Мы отошли в другое помещение, в кабинет моего отца.

Я сглотнула, закрывая глаза на миг, собираясь с силами, прежде чем столкнуться с тем, что ждало меня там.

Я крепче обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь, и вопросительно уставилась на Захария.

Его появление и его слова вызвали во мне смятение. О чем колдун хочет со мной поговорить?

— Ты сильная ведьма, Мэдисон. Вызываешь уважение, — его голос звучал искренне, — ведь я знаю, кем ты приходишься Верховной.

От слов о моей тёте я лишь слабо кивнула.

Его взгляд вдруг стал настороженным, почти обеспокоенным, когда он подошёл ближе. Он остановился напротив, внимательно изучая моё лицо.

— Болит ли у тебя что-нибудь? — спросил он, и я уставилась на него, недоумевая.

Он говорил так серьёзно, так искренне, что я не могла отделаться от мысли, что он видит что-то, чего не вижу я.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком и прислушалась к своим ощущениям.

В последнее время в груди действительно ощущалось какое-то странное давление, необъяснимое.

Мне стало не по себе. Зачем ему это нужно знать? Я отрицательно покачала головой, пытаясь убедить себя и его, что всё в порядке.

Не нужно его волновать. Это просто простуда, я сама как-нибудь разберусь.

— Но я вижу другое, Мэдисон, — его голос звучал напряжённо, — я вижу тяжесть здесь, но не понимаю её причин. Не понимаю, откуда она возникла — он вздохнул и начал нервно ходить из стороны в сторону, пугая меня ещё больше.

Что он имеет в виду? Руки дрожали, и я сама начинала волноваться.

Его слова пугали, они словно предвещали что-то ужасное.

Захарий резко остановился и с сожалением посмотрел на меня.

— Ваше решение о разрыве связи было обоюдным — его вопрос застал меня врасплох.

— Да мы договорились, — прошептала я, сглотнув.

— Что нам это нужно обоим. Мой голос дрогнул на последнем слове. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с обречённостью.

— Слишком поздно я приехал, так поздно. Если бы раньше — он замолчал, и я почувствовала, как шок нарастает. Что о хотел сказать?

— Нельзя тебе огонь свой использовать больше, ни при каких обстоятельствах! Услышь меня и пойми, нельзя! — его слова прозвучали как гром среди ясного неба, проникая в самую душу и оставляя после себя лишь холод.

Я вопросительно уставилась на него, когда он резко схватил меня за руки.

Его пальцы впились в мою кожу, но я не чувствовала боли, только нарастающий страх.

— Запомни, дочка: огонь отныне враг твой, — его голос дрогнул— используешь его, пробудишь то, что так жаждет выхода. Запомни, поняла?

Он тряхнул меня по плечам, заставляя закивать головой, хоть в голове и царил полный хаос.

Мысли путались, одна за одной пугая ещё больше.

— Не хотел я тебя пугать, но нужно, чтобы ты уяснила и уехала. Подальше отсюда. Не место тебе здесь, слишком опасно. Очень опасно— он тяжело вздохнул, его взгляд наполнился глубоким сожалением.

— Эх, если бы раньше я приехал бы, ещё можно было что-то сделать, а сейчас— он с горечью посмотрел на меня, вызывая ещё большее недоумение и страх.

— Ты поняла меня? — спросил он. Я кивнула, но мысли путались. Уехать? Уехать от Хьюго? Я сглотнула, понимая, что так будет лучше.

Я не буду ранить своё сердце ещё больше. Но как же я буду скучать. Скучать по нему буду неимоверно.

Смахнув непрошеные слезы, я взглянула на колдуна.

— Всё так плохо? — прошептала я, не в силах сдержать вопрос.

—Неужели у тёти получилось забрать мою частичку магии?

Захарий резко поднял голову, его лицо скривилось, словно от сильной боли.

— Не могу понять, но странность в тебе есть. Опасность на тебе, дочка, большая опасность, — он снова тяжело вздохнул, — поэтому езжай туда, где тебя не достанут, где никто не узнает, где ты живёшь, желательно подальше отсюда. Даже от него. Даже от того, кого твоё сердце так любит. Не место тебе здесь пока.

Я снова зажмурилась, закрывая лицо руками. Внутри всё сжималось от страха и отчаяния. Я чувствовала себя загнанной в потерянной и совершенно одинокой.

Шмыгнув носом, я вытерла слезы. Чувство опустошения смешивалось с благодарностью.

— Спасибо вам, — прошептала я, видя, как Захарий тяжело вздохнул.

— Такая молоденькая— он странно взглянул на меня, снова изучая, словно пытаясь разглядеть что-то, скрытое от моих собственных глаз.

— Не время вам быть вместе, пока не время. Вижу, что любишь его, твоё сердце уже принадлежит ему, но не время. Оно придёт, только немного позже.

Я горько улыбнулась. Понимая, что вряд ли это случиться. Хотя так хотелось верить, так хотелось, чтобы Хьюго открылся своим чувствам.

— Хьюго не хочет этого. Он отстранился от меня, я сделаю то же самое, — я запнулась, пытаясь сдержать новый приступ боли, — хотя мне больно это видеть.

Захарий подошёл ко мне, его руки мягко легли на мои. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Всему своё время, дочка. Главное, послушай то, что я тебе сказал. А там судьба сама распорядится, что с вами делать.

— Как мне быть, куда ехать дальше. — спросила я, чувствуя себя совсем потерянной.

Он задумался на мгновение, а затем его лицо озарила улыбка.

— Поехали со мной, дочка. К сестре своей отвезу. Хорошая женщина, да и живёт далеко отсюда.

Примет тебя, да и помощница ей ой как нужна будет, — он тихонько посмеялся, и эта неожиданная лёгкость в его голосе вызвала на моём лице ответную улыбку.

— Спасибо вам, — прошептала я, обнимая его. Чувствовала, как мое сердце сжимается от боли, от услышанных слов.

— Можно я побуду одна? — спросила я, встретившись с ним взглядом. В его глазах я увидела понимание, и это немного успокоило меня.

Захарий оставил меня. Едва дверь за ним закрылась, как слезы, которые я так старательно сдерживала, хлынули из меня безудержным потоком.

Я закрыла рот рукой, пытаясь заглушить надрывный плач, который вырывался из груди.

Вся эта информация, вся эта правда навалилась на меня с такой силой, что я чувствовала, как меня затягивает в бездну отчаяния. Как же мне быть?

Я подошла к стулу, облокотившись об него, чтобы не упасть.

Ноги подкашивались, слабость окутала меня, давя и изматывая. Папин кабинет. Неужели я больше никогда не увижу его снова? Эта мысль причиняла новую волну боли.

Внезапно скрипнула дверь. Я насторожилась, но не оборачивалась. Я знала, кто пришел. Зачем?

Зачем Хьюго зашёл? Зачем он делает мне больно одним своим видом, своим присутствием?

— Это правда? — спросил он. Мне нужно было повернуться, посмотреть на него, но я боялась.

Боялась увидеть в его глазах то, что уже поселилось в моем сердце – боль, разочарование, а самое главное холодность. Я боюсь увидеть его холодные глаза.

— Что, спросила я, не узнавая свой голос. Мои чувства никуда не делись, хотя связь убрали. Я продолжаю его любить, даже несмотря на обиду.

— Что ты уедешь с Захарием, — его голос был грозным, рычащим, полным злости. Каждое слово словно ударяло по мне.

Я смахнула очередную слезу и сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Правда, — прошептала я, слыша его низкий, утробный рык.

— Он предложил мне поехать с ним, я согласилась, — продолжила я, голос дрожал.

Зачем он это спрашивает? Зачем стоит надо мной, словно надзиратель? Его присутствие давило, усиливая мою собственную боль.

— Поедете завтра, чтобы сегодня всё успели приготовить к вашему отъезду, — произнёс он, и я зажмурилась, слыша, как тяжело и надрывно он дышит. Казалось, каждое слово даётся ему с неимоверным трудом.

— Хорошо, — только и смогла ответить я на его слова. Внутри меня всё кричало, но я была слишком опустошена, чтобы выразить это.

Он снова причинял мне боль, но я уже не могла сопротивляться.

Хьюго

Тяжелое дыхание срывалось с губ, пока я наблюдал за ней.