Но именно благодаря этому я увидела его с другой стороны. Не было привычного хмурого Хьюго, был другой, даже его голос, когда он рассказывал, был другим, пока он вновь не переменился.

Почему он рассказал? Что послужило поводом? Эти мысли не давали покоя.

С утра он на улице, дрова рубит для Ирмы, а я летаю в облаках, не зная, что и думать дальше.

— Вот, Ирма поставила на стол несколько небольших мешочков. Я вопросительно уставилась на неё.

— Чай тебе. Думаю, и не понадобится тебе скоро, милая, она говорила мягко, — твой голос есть, ты только боишься открыться. Закрылась в себе и не даёшь ему проявиться.

Я сжала руки, опуская голову, чувствуя, как внутри что-то ёкает. Её слова обрадовали меня, но страх всё равно никуда не уходил. Дотронулась до горла, слабо улыбаясь.

— Ехать вам нужно завтра, а сегодня ещё отдохните, а там видно будет, она села напротив меня, взяв за обе ладони.

— Волку твоему сказать нужно, а то за собирается ещё, она посмотрела на меня с сожалением.

— Боюсь я девочка за тебя, тревожно как-то внутри, сама не знаю почему, но тревожусь. Уже столько надумала, что голова разболелась, она приподнялась, выглянув в окно.

— Сейчас приду, пока чай завари и попей ладно, дверь за ней закрылась, я же подошла к столику, заваривая себе чай. Вздохнула его запах зажмурившись, малина и хвоя. Сразу лесом запахло.

Я закрыла глаза, наслаждаясь ароматом малины и хвои, что исходил от чая. В голову сами лезли картинки прошлого. Мутные, такие далёкие, но такие важные для меня. Я и мои родители, их смех, их прикосновения.

Я сжала кружку сильнее, даже не чувствуя, что она обжигающе горяча. Погрузилась в себя настолько сильно, что даже не заметила, что уже не одна.

— Долго будешь летать в облаках? — Резкий, низкий голос Хьюго вырвал меня из моих мыслей. Я резко развернулась, но не рассчитала, что он был слишком близко.

Горячий чай с плеском пролился прямо на его рубаху, оставляя на ней тёмное влажное пятно. Кружка с треском разбилась, падая на пол из-за моего внезапного волнения, осколки разлетелись по полу.

Я вздрогнула, когда наши глаза встретились. Хьюго часто дышал, его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Его глаза пылали, в которых разгорался огонь гнева. Я же растерянно хлопала глазами, не зная, что делать, и чувствовала, как внутри меня всё сжимается от страха.

Пока не спохватилась. Моментально схватив тряпку, я стала вытирать рубашку, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, но мои руки дрожали от страха.

— Чёрт! — через голову скинул с себя мокрую рубашку. Я же, забыв обо всём на свете, стала смотреть, не появился ли там ожог, ведь чай был горячий, мало ли. Но к счастью, было лишь небольшое покраснение на коже.

— Мышка, чтоб тебя, выругался он так грязно и так смачно, что мои уши наверняка покраснели до кончиков, а в животе всё сжалось от стыда и неловкости.

Я дотронулась до лба, вытирая испарины пота, что выступили из-за обрушившегося на меня волнения. Сердце всё ещё колотилось.

Хьюго же продолжал тяжело дышать, но его взгляд, направленный на меня, был теперь каким-то странным – смешанным, сложным. Этот же взгляд был и вчера, заставляя меня чувствовать себя неловко.

Чтобы хоть как-то отвлечься от его пронзительного взгляда и от недавней неловкости, я опустилась на колени и принялась собирать осколки разбитой чашки. Мои пальцы дрожали, и в один момент острый край фарфора впился в кожу.

Кровь хлынула из порезанного пальца, а меня же резко, почти рывком, подняли с пола. Я дёрнулась от неожиданности, Хьюго удерживал меня за плечи, его крепкие пальцы впились в ткань моей одежды, пока его взгляд не метнулся к моему пальцу. Он нахмурился, качая головой, его губы сжались в тонкую линию.

— Тебе хоть что-то можно доверить, или ты всё испортишь? — его голос звучал резко, с нотками раздражения и усталости. Я не знала, как реагировать на эти слова. Обида, стыд, растерянность — всё смешалось в один ком. А на следующее его действие вообще удивилась: он аккуратно взял мою пораненную руку.

Он стал останавливать кровь с моего пальца, вытирая влажным платком, даже не дав мне самой это сделать. Его прикосновения были неожиданно бережными.

— Я сам. Не лезь, ещё упадёшь от вида крови, пробормотал он, сосредоточенно осматривая порез. Я нахмурилась от его слов. Его неожиданная забота сбивала с толку, не давая мне понять, как себя вести.

— Не трясись, раздражает, — снова уколол он меня, и я невольно передернула плечами от его резкого, низкого голоса. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, я резко отпрянула от него, словно от прикосновения к огню.

— О, волчок уже зашёл! — радостный голос Ирмы ворвался в нашу напряженную тишину. Я лишь молча закивала головой, а сама же не знала, куда себя деть. Неловкость и что-то ещё, более глубокое, почти осязаемое напряжение, висело между нами, окутывая.

Его взгляд, казалось, давил на меня, и я чувствовала себя пойманной в ловушку, не зная, куда деться от его пристального внимания.

— Ваша подопечная порезалась, произнес Хьюго, его голос был пропитан сарказмом.

— Странно, как она вообще дожила до своих лет. Новый укол, и я не знала, как реагировать. Взглянула на него, а он упрямо смотрел мне прямо в глаза, словно специально это делал, чтобы вывести меня из себя.

Его взгляд будоражил что-то внутри меня, мой огонь вновь встрепенулся, потянулся, словно желая вырваться наружу. Я сжала ладони до побелевших костяшек, чтобы моя сила не вышла из-под контроля. Не хватало мне устроить здесь пожар, как тогда.

Нужно было успокоиться.

«Скоро всё закончится», — успокаивала я себя этим, но от его взгляда даже спрятаться было невозможно. Какой он на самом деле? Вчера был другим, почти заботливым, а сегодня снова чурбан, грубый и насмешливый. Я не понимаю, какой он.

Но а зачем мне знать, какой он, если мне это не к чему? — пыталась убедить себя. Но в глубине души, в самом потаённом уголке, я бы хотела узнать, чтобы понять, просто понять его.

— Да, мышонок, продолжил он, словно читая мои мысли.

— Вчера чуть с качелей не упала, меня сегодня чаем облила, да ещё и порезалась. Что будет завтра, мне даже интересно, наклонил голову пройдясь по мне взглядом, от которого дрожь по коже пошла.

Я задохнулась от возмущения, совершенно не понимая его. Чего он хочет добиться этими насмешками? Что он вообще чувствует? Его слова были колкими, но в его глазах всё ещё плясало это странное, смешанное выражение, которое не давало мне покоя.

Ирма ушла в комнату, оставляя нас двоих вновь одних. Тишина, повисшая в воздухе, теперь казалась ещё более густой, наполненной невысказанными словами и напряжением.

Мой взгляд невольно зацепился за мой кулон, который теперь свисал у него с шеи, притягивая внимание.

Не раздумывая, я преодолела между нами расстояние, буквально рванулась к нему, чтобы выхватить его, сорвав с шеи. Но Хьюго оказался быстрее. Он резко перевернул меня к нему спиной, прислонив к своей широкой груди, и я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своего платья. Я дёрнулась, ударив его в бок, чтобы отпустил.

— Реакция есть, прошептал он мне на ухо, и от его голоса по моей коже пробежали мурашки.

— Хотя, что говорить, и при первой встрече была, раз ты до ножей моих дотянулась. Одна из его рук крепко держала мою руку с кулоном, заламывая её за спину, а вторая небрежно перекинула мои волосы с шеи, открывая её.

— Где научилась? — резко тряхнул он меня, и я, не понимая, почему он это спрашивает, отрицательно покачала головой, отчаянно дёрнувшись, желая, чтобы он отпустил.

— Как ты будешь выбираться, если тебя схватят? — снова тряхнул он меня, продолжая говорить на самое ухо. Я закрыла глаза, ощущая, как бешено бьётся моё сердце, и это было отнюдь не от страха, а от его близости, от его дыхания, щекочущего мою шею.