— Ignis! — выкрикнул генерал, надеясь, что призрачная рука, материализовавшаяся в нескольких сантиметрах от серого хвостатого беглеца, сможет его перехватит. Но крыс поразил очередным кульбитом и с мастерством настоящего атлета, перескочила через руку и…

…растворился в недрах подземного мира.

Алекс остановился перед входом в нору, тяжело дыша после напряженного преследования. Тьма зияла перед ним, не выдавая ни звука, ни движения.

Генерал восстанавливал дыхание после интенсивного преследования. Окружающая тишина нарушалась лишь шелестом листвы и отдаленными звуками городской жизни. Заходящее солнце окрашивало небо в багряные тона.

Он уже развернулся, готовясь к возвращению в город обратно к своему временному стану, где ждала свита и Ольга, когда сзади раздался знакомый голос:

— Не меня случаем ищешь?

В тесной карете, где ещё пахло магией после лечения генерала, развернулась настоящая битва. Только сражалась я не мечом, а пинцетом и зельями. Моим противником была чёрная дрянь, которая не хотела отпускать ёжика.

Я работала с отчаянной сосредоточенностью. Пальцы дрожали от напряжения. Каждое прикосновение к застывшей корке было как работа с капризной миной. Я снова и снова мочила тряпочку в зелье и по миллиметру оттирала эту броню. Дрянь поддавалась неохотно, словно сопротивлялась.

— Оль, тебе нужно отдохнуть. Ты вымоталась. Бледная уже вся, — в очередной раз сказал Мазут с подушки, где устроился рядом с Изабель. — К тому же ты просто размазываешь грязь.

— Это не грязь, — пробормотала я, не отрываясь от работы. — Это проклятие. Какое-то… грязное проклятье.

Я поняла, что простым оттиранием не обойтись. Нужна магическая хирургия. С замиранием сердца достала из сумки сундук матушки Эльвиры и взяла нож из серебристого металла. Он лёг в ладонь как родной. Моя магия потекла в рукоять, и лезвие тихо загудело.

Я глубоко вздохнула. Никогда раньше такого не делала. В дневнике было написано: «Разрезает не только плоть, но и...» Занесла нож над толстым участком чёрной корки на боку ежа и осторожно провела лезвием.

Физически ничего не произошло. Но я почувствовала, как какая-то невидимая нить между ежом и дрянью лопнула с тихим щелчком. Провела ножом еще раз. И еще. Это был не разрез, а ритуал. Я рассекала магическую основу, и после каждого «разреза» черная корка поддавалась легче. Она стала отслаиваться как пересохшая глина.

Через полчаса работы, от которой потемнело в глазах, последняя чёрная чешуйка отвалилась. Передо мной лежал крошечный, совершенно голый летающий ёж. Он был бледно-розовый и дрожал всем телом.

Да… судя по всему, иголки ему придется отращивать снова.

Я отложила нож и просто смотрела, боясь дышать. Осторожно приложила пальцы к его груди. Тук. Тук-тук. Слабо, но сердечко билось.

В этот момент он дёрнул ушком. Носик забавно сморщился. Потом открыл глаза. Маленькие чёрные бусинки, в которых плескался ужас, сменившийся недоумением, а затем — осознанием.

Он медленно повернул голову, посмотрел на свои голые бока, на склеенные крылышки, а потом на меня. В его взгляде не было страха. Только усталость и капелька любопытства.

Я капнула ему в рот поддерживающего зелья, и он сглотнул увереннее. А потом сделал то, от чего у меня перехватило дыхание — попытался пошевелить крылышками.

Они были в ужасном состоянии. Тонкие перепонки слиплись и превратились в жёсткие лоскуты. Но он пытался. Одно крыло едва заметно дрогнуло. Потом второе. Он смотрел на них так, будто пытался вспомнить, как ходить после болезни.

Я взяла мягкую тряпочку, смочила теплой водой с маслом и стала терпеливо размачивать крылья, отделяя складочку от складочки. Он не сопротивлялся, только тихонько попискивал.

Одно крыло расправилось. Мятое, слабое, но целое. Ёжик тут же попробовал взмахнуть. Получился, словно слабый шлепок мокрой тряпкой, но это был взмах! Ободренный, он задергал вторым крылом. Через несколько минут и оно было свободно. Он расправил их оба как маленький дракончик и издал тихий победный писк.

— Спасибо, фырк, — раздался тихий шуршащий голосок.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Он смотрел прямо на меня.

— Ты говоришь? — удивилась я. Я знала, что Мазут говорит. Я знала, что многие животные в моем новом городке говорят. Но чтоб… дикий летающий ёж?..

— Не очень хорошо. Фырк. Голова кружится. Но да. Меня зовут Пип.

— Я Оля.

— Я чувствовал твою магию, Оля. Она тёплая. Как солнце. Фырк.

— Что с тобой случилось, Пип?

— Лужа схватила меня. Фырк. И стала пить мою силу. Я думал, это конец.

— Теперь всё хорошо. Тебе нужно отдохнуть и много есть. Иголки и силы скоро вернутся.

— Я верну тебе долг, лекарь Оля, — серьёзно сказал он. — Летающие ежи всегда платят долги. Фырк.

Он свернулся клубком и почти сразу уснул. А я смотрела на это маленькое спасенное чудо и чувствовала, что день был прожит не зря.

***

— Не меня случаем ищешь, генерал?

Алекс медленно обернулся. На большом валуне, заложив лапку за лапку, сидел тот самый старый одноглазый Крыс.

Генерал понял.

— Я гнался не за тобой. Тот был моложе и глупее.

— Мой внучатый племянник, Хрумкин, — вздохнул Крыс. — В голове ветер, в лапах шило. Прошу прощения за его поведение, у молодежи сейчас-ссс никакого уважения к авторитетам. Но раз уж ты здесь, значит, мои сслова не прошли даром.

— Они заставили меня задуматься, — признал генерал. — И я хочу увидеть всё своими глазами. Ты говорил про канализацию.

— Говорил-ссс, — кивнул Крыс. — Старые гномьи тоннели. Идеальное место, чтобы спрятать то, что не хочешь-ссс, чтобы нашли.

— Я хочу, чтобы ты показал мне вход. И рассказал все, что знаешь.

— О, я знаю много, генерал-ссс, — в единственном глазу Крыса блеснул хитрый огонек. — Я знаю, что раз в неделю, под покровом ночи, к старому складу за городом подъезжает-ссс телега. Без опознавательных знаков. На ней бочки. Тяжелые-ссс. Эти бочки сгружают, а потом их содержимое сливают в систему. Прямиком в подземную реку, которая когда-то была чистой. Теперь-ссс она несёт яд по всей округе. А руководит-ссс всем этим лично господин градоначальник Игнатус. Получает за это хорошие деньги.

— Ты знаешь, от кого?

— Мои информаторы пока не смогли подслушать-ссс имя. Но они работают над этим. За дополнительную плату в виде сырной головки, разумеется.

— Мне нужно попасть в эти тоннели, — сказал Алекс. — Я должен увидеть все сам. И собрать доказательства.

— Это опасно, генерал-ссс, — предупредил Крыс. — Там не только ядовитые испарения. Гномы были большими затейниками. Ловушки, обвалы, а еще говорят, там внизу живет что-то… что не любит сс-света.

— Я справлюсь, — коротко ответил Алекс. — Мне нужен проводник.

— Я сслишком стар для таких прогулок, — отмахнулся Крыс. — Мои суставы уже не те. Но я могу дать тебе Хрумкина. Он, конечно, дурак, но эти тоннели знает, как ссвои пять пальцев.

— Нет, — покачал головой Алекс. — Мне нужен именно ты. Ты знаешь все ходы, все опасности. И я доверяю твоему опыту, а не энтузиазму молодежи.

Крыс задумался, почесав усы.

— Льстишь, генерал. Ладно, есс-сть одно место — старый колодец на северной окраине. Тот, что все обходят, потому что по ночам оттуда доносятся стоны. Это не стоны, просто сквозняк в трубах. Но люди верят. Колодец ведет в главный коллектор-с.

— Отлично.

— Но учти, генерал-ссс. Если тебя там поймают, я ничего не знаю. Мой народ-ссс не вмешивается в дела больших людей. Мы просто хотим, чтобы наши дети перестали светиться в темноте.

Алекс кивнул. Все было ясно. Риск был велик, но и ставка была высока. Судьба целого региона, отравленного жадностью и коррупцией.

— Тогда пошли, — сказал он, разворачиваясь в сторону города.