Вскоре вернулись старики, неся в дрожащих руках маленькую склянку с золотистым маслом.

Процедуру смазывания для облегчения прохода яйца я провела быстро и профессионально. Старики тактично отвернулись, а кот делал вид, что его это совершенно не интересует, хотя я видела, как он косится на мои манипуляции одним глазом.

После всех процедур мы посадили заметно повеселевшую курочку обратно в лукошко, на свежее сено.

Долго ждать не пришлось. Буквально через пару минут Рябушка натужно крякнула, напружинилась и… снесла яйцо. А потом громко и победно закудахтала, встряхивая перьями, словно сообщая всему миру о своем великом свершении.

— Ох, помогло! Помогло! — возрадовались старики. Дед тут же сунул руку в лукошко и благоговейно извлек оттуда яйцо.

Я обомлела, не веря собственным глазам. Яйцо было золотым. Не просто с желтоватой скорлупой, а настоящим, литым, тускло поблескивающим в неярком свете кухни, золотым яйцом. Оно было тяжелым, и дед едва удерживал его в своих узловатых пальцах.

— Спасибо вам, сударыня! Спасибо, лекарка! Век доброту вашу не забудем!

Он торопливо сунул мне в руку тот самый медяк, после чего они с бабкой, подхватив лукошко с курицей и драгоценное яйцо, почти бегом скрылись за дверью, оставив меня одну.

А я так и стояла посреди своей разваливающейся кухни, разинув рот и глядя на крошечную монетку на своей ладони.

— Ну что, Оль, бедные старики говоришь? — ехидно цокнул кот, поглядывая вслед неожиданно пошустревшим хозяевам Рябушки. — Всё ещё довольна своим медяком?

— А я тебе говорил, что с клиентов трясти надо! — возмущался кот, хотя в его мурчащем голосе не было и намека на злость. Скорее, звучала поучительная интонация наставника, уставшего объяснять прописные истины.

— А я тебе повторяю, это был пациент, а не клиент! — парировала я, убирая свою первую зарплату в карман. — Я потратила на него двадцать минут, из которых пятнадцать мы просто ждали их несчастное масло. Главное, что курочка жива и здорова.

— Ага. И снесла золотое яйцо, — не унимался он. — Там, навскидку, граммов триста чистого золота! А то и все четыреста!

— Откуда ты знаешь?

— А я, по-твоему, тут первый день живу? — фыркнул он.

Я вскинула брови, уперев руки в бока.

— Так мог бы и предупредить!

— Каким образом?! — он аж подпрыгнул на месте от возмущения. — Залезть на стол и заорать на всю ординаторскую: «Оля, не будь идиоткой, требуй с них оплату в виде дома, повозки, половины фермы и полной переписи имущества! У них курица несет золотые яйца!»? Я тебе несколько раз сказал прямым текстом, что оплата в один медяк — это смешно. Ты мне с пеной у рта доказывала обратное.

Я вздохнула. В чем-то он был прав. В его кошачьей, прагматичной логике была своя сермяжная правда. Но даже если и так, я бы не смогла начать требовать с них деньги.

Я просто не умела. Да и что что у них курица яйца золотые несёт, несильно мне верилось, что они богато живут. А может просто не хотелось, чтобы кот в этом прав.

— Ладно, мой усатый друг, не бурчи, — вздохнула я. — Что уж теперь поделать. Давай лучше перейдём к другому важному вопросу.

— Какому же? — уже спокойнее спросил кот.

— У вас здесь где-нибудь есть рынок или что-то подобное?

— Есть, — кивнул кот.

— Тогда предлагаю туда сходить. Мне же есть нужно всё-таки. Надеюсь, на медяк хоть что-то купить смогу.

Кот издал такой тяжелый, мученический вздох, словно ему совершенно не хотелось меня огорчать печальной правдой о том, что на один медяк я смогу себе купить разве что дырку от бублика, и то не в самом лучшем районе. Но делать было нечего.

“Ну… а вдруг инфляция в этом мире не такая суровая, как у нас?» — с надеждой подумала я.

Мы вышли из моего разваливающегося имения и направились в сторону центра городка. Мой усатый проводник шел впереди, высоко задрав хвост трубой, словно он был не просто котом, а важным вельможей, ведущим за собой свою непутевую свиту в лице меня.

Рыночная площадь оказалась сердцем этого странного городка. Она была шумной, пёстрой и пахла тысячей запахов разом: свежим хлебом, пряными травами, жареным мясом, мокрой шерстью какого-то крупного животного, которого мыли прямо у колодца, и чем-то неуловимо-цветочным.

Торговые ряды были сколочены из разномастных досок, над ними висели навесы из яркой ткани. За прилавками стояли самые диковинные продавцы: тут кряжистый гном с бородой, заплетенной в две косы, взвешивал на крошечных весах какие-то светящиеся грибы; там высокая, тонкая женщина с заостренными ушами и волосами цвета лунного света продавала склянки с переливающимися жидкостями; а вот и обычный на вид мужчина раскладывал совершенно неизвестные мне плоды самых разных форм и цветов.

Я шла, глазея по сторонам и чувствуя себя Алисой, попавшей не в Страну Чудес, а на её центральный продуктовый базар. Ценников, разумеется, нигде не было, и я с тоской смотрела на свой одинокий медяк. Этой монетки вряд ли хватит даже на пучок местной родственницы редиски.

— Слушай, — вдруг вспомнила я, пока мы пробирались между рядами. — А как тебя зовут-то? Ты мне так и не представился.

— Так как ты моя новая хозяйка, то у меня началась и новая жизнь, — философски заметил кот, не оборачиваясь. — А значит, ты и должна дать мне новое имя.

Я задумалась. Это была ответственная задача.

— Хмммм… — я остановилась и внимательно посмотрела на своего спутника. — Ты чёрный!

Кот картинно, насколько это вообще возможно для кота, вскинул свои маленькие брови, распахнув глаза. Затем он с преувеличенной тщательностью осмотрел сначала одну свою лапу, потом вторую. Потом заглянул на свое пузо и, наконец, повертел хвостом.

— Надо же! И вправду! — съязвил он. — Какая ты наблюдательная.

— Отлично…

— Умоляю, только не какой-нибудь «Черныш» или «Уголёк», — взмолился он. — Прояви хоть каплю фантазии.

— Лучше! — осенило меня. — Будешь Мазут!

Он замер и посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила назвать его «Пушистиком».

— Мазут?.. Я, знаешь ли, надеялся на что-нибудь более аристократичное… Барон фон Мяу, например. Или хотя бы Муркиз де Карабас.

— А будешь много капризничать, стану звать тебя Мра…

— Смотри! — внезапно перебил меня кот, с силой боднув меня головой в голень. — Это же сам Генерал Пятого Легиона!

Я потерла ушибленное место и повернулась туда, куда он смотрел.

И на мгновение забыла, как дышать.

Мазуту даже не нужно было указывать в этой огромной толпе, о ком он именно говорил, поскольку не заметить этого мужчину было невозможно.

Он был высоким, широкоплечим, но при этом двигался с какой-то хищной, сдержанной грацией. На нём был идеально сидящий чёрный китель, который лишь подчёркивал его атлетичную фигуру. В цвет его брюки и высокие кожаные сапоги.

Волосы почти до плеч цвета воронова крыла были слегка растрепаны ветром, а на загорелом лице с резкими, волевыми чертами выделялись глаза. Невероятные, пронзительные глаза цвета расплавленного серебра.

На скуле виднелся тонкий белый шрам, который не портил его, а лишь добавлял мужественности. Он стоял у прилавка с оружием и с непроницаемым видом рассматривал длинный кинжал, поворачивая его в сильных, покрытых мелкими ссадинами руках. От него веяло силой, уверенностью и каким-то могуществом, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Вот это да-а-а… — протянула я, совершенно забыв о приличиях и беззастенчиво уставившись на него.

Вокруг него словно образовалось невидимое поле, пустое пространство. Люди инстинктивно обходили его стороной, бросая на него боязливые, но в то же время восхищенные взгляды. Даже шумный гном за соседним прилавком притих и перестал звякать гирьками.