На мгновение улыбнулась, продолжая свою ласку.

Прижалась к нему, обвив его шею руками, мои ладони прошлись по его спине, гладя, выводя узоры, от которых он сходил с ума.

Это удивило, что он так реагирует на меня, что рычит, дрожит, просит.

Хотела убрать руки, но он не дал этого сделать. Сам закинул их на свою шею, прижимая ещё ближе к себе.

Приняла, выполнила то, что он хотел. Пальцами зарылась в его волосы, гладя, как это делал и он со мной.

Его рык сотряс всю комнату, теперь настала его очередь изучать меня. Я задрожала стоило ему коснуться меня.

Его руки были везде, я уткнулась лицом в его шею, ощущая как дрожу, как волнение становится сильнее, а чувства к нему больше.

Часто дышу, глаза не открываю, позволяя ему всё. Пока внезапно я не ахнула, стоило ему сжать моё бедро.

С укором взглянула на него, он словно этого и добивался, ведь нашёл мои губы вновь.

Уже ничего не имело значение, только его губы.

Люблю, люблю билась эта мысль в голове.

Полюбила его всём сердцем.

Не хочу уходить, не хочу оставаться одной, не хочу мёрзнуть без него.

Внезапные крики за окном, пронзившие тишину, заставили его замереть, остановиться.

Я часто дышала, тяжело, прерывисто, уткнувшись лицом в его грудь, ощущая каждый удар его мощного сердца, пока он продолжал сжимать меня, прижимать к своему телу, словно боясь отпустить.

Я покачала головой, чувствуя, как краснею до кончиков ушей, мои щеки горели огнём, а губы губы горели ещё сильнее, пульсировали от его поцелуев.

— Ты устроила пожар на улице, — хрипло прошептал он мне на ухо, и в этих словах сквозило странное восхищение.

Я зажмурилась, отчаянно качая головой.

— Мышонок, — шептал он, продолжая прикасаться ко мне, и эти прикосновения были везде, проникая под кожу.

— Хьюго, разве это правильно, сбивчиво, почти всхлипывая, говорила я, но его словно не колыхали эти слова, они пролетали мимо.

Он наклонился к моей шее, прикусив её, не сильно, но достаточно, чтобы я вскрикнула, от неожиданности и ощущения острого наслаждения.

— Ты бесподобна, — хрипло произнес он, и я буквально встала в ступор из-за его слов, из-за этого признания, вырвавшегося из его груди.

— Произнеси мое имя, — потребовал он, и я не понимала, зачем ему это надо, в чём смысл, но его голос был таким властным.

— Произнеси, — приказал он уже жестче.

— Хьюго, — прошептала я, его имя сорвалось с губ, словно заклинание.

Я видела, как его зрачки увеличились, поглощая радужку, как он наклонился ко мне, приблизившись так близко, так горячо сразу стало.

Я часто дышу, судорожно хватая ртом воздух.

Дотронулась до своих горящих щёк, до припухших губ.

Я не думала, что это так, не думала, что обычные поцелуи могут так действовать, вызывать такой водоворот чувств, такое безумие.

Я никогда об этом не думала, не переживала, а теперь мои два первых поцелуя украл он.

Мой истинный и одновременно мой любимый и единственный мужчина.

Эта мысль обжигала.

Хьюго приподнял мой подбородок, и я потерялась в этом взгляде. Как же он смотрит на меня.

В его глазах читалось столько всего: жажда, нежность, боль и что-то ещё, чего я не могла понять, но что заставляло моё сердце биться чаще.

Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от этой бури эмоций, которая захлестнула меня.

Он слишком глубоко залез мне в душу, раз я чувствовала столько всего: страх, желание, обиду, притяжение. Всё это смешалось.

Он молчит, но я чувствую, что творится с ним, неужели от также всё это ощущает.

Хьюго обнял меня, и я крепко схватилась за него, боясь.

Боясь того, что я чувствую. "Это взаимно", — билось в голове, но никто из нас не мог произнести это вслух.

Ведь у нас был изначальный договор, который, казалось, рушился на глазах.

Хьюго выругался, сжимая меня ещё сильнее, буквально впечатывая в себя.

Его руки скользили по моему телу, касаясь, исследуя, словно пытаясь запомнить каждую линию, каждый изгиб.

Его злость, смешанная с отчаянием, ощущалась почти физически, но в его прикосновениях была и нежность.

Слабость никуда не ушла, она всё ещё давила, но с ним, в его объятиях, её было легче переносить.

Его присутствие, его сила — это было моим единственным убежищем в этом водовороте чувств.

Я прижалась к нему ещё сильнее.

Часто дышу,когда он поцеловал меня в лоб, с каким трепетом он это сделал, я невольно прикрыла глаза.

— Что же ты творишь со мной? — хрипло прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу.

— Я не должен здесь находиться, но уйти не могу, не могу! Он продолжал сильнее сжимать меня, будто пытаясь удержать не только меня, но и ускользающие остатки самоконтроля.

Я сама это понимала, сама чувствовала, как нас затягивает в этот омут, но не могла произнести ни слова.

Слова казались бессильными перед бурей, которая бушевала внутри.

— Согрей меня, — прошептала я сбивчиво, совершенно не понимая, о чём прошу.

Мой голос дрожал, слова казались чужими, слетевшими с моих губ помимо моей воли.

Его руки сжались на мне ещё сильнее, ответом на мою мольбу.

— Я боюсь оставаться одной, — продолжала я, сама не понимая, зачем говорю это.

В его глазах я видела отражение своего страха, своего отчаяния.

Хьюго

Вместо того, чтобы держаться от неё подальше, пришёл к ней.

Чтобы смотреть на неё, впитывать её образ, который стал для меня всём.

Нельзя её трогать. Нельзя делать своей. Но я не могу противиться. Не могу и всё.

Её глаза, даже в этой полутьме, я вижу всё, что с ней творится. Каждую эмоцию, каждое её порывистое, сбивчивое дыхание.

Её просьба — заставила меня замереть. Я прокручиваю её слова в голове снова и снова, но словно не понимаю их истинный смысл, либо просто не хочу понять.

Уйти. Вот что сейчас нужно. Но её взгляд, этот взгляд не даёт мне даже сдвинуться с места.

Я прикован к ней, не могу оторваться. Этот взгляд, эта слабость, эта мольба в её глазах — это начало моего падения.

Я уже перешёл эту черту. Перешёл, когда вышел на улицу, когда поцеловал её. Молчу, лишь часто дышу, понимая, что уничтожен.

Один её взгляд, один её взгляд – и я проиграл. Моя борьба с собой становится невыносимой, но я должен помнить. Должен помнить, ради чего всё это делаю.

Зажмурившись, я издал тихий, рвущийся рык, преодолев разделяющее нас расстояние.

Прижал её к груди, медленно сходя с ума от того, что ощущаю внутри себя. Это буря, ураган, который грозит поглотить меня целиком.

Она жмётся ко мне, беспокоится, ищет спасения. Сжал её сильнее, приподнимая над полом, чтобы не замёрзла.

Мир остановился. Она ищет защиты во мне, хотя сама просила не подходить.

Глажу её по волосам, чувствуя их мягкость, схожу с ума от её близости, от её доверия. Сжимаю челюсть, крепче прижимая к груди, словно боясь, что она растает, исчезнет. Время остановилось.

Отпустить. Я должен её отпустить. Но, мать вашу, не могу это сделать! Просто не могу.

Она крепко прижалась ко мне, обнимая за шею, уткнувшись мне в грудь.

Я закрыл глаза, пытаясь справиться с собой, с этим всепоглощающим желанием. Но руки сами собой сжимали её сильнее, не давая отстраниться.

Нельзя привязываться к ней. Нельзя держать её рядом с собой, когда вокруг столько опасностей.

Эти мысли, словно последние отголоски разума, медленно тлели, не в силах противостоять тому, что я ощущаю к ней.

Это больше, чем просто желание, больше, чем страсть. Это нечто иное, что-то, что вырывает меня изнутри, заставляя забыть обо всём. И в этот момент, держа её в своих объятиях, я понимаю, что уже проиграл.