— Запомни, его голос охрип, стал глубже, и я задрожала от его вибрации, проникающей в самую душу.

— Если кто-то схватит тебя, бей первой, поняла? Пока тебя ещё не сильно прижали, пока ты чувствуешь, что можешь действовать. Его голос был резок, он учил меня, зачем-то учил этому, и я впитывала каждое слово.

— Усвой урок, мышонок, прошептал он, и его слова прозвучали как-то заботливо.

— Никто тебе не поможет, кроме тебя самой, если меня не будет рядом.

Он замолчал на мгновение, не вжался в меня сильнее. Я занервничала, ведь не ожидала.

— Твоя сила не всегда может тебе помочь, поэтому не надейся только на неё, поняла? — грубо повторил он, продолжая тяжело дышать в мою шею. Его горячее дыхание обжигало кожу, заставляя внутренности сжиматься.

Я закрыла глаза, пытаясь успокоить своё бешеное дыхание. Но безуспешно. Каждое моё усилие было тщетным, и всё из-за него, из-за его слишком близкого присутствия, от которого кружилась голова.

Мы продолжали стоять так, прижатые друг к другу. Я даже пошевелиться боялась, не то, что дышать.

Ладошки вспотели, я крепко сжимала кулон, сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. И сквозь этот стук, сквозь моё собственное сбившееся дыхание, я услышала низкий, глубокий рык. Его рык. Звериный, почти первобытный. Он исходил откуда-то из его груди, сотрясая меня до самых костей.

— Чёртов запах, прошептал он, его голос был глухим и напряженным, словно он боролся с чем-то внутри себя.

— Дыши мышка, ничего не происходит, но я ещё сильнее заволновалась от его слов. Почему не отпускает, почему продолжает упрямо дышать тяжело мне в шею.

Затем резко выдернул кулон с моей ладони, и я, застигнутая врасплох, развернулась, вопросительно уставившись на него.

— Это моя добыча, мышонок, и останется она со мной, сказал он, его взгляд был жёстким, но в то же время в нём плясали искорки чего-то неуловимого. Он прошёл мимо меня, нарочито сильно задев плечом, оставляя за собой шлейф своего терпкого, мужского запаха.

— Выдвигаемся завтра с утра, будь готова, — с этими словами, прозвучавшими как приказ, он вышел, оставив меня одну в звенящей тишине. Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя абсолютно потерянной и опустошённой. Его слова эхом отдавались в голове, а сердце всё ещё билось с бешеной скоростью, отказываясь успокаиваться.

Хьюго

Я курил, глубоко затягиваясь, закрыл глаза, вздыхая.

Ждал ведьм, которые, как назло, задерживались. А ждать, вообще-то, не входило в мои планы. Моё терпение было на исходе.

Наконец, послышался скрип двери, вырывая меня из омута мыслей. Я резко развернулся, и мой взор сразу же упал на неё, на мышку, которая сегодня выглядела по-другому. Волосы заплетены в две аккуратные косы, плащ, платок.

Она выглядела невинно.Я сглотнул, изучая её, чувствуя, как привычная стена ярости даёт трещину.

Вчера я не знаю, что со мной творилось, когда я подошёл к ней, хотя не должен был. Не должен был касаться, тем более — чувствовать это дикое, необъяснимое влечение.

Внутри меня творилось что-то непонятное, что-то, чего я раньше никогда не испытывал. Эта ведьма, эта девчонка, она отличалась от всех других ведьм, которых я встречал. Они коварны, ничтожны, ужасны, способны только убивать, разрушать.

А она, разве она может кого-нибудь убить? Скорее, она будет спасать всех подряд, даже не подумает причинять вред. Слишком добрая у неё душа. Старуха права, она слишком добра для этого мира, здесь ей не место. Слишком чистая, слишком светлая. Это бесило и притягивало одновременно.

Мышка обнялась с ведьмой Ирмой. Та что-то прошептала ей на ухо, ласково гладя по спине. Мэдисон, отстранившись, смотрела на бабушку со слезами на глазах. Ирма вытерла себе слёзы платком и кивнула на меня, её взгляд был полон какой-то странной мудрости и понимания, словно она видела меня насквозь.

— Уже собрался, милок? — улыбнулась Ирма, её улыбка была тёплой, немного лукавой, и я поймал себя на мысли, что она видит слишком много. Я усмехнулся, откидывая докуренную сигарету и сунув руки в карманы, пытаясь выглядеть безразличным.

— Долго собираетесь, процедил я сквозь зубы, замечая, как Мэдисон дёрнулась от моих слов, её плечи вздрогнули. Её реакция вызывала во мне странное удовлетворение.

— Вещи на возьми, подозвала меня к себе Ирма.

— Еду я вам собрала, — произнесла Ирма, ставя на землю увесистый мешок. Мэдисон прошла мимо меня, опустив глаза в землю, словно боясь встретиться со мной взглядом. Я же сжал кулаки, вдыхая её шлейф аромата — нежный, доводящий меня до безумия.

Вчера зачем-то проявил заботу, хотя признаться честно, сам захотел этого. Сам.

— За еду спасибо, ведьма, сказал я, беря сумку. Внезапно Ирма резко схватила меня за руку.

— Не глупи, милок, сказала она, её голос был строг.

— Девку не обижай. А приглядись к ней, волк. Истинной твоей не зря стала, может, та бжк и нужно было. Подумай об этом, ладно? Она кивнула в сторону Мэдисон, которая уже стояла у коня.

Я взглянул на мышку. Моё сердце ёкнуло, совершив какой-то безумный кульбит в груди. Она улыбалась, гладила коня по гриве, прижимаясь к нему щекой. Её беззаботный вид, её нежность, с которой она прикасалась к моему животному — всё это задело меня.

Я не мог оторвать от неё взгляд. Её вид, она сама, каждый её жест — всё это будоражило меня, пробуждая что-то древнее, хищное. Я сглотнул, ощущая жар внутри, жар, который возникал каждый раз.

— Лучше согрей и обогрей девочку нашу, волчонок, и будет тебе счастье, добавила Ирма.

— Не отрекайся от неё. Судьба она твоя, — её слова злили меня до дрожи. Я не хотел в это верить, не мог принять. Но я продолжал смотреть на Мэдисон, которая так беззаботно трогала моего коня. Не мог оторваться, проклиная себя за эту слабость. Я сжал лямку сумки, взглянув на старуху, и в её глазах увидел немой укор.

Подойдя к коню, я стал прикреплять сумку, злясь на себя за то, что не могу оторвать взгляд от Мэдисон, от её лёгкой фигуры, от её волос.

Эта проклятая связь истинных. Она словно скрепляла нас против моей воли. Так не должно быть. Я не должен испытывать эти чувства.

В моей душе бушевала настоящая буря, я боролся с собой, с этими внезапно нахлынувшими эмоциями, с этим непреодолимым влечением, которое разрывало меня на части.

— Езжайте прямо, не сворачиваете, сказала Ирма, её голос был тих, полон заботы.

— Пусть дорога вам будет хорошей, да и никто не попадётся к вам на пути.

В её глазах я увидел нечто большее, чем простое пожелание счастливого пути. Это было благословение, которое она посылала нам, особенно ей.

Я подошёл к Мэдисон. Она вздрогнула, медленно подняла голову и взглянула на меня, сглотнула, и наши взгляды встретился. Её глаза были полны непонимания, волнения, и чего-то ещё, чего я не мог расшифровать.

Я же любовался, любовался её глазами, ею.

Взял её за талию, ощутив, как она задрожала под моими пальцами. Пронзительное чувство, этот странный огонь, вспыхнувший между нами, он противоречил всему моему существу.

Посадив её на коня, я сам не спешил садиться. Эта связь, что же она со мной делает? Держаться, не трогать, не провоцировать, нельзя! Она мне не нужна, твердил я себе, зная, что мой волчий инстинкт яростно протестует против этого, воя от желания.

Запрыгнув на коня, я взял поводья, которые обвили Мэдисон, почти обнимая её талию. Неосознанно я прижался к ней, и она дёрнулась, её тело напряглось.

Я взглянул на ведьму. Ирма прижимала руки к груди, слёзы текли по её лицу, и она смотрела на нас с какой-то невыразимой тоской.

— Берегите себя, проплакала она, её голос был хриплым от слёз. Я усмехнулся, скрывая бурю эмоций внутри, понимая, что в этой поездке мне придётся столкнуться не только с внешними опасностями, но и с самим собой.