Её губы, хочу ощутить её вкус. Может мне всё это приснилось, но я отказывался в это верить. Я ощущал их, чувствовал.

Моя ладонь продолжала исследовать её, словно стремясь запомнить каждую линию, каждый изгиб.

Я погладил её по щеке, пальцы нежно зарылись в её растрёпанные волосы, взъерошивая их ещё больше.

Казалось, я уже прикасался к ней, прижимал к себе, но сейчас, сейчас это ощущалось совершенно по-новому, с неведомой доселе глубиной.

Это было не просто прикосновение, это было признание, открытие, погружение.

Каждый мой нерв обострился до предела, и всё моё существо, казалось, пульсировало в унисон с её дыханием.

Внезапно её глаза распахнулись. Ее невероятные зелёные глаза, которые сводят меня с ума с первой нашей встречи.

Увидев меня, они округлились от удивления, в них отразился трепет. Я сглотнул, пристально смотря на неё, пытаясь прочитать её мысли, её чувства.

Мышонок задрожала под моим взглядом, но при этом смотрела так же пристально.

Мы изучали друг друга, словно заново знакомясь.

Её взгляд скользил по мне, с головы до ног, пока не вернулся к лицу.

Я же делал то же самое. Она медленно приподнялась, прижимая к себе одеяло, всё это время не отрывая от меня глаз.

Вдруг мой взгляд упал на её руку, и воздух вышел из лёгких.

Там, на её запястье, сияла метка. Моя метка. Та, которую я мог хорошо увидеть только сейчас, в этом призрачном лунном свете.

Она красиво переливалась, словно живая, в свете луны, и моя грудь ходила ходуном от этого вида.

Это было неоспоримое доказательство.

Приблизившись к ней, я осторожно взял её руку, рассматривая подробно каждый узор. Мурашки пробежали по её коже от моего прикосновения.

Она попыталась выдернуть руку, инстинктивно пытаясь отстраниться, но я не дал этого сделать.

Мой волк внутри довольно зарычал, видя своё творение, метку своей пары.

Её ладони были в ожогах, красные, воспаленные, перебинтованные и я почувствовал, как внутри всё сжимается от боли.

Я нашёл её глаза, которые были испуганы, но не только испуг читался в них. Точно не только он, было ещё что-то, какое-то притяжение, какая-то надежда, смешанная со страхом.

Взяв её обе ладони в свои, я почувствовал, как они утопают в моих, такие маленькие и уязвимые.

— Ослушались меня, — хрипло прошептал я, видя, как она дрожит из-за моего присутствия, из-за моего взгляда.

Моя аура встрепенулась, окутывая её, но в то же время и прощупывая, пытаясь понять, что она чувствует. Я хотел докопаться до самой сути её переживаний.

— Зачем осталась? — мой голос стал грубее, но это была лишь маска, скрывающая бурю эмоций. Я хотел вытрясти из неё всё, понять, почему она подвергла себя такой опасности.

— Если бы ты погибла, если бы не смогла.

— Я резко дёрнул её на себя, и она, не ожидая такого движения, упала в мои руки, выпустив одеяло.

— Зачем? — продолжал я, видя, как её трясёт, как она прикусила свою губу, пытаясь сдержать эмоции.

Этот вид заставил меня взвыть от невыносимой боли и страсти, которая разрывала меня изнутри.

Я чувствовал её страх, её уязвимость, и это сводило меня с ума, пробуждая зверя, который дремал внутри.

Она отрицательно качала головой, пытаясь вырваться из моих рук, её тело дрожало.

— Я приказывал тебе, а ты такая упрямая, — усмехнулся я, сжимая её сильнее, прижимая к своей груди, словно пытаясь защитить, а может, и удержать.

— Ещё раз ослушаешься меня — Я вдыхал её запах, сходя с ума от его сладкого, терпкого аромата.

Мэди начала бить меня в грудь, её кулачки были слабыми, но я чувствовал, как она плачет, как её тело сотрясается от рыданий. Я крепко сжал её, давая ей эту возможность выплеснуть всё, что накопилось.

Внезапно я зарычал от пульсирующей боли, что пронзила мою спину.

Мышка отстранилась, её испуганные глаза встретились с моими. Она взяла моё лицо в ладони, с явным волнением смотря на меня. Я сглотнул.

Она даже не волнуется, что я вижу её в таком виде.

Боль нарастала, становясь невыносимой.

Мышонок, словно прочитав мои мысли, вскочила и начала помогать мне лечь на её кровать.

— Сейчас пройдёт, — прохрипел я, видя, как она остановилась, прижимая к себе свои обожжённые ладони.

Я видел её страх, но видел и её желание помочь.

Мэдисон

Хьюго хрипел от боли, его тело напряглось, а я стояла в ступоре, смотря на него.

Он пришёл. Пришёл ко мне посреди ночи.

Я не ожидала, но, признаюсь, где-то глубоко внутри, кажется, хотела его увидеть. Хотела ещё раз убедиться, что он в порядке.

Огонь колыхнулся в груди.

При виде него все мои мысли терялись, рассыпались на мелкие осколки.

Даже сейчас, стоя рядом с ним, я не могла произнести ни слова, смущалась и боялась , боялась того, что он во мне вызывает, той бури эмоций, которую он пробуждал.

От этого и сложнее мыслить здраво.

Опомнившись, подошла к нему, помогая приподняться, я аккуратно усадила его на кровать, подперев его спину подушкой.

Скривилась, увидев там кровь.

Села рядом с ним, с волнением смотря на него. Он хмурился, пытаясь справиться с болью, которая эхом отдавалась во мне.

Странно, так странно чувствовать его, даже как-то удивительно. Он для меня никто, мой враг, который внезапно стал ближе всех.

Мои глаза разбегались по нему, пока мы не столкнулись взглядами.

Этого хватило, ведь я замерла. Его глаза, казались, прижигали меня насквозь, смотрели так пристально, словно он видит, что творится у меня внутри.

Опустила глаза, когда случайно задела его рукой. Хьюго дёрнулся, я отчётливо почувствовала его явную дрожь.

Это меня смутило, ведь его мощное тело, казалось, так странно реагировало на мои прикосновения, словно пытаясь впитать их.

Боюсь. Сама не понимала чего, но боюсь.

Внезапно Хьюго взял мои ладони в свои, стал их рассматривать, пока не начал разбинтовывать.

По привычке я отрицательно качала головой, пытаясь остановить его, но его это не останавливало.

Мне было стыдно, что он видит мои шрамы, понимая, что я не справилась со своей силой.

Наверное, он думает, что я неумелая ведьма, раз сила вышла из-под контроля.

— Болит? — хрипло спросил он, заставляя меня вздрогнуть. Я слабо кивнула ему в знак согласия.

Он же нахмурился, и в его глазах читалось беспокойство.

Я попыталась убрать свои руки, но он крепко держал их, так крепко. Его прикосновения обжигали меня, но это было не болезненное жжение, а скорее тепло, которое проникало глубоко внутрь.

Наверное которого мне раньше не хватало.

Мы сидим друг против друга в свете луны, разве такое возможно? Молчим, почему он молчит, о чем думает.

Из-за растерянности не знала куда себя деть перед ним, как быть, когда мои ладони покоятся в его. Когда он сжимает их, смотрит так, что волнение только усиливается. Как и моя дрожь перед ним.

Казалось, само время остановилось, чтобы стать свидетелем этого момента. Я чувствовала его взгляд, и впервые за долгое время страх начал отступать, уступая место чему-то более нежному, более глубокому.

Это пугало меня, я разволновалась. Ведь я нахожусь перед ним в одной ночной рубашке, а он обнажен по пояс. Неприлично! Как же это неприлично. Мои щеки пылали.

— Я отключился, услышала его вопрос, подняла свои глаза, видя как он сглотнул, его кадык дернулся, как наблюдает за каждым моим движением.

Кивнула ему, он усмехнулся, на миг закрывая глаза.

Хьюго вновь скривился от боли, скорчившись. Я с волнением заглянула в его лицо, ведь так сильно волновалась.

Почему он не боится показать передо мной свою слабость, разве ему это неважно. Я же вижу его такого сломленного. Разве его суть не должна препятствовать этому всему.