— Да, товарищ генерал, — я попыталась пошутить, чтобы скрыть свое облегчение, и даже изобразила некое подобие воинского приветствия. — Будет сделано.

Он, прищурившись, еще с полминуты буравил меня своим пронзительным взглядом, словно пытаясь заглянуть в будущее и понять, насколько большую ошибку он сейчас совершает. Но больше ничего не сказал.

Мы попрощались, и он пообещал зайти за мной завтра на рассвете. А это значило, что у меня было совсем немного времени, чтобы подготовиться к самому важному путешествию в моей новой жизни, после путешествия в новый мир, конечно же.

Первым делом я навела порядок в доме. Есть такая старая примета: перед долгой дорогой нужно прибраться. Не знаю, работает ли это в мирах, где существуют говорящие коты и левитирующие пудели, но мне так было спокойнее.

Затем я дала двойную порцию поддерживающего снадобья Юлию-единорогу, пообещав ему, что скоро вернусь с лекарством. А потом отправилась изучать гримуар матушки Эльвиры в надежде найти что-то, что помогло бы защитить мой дом от незваных гостей, пока меня не будет.

И я нашла. Это было простое, но, судя по описанию, весьма эффективное охранное зелье на основе бархатной полыни. Оно должно было отвадить чужаков от дома, а тем, кто все же рискнет переступить порог с дурными намерениями, подарить, как деликатно выразилась матушка Эльвира, «незабываемый опыт экстренного очищения организма». Проще говоря, то ли понос, то ли золотуху. Идеально.

Пока котелок, причитая, что его собираются оставить в полном одиночестве на растерзание пыли и паукам, варил мне защитное зелье, я принялась собирать вещи. Собирать рюкзак в другом мире, в котором ещё столько всего непонятного, — это, я скажу, задачка не из легких. Что брать? Всё кажется важным. Но и тащить всё, что попало с собой не хотелось. Да и просто было глупо.

В первую очередь я собрала аптечку. Все лечебные зелья и настойки, что у меня были, на случай, если кто-то поранится. Ещё захватила эликсир для бодрости и сильное обезболивающее. Меньше всего мне хотелось ощущать себя бесполезной обузой, и я хотела быть уверенной, что смогу хоть чем-то помочь.

Гримуар матушки Эльвиры, тот, что из сундука, и ее личный дневник я тоже аккуратно завернула в ткань и сложила в сумку. Они были слишком ценными, чтобы оставлять их здесь. Туда же отправились и её удивительные артефакты: самонаводящаяся игла, нож, способный резать почти всё, и веретено. Ну и, конечно, я взяла с собой маскарадную маску.

Я снова повертела ее в руках. Изящная, черная, холодная. Я примерила её, стоя перед мутным зеркалом, в надежде, что, может быть, через неё можно увидеть что-то скрытое. Ничего не произошло. Я рассматривала себя в ней, ища малейшие изменения во внешности, в ауре, в чём угодно. Тоже ничего. Но всё же я решила её взять. Какая-то часть меня, та самая интуиция, что привела меня к сундуку, подсказывала, что эта бесполезная на вид вещица может мне пригодиться.

Убедившись, что дом защищен, а вещи собраны, я, уже по привычке, немного потренировала свою магию, а затем, совершенно вымотанная, легла спать.

Я проснулась внезапно, словно от толчка. В комнате было ещё темно, но за окном уже начинал брезжить рассвет. А причиной моего пробуждения был крик.

Нечеловеческий крик боли.

Он был негромким, приглушенным расстоянием, но таким пронзительным, таким полным отчаяния и страдания, что он мигом вытащил меня из сна и заставил сесть на кровати с бешено колотящимся сердцем.

За окном было еще прохладно. Я накинула первый попавшийся платок себе на плечи и, не разбирая дороги, побежала из дому.

— Оленька, ты что, с ума сошла? Куда ты?! — раздался заспанный голос Мазута из его корзинки.

— Ты что, не слышал? Там кто-то кричал!

— Слышал, — пробурчал он. — И очень рад, что это были не ты и не я. Можно спать дальше.

— Эй! — сонно и обиженно возмутился котелок с плиты.

— Я слышал твой храп, так что за тебя волноваться было бессмысленно, — не остался в долгу Мазут. — Скорее уж за мою нервную систему.

Не слушая их дальнейшую перепалку, я выбежала на улицу.

— Оля, стой! — крикнул мне вдогонку Мазут.

— Либо иди со мной, либо не мешай!

Я выскочила за калитку и, не раздумывая, помчалась в сторону леса. Я не знала, куда бежать, но ноги словно сами несли меня в нужном направлении. Словно тот крик оставил в воздухе невидимый след, который я могла почувствовать.

Я бежала, не обращая внимания на ветки, которые хлестали меня по лицу, и на холодную утреннюю росу, которая промочила мои ботинки. А затем, выскочив на небольшую поляну, я резко замерла.

Робкого солнечного света, пробивавшегося сквозь кроны деревьев, было достаточно, чтобы увидеть это. Огромную, тёмную лужу крови, которой была пропитана земля и утренняя трава. Крови было так много, что казалось, будто здесь загубили целого быка.

Меня накрыл холод. Я огляделась. Никого. Ни души. Я бросилась сначала в одну сторону, затем в другую, вглядываясь в тени между деревьями. Но я не видела никого. И, что самое страшное, я не видела никаких следов борьбы или отступления. Только эта ужасная лужа крови.

Как кто-то может просто исчезнуть, не оставив после себя ни единого следа, потеряв при этом столько крови? Это было невозможно. Нелогично. И от этого становилось ещё непонятнее.

Если это был магический житель леса, то мэр говорил правду лишь наполовину. И теперь я была убеждена, что магические звери не пропадают.

На них охотятся…

Я стояла посреди поляны, глядя на пропитанную кровью землю, и чувствовала, как ледяной ужас сковывает мои конечности. В этот момент из-за деревьев выскочил Мазут. Он подбежал ко мне, увидел лужу и его шерсть встала дыбом.

— Оленька, уходим отсюда! — прошипел он. — Немедленно! Это очень плохое место.

— Но здесь… здесь кто-то умирал! — прошептала я. — Мы должны его найти!

— Мы должны дождаться генерала! — настойчиво твердил он, дергая меня за край длинной ночной сорочки когтистой лапой. — Одна ты здесь ничего не сделаешь, кроме как станешь следующей жертвой! Пожалуйста, Оля, давай вернемся домой! Ты обещала генералу не делать глупостей!

Я не хотела уходить. Мне казалось предательством оставить это место, не выяснив, что случилось. Но я понимала, что кот прав. Одна, без оружия, почти без магии, я была абсолютно беспомощна. Стиснув зубы от бессилия, я позволила ему увести себя обратно.

Мы вернулись в дом, и я нервно расхаживала по кухне, не находя себе места. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Мне хотелось взять сотовый телефон и набрать Алекса, рассказать ему, но, увы, ни смартфонов, ни стационарных телефонов тут не было.

Желудок продолжало сжимать стальным обручем, а я продолжала ходить из угла в угол, как загнанный зверь в клетке. И в таком состоянии даже не заметила как подобралось полноценное утро.

Наконец, я услышала стук копыт где-то со стороны дороги, что вела к моему дому. Я выскочила на улицу.

К моей избушке подъезжал небольшой отряд. Впереди, на вороном боевом коне, сидел Алекс. Его лицо было серьёзным и собранным. За ним ехали пятеро воинов в лёгкой кожаной броне, вооруженные мечами и арбалетами. Один из них вёл под уздцы еще одну лошадь, запряженную в небольшую, но крепкую закрытую карету.

— Алекс! — крикнула я, подбегая к нему. — Там… в лесу…

— Ольга, — он спешился и подошел ко мне. — Что случилось?

Задыхаясь от волнения, я рассказала ему про крик и про ужасную находку на поляне. Он выслушал меня, не перебивая, с каждым моим словом его лицо становилось всё более мрачным.

— Отведи меня туда, — коротко приказал он.

Мы снова пришли на ту поляну. Но… там ничего не было. Ни капли крови. Трава была свежей и зелёной, на ней блестела утренняя роса. Словно ничего и не происходило.

— Но… оно было здесь! — я растерянно смотрела по сторонам. — Я клянусь! Огромная лужа крови! Прямо здесь!