— А что, в вашем мире только замужним дамам можно ходить в гости к одиноким мужчинам? — не выдержала я и посмотрела на него.

— Нет, но это… неприлично для молодой леди совершать подобные визиты без сопровождения, — наставительно произнес он.

— Отец, хватит, — строго прервал его Алекс. В его голосе прозвучали нотки металла, и лорд Арчибальд тут же умолк, хотя на его лице осталось выражение неодобрения.

Я снова сосредоточилась на Изабель, пытаясь игнорировать присутствие очень дотошного и не самого гостеприимного предка Фоули. Я провела еще одну лёгкую магическую «подтяжку», вливая в неё немного своей энергии. Кошка замурчала. Тихо, едва слышно, но это было первое мурчание, которое я от неё услышала.

— Она идёт на поправку, — сказала я, поднимаясь. — Зелье работает. Продолжайте давать его, и, думаю, через пару дней она будет совсем здорова.

— Спасибо, — муркнула Изабель, отчего я даже подняла брови.

— Это замечательная новость, — искренне сказал Алекс.

— Да, замечательная, — поддакнул лорд Арчибальд, но его тон был скорее вежливым, чем радостным. — Что ж, госпожа лекарка, должен признать, вы, кажется, действительно знаете своё дело. Был рад знакомству.

Он кивнул мне, потом своему сыну, и, развернувшись, вышел из комнаты, оставив за собой легкий шлейф дорогого парфюма и невысказанного осуждения.

— Не обращайте на него внимания, — сказал Алекс, провожая отца взглядом. — Он… из старой гвардии. У него свои представления о приличиях.

— Всё в порядке, — я пожала плечами, хотя осадок остался.

— Я сейчас же отправлюсь к мэру, — он снова посерьезнел. — Не думаю, что этот разговор будет быстрым. Я зайду к вам позже. Вечером. Расскажу, что удалось выяснить. Хорошо?

— Да, конечно, — кивнула я. — Спасибо.

Он проводил меня до самой калитки. На прощание он на мгновение задержал мой взгляд.

— Не волнуйтесь, Ольга. Мы не дадим снести ваш дом.

И в этот момент я ему поверила. Безоговорочно.

Мы отошли от дома Фоули, когда Мазут вдруг сказал:

— Ты слышала? Слышала?! Она сказала мне: «Спасибо!» — говорил он мурчтательно и этот его эгоизм, словно он всё сделал сам и при этом такая сильная влюбленность вызвали у меня очередную улыбку.

— Мазут. Ты неисправим.

Генерал Фоули проводил Ольгу до самой калитки своего имения. Он дождался, пока она, бросив на него быстрый благодарный взгляд, скроется за поворотом улочки, и еще с минуту постоял, глядя ей вслед.

Затем его лицо снова обрело привычное выражение полной решимости. Он развернулся и, не заходя в дом, двинулся в сторону центра города, в Мэрию.

Его походка была такой, что люди на улицах инстинктивно расступались. Не из страха, нет. Это было то уважение, которое оказывают силе природы — надвигающейся грозе, речному приливу или началу сбора налогов.

Это была походка человека, который точно знает, куда он идет и зачем, и который не собирается тратить время на обход препятствий. Он их, как правило, просто сносил.

В Ратуше его никто не остановил. Охранник у входа, увидев генерала, лишь вытянулся в струнку и постарался выглядеть как можно более незаметной частью интерьера, надеясь, что его не спросят, почему у него не застегнута одна пуговица.

Древняя старушка на ресепшене, которая утром доводила Ольгу до исступления, даже не посмела поднять на него глаза от своей огромной книги. Есть в мире неписаные законы, которые гораздо важнее всех писаных. И один из них гласил: «Генералу Фоули дорогу не преграждать, если не желаешь провести остаток дня, объясняя в рапорте, почему ты это сделал».

Он без стука вошел в кабинет мэра.

Тот сидел за своим столом, выглядя ещё более бледным и изможденным, чем утром. Увидев генерала, он не удивился. Лишь тяжело вздохнул и отложил перо. Он ждал этого визита.

— Генерал, — произнес он, и его тихий, дребезжащий голос был полон притворной усталости. — Какими судьбами? Решили лично проинспектировать состояние аварийных зданий в нашем городе?

— Оставим любезности, мэр, — тон Алекса был холодным, как ледниковая вода. — Я пришел поговорить о доме матушки Эльвиры. О лечебнице. Мне сообщили, что вы собираетесь ее снести.

— Не я, а закон, — поправил мэр, сцепив свои тонкие пальцы. — Здание представляет собой прямую и явную угрозу общественной безопасности. Оно ветхое, может обрушиться в любой момент от сильного ветра или чиха неосторожного грифона. Представьте себе потенциальные жертвы, судебные иски, ущерб для казны… Я, как градоначальник, обязан предотвращать подобные трагедии. Это мой долг перед городом и Короной.

— Ваши аргументы о безопасности, мэр, имеют столько же веса, сколько паутина в углах этого вашего «аварийного» строения, — отрезал Алекс. — Если оно так опасно, почему его не снесли пять, десять, пятьдесят лет назад? Оно не стало развалюхой за одну ночь.

— Появился прецедент! — оживился мэр, и в его бесцветных глазах мелькнул огонек. — Новая владелица, без каких-либо документов на собственность, устроила там… приемный покой! Люди, животные… Это повышает риски в десятки раз! Все бумаги уже утверждены на местном уровне и отправлены в столицу. Дело, можно сказать, решённое.

Алекс медленно подошёл к столу и опёрся на него костяшками пальцев, нависая над хрупкой фигурой мэра.

— Позвольте задать вам гипотетический вопрос, мэр. Представьте, что в столицу, в Королевскую Канцеляцию, придет два донесения. Одно — от вас. В нём вы будете слёзно просить разрешения снести старый дом, чтобы он не портил «эстетический вид» нашего пограничного городка. А второе донесение придёт от меня. От генерала Пятого Легиона, который, как вам известно, не так давно спас эти земли от вторжения магов-отступников. В моём донесении я выражу крайнюю обеспокоенность тем, что в стратегически важном приграничном городе пытаются ликвидировать единственную лечебницу для магических существ, что может подорвать… скажем так, экологическое и магическое равновесие региона, ослабляя наши позиции против подобных угроз в будущем. Как вы думаете, к чьему мнению в столице прислушаются с большим вниманием?

Мэр дрогнул. Его и без того бледное лицо, кажется, стало ещё белее. Он прекрасно понимал, что его хитросплетенные бюрократические интриги весят гораздо меньше, чем одно слово боевого генерала, героя войны, чьи доклады читает сам Король.

— Я вам настоятельно рекомендую, господин мэр, пересмотреть своё решение касательно этого дома, — уже спокойнее, но с той же стальной интонацией закончил Алекс.

— Но, генерал, давайте не будем устраивать скандал, — заюлил мэр, пытаясь вернуть себе самообладание и перехватить инициативу. — Давайте посмотрим на вещи спокойно. Я ведь тоже не злодей. Всё равно до получения окончательного разрешения из столицы пройдет не меньше двух недель. У нас есть время всё обсудить… найти компромисс.

— У вас есть время, — поправил его Алекс. — У меня его нет. Я против сноса. Но я готов рассмотреть альтернативные варианты решения проблемы. Жду их у себя на столе. К завтрашнему обеду.

Он развернулся и вышел, оставив мэра в тишине его кабинета наедине со своими мыслями и величественными руинами своих планов.

И как попросил генерал, так и случилось. Потому что, когда приказ отдает человек, который привык, что его приказы выполняются беспрекословно, а невыполнение чревато последствиями, которые лучше не представлять, бюрократическая машина начинает работать с несвойственной ей скоростью. К следующему утру несколько папок, перевязанных ленточкой, уже лежали в его кабинете.

Алекс внимательно изучил каждый из них, сидя у себя в кабинете за чашкой крепкого, горького чая. Первый план предлагал переселить лекарку в крошечную каморку при городской больнице, между моргом и прачечной. Второй — выделить ей участок далеко за городом, на Клюквенных болотах, где, как было известно, даже кикиморы долго не жили из-за сырости и плохой компании.4 Третий — просто выплатить ей смехотворную компенсацию в размере стоимости одной коровы и выдворить из города.