Ее запах,ее близость, всё это будоражит моего волка. Нас затягивает. Она попыталась встать, но я резко прижал её голову к груди. Чужаки. Благо мы лежали в самом овраге. Так что заметить нас они не смогут.

— Лежи, мышонок, сказал грозно я, одной рукой удерживая её голову, второй, сжимая талию.

— Где они, они не могли так быстро убежать, услышал голос, усмехнулся, сжимая челюсть из-за боли. Рана горит огнём, мешая сосредоточиться.

— Они никуда не денутся. Мэди нужна нам живой, и мы её найдём, ей не скрыться от нас, сжал её сильнее, чувствуя её дрожь. Она испугалась.

— Поехали. Тут явно их нет — донесся голос, удаляющийся вдаль. Мы продолжали лежать, неподвижно.

Нужно убедиться, что они уехали, что их тут нет,чтобы не попасть в ловушку.Время тянулось бесконечно. Сердце ведьмы, колотилось быстр, судорожно, сводя меня с ума.

Я случайно дотронулся до ее волос длинных, гладких, мягких, как шелк.

Рука сама прошлась по спине, изучая её. Второй же сжал её талию, зарылся в её волосы.

Сглотнул, впервые такое ощущаю, ведь это мелочи, а мне нравится трогать её, нравится чувствовать. Нахмурился от этих дурацких мыслей, которые мешали здраво мыслить.

—Живая? — грубо спросил я, ведь ведьма, словно и не дышала совсем.

Мэди резко дернулась, вскочила. Я усмехнулся, пытаясь встать сам. Она снова помогла мне подняться.

Она вздрогнула. Я закрыл глаза. Еще немного и я точно упаду в беспамятство.

Спина ныла, все тело болело голова гудела.

Сколько меня хватит, я не знал, но надеялся, что смогу, хотя бы не отключиться.

Мэдисон

Мы шли медленно, стараясь не делать резких движений. Я чувствовала, как Хьюго напряжен, как он изо всех сил пытается держаться, несмотря на боль, которая, я уверена, была невыносимой.

Его попытки сохранять самообладание пугали меня ещё больше. Что будет, если он потеряет сознание? Как я справлюсь сама?

Хьюго опирался на палку, которую мы нашли.

Я не могла его бросить. Он спас меня, пришёл за мной, рискуя собственной жизнью. Я не имела права так поступить с ним.

Сглотнув, я постаралась скрыть своё волнение и крепче обхватила его, чтобы ему было удобнее. Он делал медленные, шаткие шаги, а я шла рядом, не торопя, давая ему время.

Заметив впереди небольшой ручеёк, я направила нас туда. Сейчас нужно было промыть его рану, облегчить его страдания.

Он буквально рухнул на землю, но я успела подхватить его, не дав упасть. Помогла ему прислониться к старому пеньку.

Его взгляд был затуманен, челюсть сжата от боли. Я осторожно взяла его лицо в свои ладони, и он вздрогнул. Наши глаза встретились. Меня невольно пошатнуло от странного ощущения, которое возникло между нами. Его взгляд будоражил меня, вызывал необъяснимое волнение, которое одновременно пугало.

Пугало потому, что пробуждало странные, неведомые эмоции. Мне хотелось смотреть в ответ, не отрываясь. Необдуманно, повинуясь какому-то порыву, я погладила его по щеке большими пальцами.

Он тихо рыкнул, закрывая глаза.

Не спрашивая разрешения, я осторожно сняла с него кафтан, положив на землю. Когда я взглянула на его спину, у меня перехватило дыхание.

Я ахнула от увиденного и прижала руку ко рту. Рана была огромной, кровила. Как он вообще ещё держался? Как оставался в сознании?

— Всё так плохо? — услышала я его тихий, хриплый голос. Я зажмурилась, лихорадочно ища в памяти, что можно сделать. Платка не было. Другого варианта не оставалось.

Я взяла свой рукав, стала рвать его. Ткань поддалась легко, а он всё это время пристально смотрел на меня. Заметив свою метку на моей руке, его глаза засияли.

Попыталась её скрыть, но тщетно.

Я побежала к ручью, опускаясь на колени, чтобы намочить обрывок ткани.

Непрошенные слёзы навернулись на глаза, но я быстро смахнула их, стараясь, чтобы он не заметил. Не время для слабости.

Вернувшись, я увидела, как он еле держится, как его тело дрожит от боли, но он по-прежнему старается не показывать этого.

Я зашла за его спину. Одна моя ладонь легла ему на плечо, и он вздрогнул. Другой рукой я осторожно начала смывать грязь с раны.

Его рык тут же огласил окрестности, и я вздрогнула. В тот же миг он резко взял мою свободную ладонь в свою, крепко сжимая её.

Казалось, он пытается удержаться за эту единственную точку опоры.

Я продолжала осторожно промывать рану, одновременно дуя на неё, пытаясь хоть как-то облегчить его боль. Но это, видимо, не помогало.

Он сжимал мою руку всё сильнее, и я прикусила губу от его хватки, но не отступилась.

— Долго ещё? — прорычал он, когда я случайно задела особенно чувствительный участок раны. Я задрожала, но продолжала.

Закончив промывание, я постаралась закрыть рану лоскутами от его разорванной рубашки.

Моя ладонь по-прежнему была крепко сжата его рукой. В его сжатых пальцах я чувствовала всю его боль, всё его отчаяние и странное доверие.

Это доверие, робкое и хрупкое, грело меня изнутри, придавая сил.

Я не знала, куда себя деть, поэтому просто села рядом с ним, прислонившись к прохладному пеньку. Было так неловко, так страшно.

Страшно от того, что будет дальше, как долго мы сможем продержаться здесь, вдали от всего.

— Моя регенерация не помогает, — хрипло произнёс он, и я почувствовала, как его голос дрожит.

— Думал, быстро оклемаюсь, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего, кроме боли.

— А сейчас болит так, что мочи нет. Я взглянула на него. Испарина покрывала его лоб, выдавая невыносимую боль, которую он так старался скрывать.

Поддавшись импульсу, я осторожно протянула руку и вытерла пот с его лба.

Наши лица оказались так близко, а моя ладонь всё ещё покоилась в его руке.

Я чувствовала, как он осторожно погладил мою ладонь, как его пальцы изучали мою кожу, так же, как я изучала его – измученное лицо, красные от боли глаза.

Он сглотнул, не отпуская мою руку. Вместо этого он убрал мешающие мне волосы за ухо, и я замерла, не в силах пошевелиться.

Затем он взял моё лицо в свои ладони. Крепко. Его взгляд, до этого полный боли и усталости, стал серьёзным, почти суровым. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Если я отключусь, оставь меня. А сама иди дальше. Поняла? Я отрицательно замотала головой, слёзы хлынули из глаз, не в силах остановиться. Как я могла его оставить? Я не смогу без него.

Не смогу выбраться сама.

Я схватилась за его руки, которые держали моё лицо, продолжая отрицательно качать головой.

— Да, ты уйдёшь, и оставишь меня! — прорычал он, его голос был полон отчаяния. Он грубо, но не сильно, пошатнул мою голову. Он видел моё сопротивление, видел, как мне страшно от одной мысли о том, чтобы остаться одной.

Он выругался, а затем крепко прижал меня к своей груди, обнимая, качая, словно маленького ребёнка. Я закрыла глаза, ощущая биение его сердца, его частое дыхание, его руку, которая гладила меня по спине.

— Ты сможешь дойти, — прошептал он, его голос был полон решимости, но и нежности.

— Со мной тебя поймают. Поэтому ты уйдёшь. Уйдёшь, я приказываю тебе. Потому что я волнуюсь о тебе, мышонок.

Я закрыла глаза, слёзы текли по щекам, которые я уже не контролировала.

Не знаю, сколько времени мы провели так, прижавшись друг к другу.

Я жалась к нему, чувствуя, как он сильнее сжимает меня, словно пытаясь защитить.

Я ощущала, как он вдыхает мой запах, как зарывается лицом в мои волосы, и это было странно успокаивающе, несмотря на весь ужас ситуации.

— Нужно идти, мышонок, — услышала я его сиплый голос. Осторожно отстранившись, я смахивала слезы. Мы поднялись.

Он вновь закинул свою руку мне на плечо, а я обхватила его за талию, поддерживая.

Дальше мы шли молча. Я чувствовала, как его аура, словно невидимый щит, обволакивала меня, защищая.

Ноги гудели от усталости, но я старалась не подавать виду.