгляд, пронзительный, впился в мои глаза.

Я ответила ему тем же, пытаясь разгадать его. Рука ныла, доставляя неудобство, но мне было не до этого. Сейчас меня волновали только его глаза, то, как он смотрит.

Разве такой взгляд допустим?

— Если бы я не успел, он бы доделал начатое. А ты просишь пощадить его? — следующий его вопрос заставил меня поднять глаза. В его тоне звучало раздражение, даже злость.

— Да, — кивнула я, и он грязно выругался.

— Ты сама понимаешь, что он недостоин этого, но продолжаешь жалеть тех, кто тебя совершенно не щадит, его слова били по больному.

Но дело в том, что я не могу поступать так с людьми, как поступают со мной.

Не могу идти на поводу своей злости и ярости. Я не могу намеренно причинить вред, иначе это буду уже не я.

Это давило на меня, терзало изнутри, заставляя чувствовать себя слабой и беспомощной перед лицом чужой жестокости.

Я смотрела на Хьюго, на его искажённое гневом лицо, и моё сердце разрывалось от боли. Я знала, что он прав, что Элиот заслуживает наказания, но я не могла позволить этому случиться. Мои собственные принципы, мои внутренние установки были сильнее.

— Твоей тётке не понравится, что её племянница сбежала с волком, — в его голосе промелькнула довольная нотка. Я же не могла понять, каким он хочет казаться.

То суровый, грозный волк, а теперь, теперь передо мной стоял мужчина, который пришёл спасти меня. Это поражало и одновременно пугало.

— Я буду рад, когда она узнает об этом, — произнес Хьюго, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь удовлетворения и предвкушения.

Отстранившись от меня, он поднял Элиота и положил его на кушетку, крепко связывая по рукам и ногам, чтобы тот не надумал сбежать.

Я наблюдала за этим с замиранием сердца, ощущая смесь страха и какого-то непонятного облегчения.

— Один есть, — сказал Хьюго, его лоб нахмурился, когда он начал обдумывать план побега.

— Этот замок кишит ведьмами. Двое лежат около двери, — добавил он, кивая на Элиота.