— Что тоже опасно, ведь нас могут заметить, или в любой момент могут явиться сюда. Чтобы удостовериться, что он выполнил указание твоей тётки.

— Стой здесь, — приказал Хьюго, осторожно выглядывая из-за двери, прежде чем полностью скрыться.

Я же, оставшись одна, обняла себя за плечи, закрывая глаза на миг, пытаясь успокоиться и обдумать, как быть теперь.

Нужно было найти выход, выбраться отсюда незамеченными. Только как это сделать.

Внезапно поток моих мыслей прервал Хьюго, который затащил обоих охранников на своих плечах. Я ахнула от увиденного, поражённая его невероятной силой.

— Мне льстит, что ты так смотришь, мышонок, — произнес он, а в его глазах мелькнула кровожадная искра.

— Но лучше закрой дверь, пока нас не разоблачили.

Покраснев от неожиданного смущения, я выполнила его просьбу, немного повозившись с замком.

— Так-то лучше, — одобрительно кивнул Хьюго, а затем его усмешка стала ещё шире, почти хищной.

— А теперь, будем приводить в чувства твоего мучителя.

Моё сердце сжалось, когда я медленно подошла к нему. Хьюго не церемонился, начиная бить Элиота по щекам.

Тот сначала не реагировал, но потом вскрикнул от неожиданности. Я дёрнулась, инстинктивно схватив Хьюго за руку.

Глаза Элиота наполнились страхом, когда он резко надумал кричать.

— Только попробуй, — пригрозил Хьюго, поднося нож к его горлу.

— Если не хочешь, чтобы я сделал это.

— Если хочешь жить, говори, — он встряхнул его, заставляя затрястись.

— Значит, и правда волчья подстилка? — прорычал Элиот, и мои глаза расширились от ужаса.

Я не могла поверить, что он осмелился сказать такое.

Хьюго резко дёрнул его голову, заставляя того заскулить от боли.

— Что ты сказал? — прорычал Хьюго, и его голос был полон ярости. Не церемонясь с ним, он ударил его по лицу, что тот завыл от боли.

Хьюго плюнул в сторону, оскалившись.

— Что слышал, волк. Она порочит свою природу. Ведьма связалась с волком, смотреть тошно, — новый удар пришёлся по животу.

Я не останавливала его. Слёзы потекли по моим щекам от стыда и страха.

— Это ты порочишь свою кровь, когда самолично пытал ведьму! Ты ублюдок! — новый удар, и я дёргалась при каждом из них.

— А теперь, ты скажешь, как отсюда выбраться, или я за себя не ручаюсь, — нож Хьюго оказался у самой шеи Элиота, угрожающе блестя.

— Я всё скажу, всё скажу, только не убивайте, — запищал Элиот, и мне стало противно от его жалкого вида.

— Как отсюда можно выбраться? — потребовал Хьюго чёткий и ясный ответ.

Элиот молчал, чем ещё больше выводил Хьюго из себя.

— Не скажешь, умрёшь, — прорычал Хьюго, и я сжала ладони, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Говори, ну! — новый рык прозвучал ещё сильнее.

И нож Хьюго оказался в опасной близости от шеи Элиота.

— На кухню вам надо, там дверь есть, на улицу ведёт, оттуда можете незаметно выбраться. Ай, не троньте кожу, я всё сказал.

— Не врёшь? — Хьюго ещё сильнее прижал нож.

— Нет, правда, оттуда уйдёте. Кухня внизу, вам спуститься нужно чуть ниже, сразу поймёте по запахам, где что, — последнее, что он сказал, прежде чем Хьюго отстранился от него, убирая нож. Элиот же облегченно выдохнул.

— Эй, освободите меня! — я взглянула на Хьюго, который оскалился, пока вновь не подошёл к нему.

— Солжёшь, я тебя из-под земли достану и закончу то, что начал. А пока, приятных снов, — с этими словами он вырубил Элиота, и я вздрогнула, закрывая глаза.

Пока шаги Хьюго не остановились около меня.

— Он это заслужил, будет знать, — прошептал он.

— Пошли, мышонок, времени в обрез.

Хьюго

Жадно рассматриваю её. Мой взгляд скользит по её фигуре, и даже сквозь грубую ткань рубахи я чувствую, как внутри меня разгорается пламя.

С ума сойти, я пришёл за ведьмой, в самое логововедьм, и всё это ради этой мышки. Только ради неё.

Сглотнув, я закрыл глаза, вдыхая её запах. Запах, который по праву должен был принадлежать мне. От этой мысли сердце сжимается ещё сильнее, отказываясь принимать выводы разума, как и мой волк внутри.

— Пошли, взял ее за руку, осторожно осматриваясь по сторонам, сильнее сжимая её ладонь, которая буквально утопает в моей.

Сердце бешено колотится, выйти, вот, что сейчас имеет значение.

Лестничный пролёт, за ним ещё один, и ещё, пока откуда-то не послышались голоса.

Заметив одинокую дверь, не долго думая затащил туда мышонка, закрывая за собой дверь.

Помещение оказалось тесным, но сейчас это не имело значения. Я вжимаюсь в неё всем телом, ощущая, как мелкая дрожь пробегает по её хрупкому телу. Эта дрожь отзывается во мне.

— Придётся потерпеть, — резко притягиваю её к себе. Её руки упираются мне в грудь, а сама она, с испугом в глазах, смотрит на меня.

— Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю, — добавляю я, пытаясь смягчить свою резкость. Я чувствую, как она волнуется, как её тело напряжено, и это будоражит меня ещё больше, разжигая внутренний огонь.

— Твой страх сейчас неуместен, — говорю я жёстко, но тут же спотыкаюсь.

Она взглянула на меня, и я завис. Нет, не кажется, я действительно завис. Потому что в её глазах я увидел не только страх, но и что-то ещё — волнение, любопытство.

Я облизываю пересохшие губы, мой взгляд непроизвольно скользит к её чуть приоткрытым губам. Интересно, какой у них вкус?

Мои руки, словно подчиняясь неведомой силе, ещё сильнее прижимают её к моей груди.

Необдуманно, почти машинально, я зарываюсь пальцами в её волосы, оттягивая их, чтобы получить доступ к нежной коже шеи.

Что я делаю? Мозг кричит об этом, но сейчас я хочу одного — ощутить её запах, проникнуть им внутрь себя. Наклоняясь к её шее, я делаю глубокий вдох, и её аромат, такой сладкий и пьянящий, проникает в меня, растекаясь по венам.

Мышонок не шевелится, словно окаменела.

— Характер свой покажешь потом, — усмехаюсь я, чувствуя, как внутри разгорается дикий, неукротимый огонь.

— С удовольствием буду лицезреть это зрелище.

Я не узнаю свой голос, он стал хриплым, низким.

Её дыхание участилось, и я чувствую, как моё собственное становится таким же прерывистым.

Я разжимаю пальцы в её волосах, снова встречаясь с её взглядом.

Она тяжело вздыхает, избегая смотреть мне в глаза. Лишь робкий краешек её взгляда, полный смятения и чего-то ещё, неуловимого, я могу уловить.

Топот за дверью усиливается, становится громче, настойчивее, но я не могу оторваться от неё.

Мой взгляд впитывает каждую черточку её лица, изучает, запоминает. Непонятная краснота на щеке ,заставила меня в миг нахмуриться.

Я осторожно поднимаю её подбородок, чтобы наши глаза встретились.

Наши лица теперь на одном уровне, наши дыхания смешиваются.

Я крепче прижимаю её к своей груди, чувствуя, как бьётся её маленькое сердце. И я наблюдаю, как страх в её глазах постепенно отступает, сменяясь чем-то иным – робким смятением, которое вызывает во мне новую волну эмоций.

— Ударила? — мой голос становится резче, отступая от нежности к первобытной ярости. Мышка сглатывает, слабо кивая в знак согласия.

— Дрянь, — выругался я, не в силах сдержать свой гнев. Мне хочется защитить её, возникла непонятная мысль.

Я крепко держу её подбородок, но теперь мои пальцы нежны, когда я поглаживаю её по щеке.

— Больше тебя никто не тронет, мышонок, даю слово, — произнёс я, и её глаза округлились ещё больше от моих слов. Честно говоря, я и сам не ожидал этого от себя. Это обещание вырвалось из самой глубины моей души.