— Нет-нет, просто… — залепетал мужичок.

— Просто что?

Я ожидала, что хозяин петуха вновь начнет доказывать свою правоту, но я ошиблась.

— Просто из-за веревки я никак не могу достать до мешочка с монетами, — сказал он так тихо, как нашкодивший мальчик. — Понимаете, он у меня за пазухой.

Генерал едва заметно махнул рукой, и светящиеся путы мгновенно растворились в воздухе. Он плавно поглаживал свою белую кошку, пока мужчина нехотя развязывал свой мешочек.

— И про моральный ущерб не забудьте, — напомнил генерал, не меняя тона.

Мужчина тяжело сглотнул и, отсчитав несколько монет, протянул их Мазуту. После этого он подхватил своего поющего серенады петуха и поспешил прочь так быстро, как только могли нести его ноги.

Генерал перехватил кошку поудобнее и направился прямо ко мне, в лечебницу. Мазут проводил свою белоснежную даму сердца страдальческим взглядом и поспешил за ним. А я… я тут же вскочила со стула.

В голове была одна мысль: «Он идет сюда!». Я подбежала к котелку, используя его как зеркало. Картина была удручающей. Волосы торчали во все стороны, на щеке — грязный развод, а вид — как у человека, который только что разгрузил вагон с углем.

Я понюхала свои руки и едва не застонала. Судя по потрясающему букету ароматов, исходящему от меня, перед генералом я предстану в худшем виде из всех возможных.

Я спешно метнулась к раковине и принялась отмывать руки, а заодно и пятно на щеке, пытаясь хоть на капельку вернуть себе уверенность. Не успела даже вытереться, как в помещение вошел генерал, а за ним — Мазут.

Генерал тут же впился в меня взглядом своих серебряных глаз, словно пытался считать и проанализировать каждую чёрточку и каждый сантиметр.

— Красавица, — сказал он спокойным, но при этом не терпящим отказа тоном. — Позови свою наставницу.

Я опешила.

— Красавица?! — потеряв дар речи, переспросила я.

— На мой вкус да. А ты разве не согласна? — серьёзным тоном спросил он. — Предлагаю обсудить это потом, а пока позови-ка наставницу.

Наставницу?! Я здесь главный ветеринар и единственный лекарь вообще-то!

— Простите? — возмутилась я, скрестив на груди мокрые руки. После тяжелого дня эта фраза стала последней каплей. Да будь он хоть генерал всех Пяти Легионов, что это вообще за поведение? Я ему что, служанка? — Я и есть лекарь. Самый главный лекарь в этом… — я окинула взглядом обшарпанные стены и развела руками, — …заведении.

Он вскинул брови, после чего осмотрел меня еще раз, с головы до ног, и рассмеялся. Громко, добродушно и оттого еще более возмутительно. Мне тут же вспомнились мои учебные дни. Моя практика. И один нерадивый профессор, который обладал такими жесткими сексистскими убеждениями, что постоянно всем девушкам на потоке говорил, что мы способны только посуду мыть, а к животным нас и на километр подпускать нельзя.

— Хорошо пошутила, — отсмеявшись, сказал генерал. — Но теперь серьёзно, правда. Позови наставницу. У моего фамильяра проблемы.

Я думала, у меня волосы на голове встанут дыбом от возмущения.

— Кхм-кхм, — откашлялся или, скорее, отмурчался Мазут, выступая вперед. — Ваше благородие, господин Генерал. Не сочтите за дерзость, но… Ольга действительно главный и единственный лекарь по волшебным животным. Наследница матушки Эльвиры.

Генерал перевел недоверчивый взгляд на кота. Затем снова на меня. Выставил указательный палец в мою сторону, потом перевел его на Мазута.

— Она? — спросил он у усатого.

— Верно.

— Лекарь, — он посмотрел на меня.

— ДА! — крикнула я, чуть ли не топнув ногой.

— Главный? — уточнил он, переводя взгляд с кота на меня. — Матушке Эльвире было за добрых три сотни лет, что вы мне тут сказки оба рассказываете? Можете еще вилку подать, чтоб лапшу с ушей снимать было удобнее.

Белая кошка на его руках в этот момент тяжело вздохнула и стала беспокойно ворочаться. Вид у нее и правда был не очень здоровый: шерсть потускнела, дыхание было частым и поверхностным.

— Положите кошку на стол, — сказала я, отбросив все эмоции и переходя на профессиональный тон. — Быстрее, пожалуйста. Чем раньше мы определимся с диагнозом, тем больше шансов, что все будет нормально.

Мой тон, кажется, возымел действие. Генерал нахмурился, его веселье мгновенно улетучилось, сменившись тревогой за своего питомца. Он молча шагнул к столу и осторожно, с нежностью, которая совершенно не вязалась с его грозным видом, опустил на него белую кошку.

Я подошла ближе. Кошка, которую он назвал Изабель, была действительно не в лучшей форме. Она лежала пластом, не пытаясь встать, ее дыхание было частым и поверхностным, а глаза, которые должны были быть ярко-синие, как два сапфира, казались мутными и безжизненными. Я провела рукой по ее шерсти — она была сухой и тусклой.

— Как давно это началось? — спросила я, начиная осмотр. Я прощупывала ей живот, проверяла слизистые, слушала сердце стареньким стетоскопом, который нашла в одном из ящиков.

— Около недели назад, — ответил генерал, внимательно следя за каждым моим движением. — Она стала вялой, апатичной. Меньше ест. Почти не играет.

— Какие-то еще симптомы? Рвота? Проблемы со стулом?

— Нет. Ничего. Просто… слабость. Словно из нее уходят силы.

Я работала молча, сосредоточенно. Все мои профессиональные знания, весь опыт, полученный в клинике, сейчас были мобилизованы. Но чем дольше я ее осматривала, тем больше недоумевала. Физически кошка была в полном порядке. Никаких признаков инфекции, никаких уплотнений, никаких болей при пальпации. Сердцебиение ровное, хоть и учащенное. Все было… идеально. Слишком идеально для животного, которое выглядело так, словно вот-вот отправится на тот свет.

Я отошла от стола, задумчиво протирая стетоскоп. Ситуация была странной. С точки зрения классической ветеринарии, кошка была здорова. Но мои глаза видели обратное.

— Я не вижу никаких физических патологий, — наконец сказала я, глядя прямо в серебряные глаза генерала. — Все ее показатели в норме.

— Но вы же видите, что с ней что-то не так! — в его голосе прозвучали стальные нотки.

— Вижу, — кивнула я. — Поэтому я не могу поставить ей диагноз прямо сейчас. Мне нужно понаблюдать за ней в динамике. Приходите завтра в это же время. И послезавтра. Я хочу проследить за ее состоянием.

Он молчал, обдумывая мои слова. Мазут тоже молчал, что было на него совсем не похоже. Кажется, оба понимали серьёзность ситуации.

— А пока, — я подошла к своему шкафчику с травами, — я дам ей тонизирующий отвар. Просто чтобы поддержать силы и придать бодрости духа. Это не лечение, а скорее поддерживающая терапия.

Я быстро смешала несколько трав, добавила щепотку чего-то блестящего из мешочка, который Мазут назвал «эссенцией жизненной силы», и залила всё это теплой водой из котелка. Кошка, на удивление, выпила отвар без особого сопротивления.

Генерал молча достал из кошеля тяжелый золотой и положил его на стол.

— Этого хватит?

— Более чем, — кивнула я, даже не пытаясь скрыть своего удивления. Этой монеты, наверное, хватило бы на половину моей крыши.

— Мы будем завтра, — коротко бросил он, осторожно беря кошку на руки, и вышел.

Мазут проводил их долгим взглядом, а потом перевел его на меня.

— Ну что, теперь ты поняла, что я имел в виду, говоря о состоятельных клиентах?

Но я его почти не слышала. Я смотрела на пустой стол, на котором еще несколько минут назад лежала Изабель, и чувствовала, как внутри меня растет тревога. Все мои инстинкты, вся моя врачебная интуиция, заточенная годами учебы и практики, кричала мне об одном.

Это был первый случай. Первый настоящий случай в этом мире, который невозможно было вылечить скальпелем, таблеткой или добрым словом.

Его нужно было лечить магией. А я понятия не имела, как это делается.

Как только за генералом закрылась дверь, Мазут преобразился. Его напускной прагматизм и самодовольство испарились без следа.