«Но он хороший. Я чувствую.Он он не такой, как другие. Ты сама это понимаешь хозяйка», последнее, что она сказала, прежде чем не исчезла.

Я же, с замиранием сердца, смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

Пальцы сами собой сжимали подол моей рубашки.

— Не такой, как остальные, — прошептала я осипшим голосом, слова давались с трудом.

— Какой же ты на самом деле, Хьюго?

И почему меня так сильно тянет к тебе? — произнесла я, и, не в силах выдержать накала чувств, зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но вместо этого лишь глубже погружаясь в водоворот вопросов и необъяснимых желаний, которые он пробуждал во мне.

Внутри всё трепетало, словно предчувствуя что-то важное, что-то, что могло изменить всё.

Хьюго

Я открыл глаза, и первый же взгляд упал на неё – на мышку, сидящую в кресле рядом с кроватью.

Сердце забилось чуть быстрее, когда я увидел её. Усмехнулся, чувствуя, как силы возвращаются ко мне, ощущая себя намного лучше, чем вчера.

Вчера.

Я помнил всё. Не мог оторваться от неё, не мог уйти, когда она была такой. Такой открытой, такой уязвимой.

Её глаза, полные волнения, смотрели на меня, и я видел, как сильно она переживала. Мышонок не могла этого скрыть.

«Красивая», — промелькнула мысль.

Мышонок подложила руку под голову, чтобы было удобнее, ноги поджала под себя, как ребёнок.

Очень красивая, я бы сказал. Я встал, чувствуя, как тело обретает прежнюю силу, и подошёл к ней, пристально наблюдая.

Значит, она провела всю ночь здесь, на этом неудобном кресле, давая мне возможность выспаться. Она не прогнала меня. Это, пожалуй, самое важное.

Усмехнулся снова, удивляясь. Каждый раз она удивляет меня. В её поступках, в её заботе.

Осторожно, чтобы не разбудить, взял на руки.

Хотел переложить её на кровать, чтобы она могла выспаться как следует, но она проснулась, и её глаза, полные удивления, уставились на меня.

Я усмехнулся, наблюдая, как её щёки заливает нежный румянец – цвет, который ей так шёл, делая её ещё более милой.

— Почему в кресле спала? — мой голос прозвучал хрипло, выдавая мою слабость, но в то же время наполненный нежностью.

Я крепче сжал её в руках, ощущая, какая она всё-таки лёгкая, почти невесомая.

Она опустила глаза, покраснев ещё сильнее, и попыталась выскользнуть из моих рук. Но я не дал ей этого сделать, крепко удерживая. Её глаза снова поднялись, рассматривая меня с таким неподдельным интересом.

Наши лица были так близко, что я мог почувствовать её дыхание на своей коже. Одно необдуманное движение, одно неверное решение, и я коснусь её.

Я знал, что ничто не остановит меня сейчас. Её тело дрожало в моих руках, отзываясь на каждое моё прикосновение, так же, как и моё тело реагировало на неё.

Тонкая ткань ночной рубашки открывала вид на её тело, и я невольно сглотнул, медленно осматривая её с ног до головы.

Я снова вернулся к её глазам. Удобно устроив её на руках, я почувствовал, как она обхватила мою шею, тихо вздохнув.

"Творится ли с ней то же самое, что и со мной? Чувствует ли она это?" Эти вопросы роились в голове, не давая покоя.

Её глаза, такие яркие, буквально горели. Её волосы, шелковистые и мягкие, щекотали мои руки.

Она не знала, куда себя деть от возникшего смущения, а я не мог оторвать от неё взгляда.

Каждое её прикосновение разжигало пожар во всём теле, желание нарастало с каждой секундой.

Как же трудно было держаться, осознавая, что я вызываю у неё те же самые чувства.

Вздохнул в её волосы, её запах тут же окутал меня, как же мне он нравится. Малина, мой волк довольно урчал, чувствуя свою пару. Я терял контроль над собой, отдаваясь этому первобытному инстинкту.

Я провёл носом по её волосам, вдыхая их ещё глубже, затем крепче перехватил её, не желая опускать. Не сейчас.

Что я творю, зачем это делаю, но плевать на эти мысли, если я хочу.

Её руки сильнее сомкнулись на моей шее, она пыталась отстраниться, не дал это сделать.

— Ты знаешь, как вкусно пахнешь, хрипло прошептал. Я встретился с её удивлёнными глазами, в которых плескались растерянность и что-то ещё, что я не мог понять.

Она отрицательно покачала головой, умиляя меня ещё больше.

Её голова опустилась на мою грудь, она прижалась сильнее, пряча свои глаза от меня, я сглотнул, сжимая её. Одной рукой зарылся в её волосы, сжимая и их. Что она творит со мной.

Минуты тянулись.

Наше странное, но такое естественное единение продолжалось, и никто из нас не спешил нарушить эту хрупкую гармонию.

Воздух между нами был наполнен невысказанными словами и глубоким, взаимным притяжением.

Я чувствовал её тепло, её дыхание, её дрожь,

Я хотел что-то сказать, добавить, но в этот момент дверь отворилась, и на пороге появился Гаред.

Он замер, увидев нас вместе, в таком положении.

Удивление отразилось на его лице, он буквально остолбенел у порога.

— Зачем пришёл? — грубо вырвалось у меня. Раздражение наполнило грудь.

— Плановая перевязка, — оскалился я, чувствуя, как в груди клокочет раздражение.

— И тебя это тоже касается.

Мой взгляд метнулся к Мэдисон, которая, воспользовавшись моментом, всё-таки выскользнула из моих рук и почти вбежала в уборную.

Я уставился на Гареда, который, невозмутимо улыбаясь, подошёл ко мне.

— Так вот, где ты был ночью, а мы обыскались, — посмеялся он.

— Нужно было сразу сюда идти.

— Ты сюда болтать пришёл, или делом заняться? — усмехнулся я, кивнув ему на кровать.

— Нужно прислать сюда женщин, чтобы убрали это всё, — кивнул он, на испачканную простынь.

— Будет сделано, альфа, — ответил он, когда Мэдисон, наконец, вышла из своего укрытия.

Я сглотнул, увидев её. Всё моё нутро тут же всколыхнулось, словно от удара.

Она подошла к зеркалу и начала заплетать свои волосы, и наши глаза встретились.

Этот взгляд – пристальный, мощный, сильный и глубокий – был только для неё. Так только на неё я могу смотреть. Только на неё.

Она покраснела ещё сильнее, развернулась и снова села на кресло, явно не зная, куда себя деть.

Но я чувствовал её изучающий взгляд на себе.

— Твоя рана почти зажила, говорил же, день, и всё пройдёт, — прервал тишину довольный голос Гареда. Когда он стал осматривать меня.

Я лишь кивнул, не в силах отвести взгляда от Мэдисон, чувствуя, как всё сильнее меня тянет к ней, как бушует внутри буря эмоций, которую я уже не мог и не хотел сдерживать.

Хотя нужно было, как же это было нужно.

— Поскорее бы оклематься, надоело ощущать себя беспомощным, — ответил я Гареду, чувствуя, как внутри всё кипит от негодования.

— Ещё немного, и всё пройдёт, — мягко сказал он, пытаясь успокоить меня.

— Да и беспомощным я тебя никогда не видел, — усмехнулся он, и эта усмешка, как ни странно, вызвала улыбку у Мэдисон.

Её улыбка, такая искренняя и чистая, заставила моё сердце защемить. Я посмотрел на неё, и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

— Представляешь, Мэдисон, — начал Гаред, обращаясь к ней, — когда твой истинный был юнцом, я застал его ещё и в таком юном возрасте.

Так он вообще никого не слушался. Я не знаю, как он до сих пор принимает приказы Вальтера, но только его.

А мелким он был, так вообще от рук отбился, никто не мог найти к нему подход.

— И сейчас также, — пробормотал он, я сглотнул.

Я видел, как улыбка Мэдисон становится шире, как её глаза загораются интересом. Она смотрела на меня так же, как и я на неё. Заметив это, она быстро опустила глаза, снова заливаясь румянцем.