Там всё было по-прежнему — сырость, хлам, запах тлена. Но теперь я смотрела на всё это другими глазами. Я прошла мимо сломанных шкафов и мешков с неизвестным содержимым, и мой взгляд снова упал на сундук.

Он разительно отличался от всего остального хлама. Сделанный из тёмного, почти чёрного дерева, окованный медью, он стоял в углу, и на нем не было ни пылинки. Словно невидимая сила оберегала его от грязи и запустения.

Раньше я не решалась его трогать, да и просто забыла за всем происходящим. Но теперь… что-то влекло меня к нему. Я подошла и осторожно приложила ладонь к его гладкой, прохладной крышке. И тут же почувствовала это. Лёгкую, едва уловимую магическую вибрацию, которая шла изнутри. Она не была похожа на мою собственную, тёплую и светлую. Эта была другой — древней, мощной и какой-то… нейтральной. Как сама суть магии.

Мои пальцы сами нашли небольшой, скрытый замок. Я не знала, как его открыть, но, повинуясь интуиции, я позволила капельке своей энергии стечь с кончиков пальцев. Замок тихо щелкнул.

Я с замиранием сердца подняла тяжелую крышку.

И ахнула.

Поверх серебристых инструментов на бархатной ткани лежала небольшая, почти невесомая записная книжка. Она была обернута в обложку из черной потертой кожи, такой гладкой и мягкой на ощупь, что казалось, будто она сделана не из шкуры животного, а из застывшего ночного неба.

Я ощутила внутри странное чувство, словно меня неудержимо тянуло к ней. Словно в этой маленькой невзрачной книжке было что-то родное и близкое, что-то, что было частью меня, хотя я и видела ее впервые.

Я протянула руку, едва касаясь обложки кончиками пальцев, и по ним словно пробежали маленькие, щекочущие разряды молний. Не болезненные, а скорее… бодрящие.

Взяв эту непонятную книгу в руку, я в тот же миг ощутила, как все мое тело как будто обдало прохладным свежим ветром, хотя в душном подвале не было ни единого сквозняка.

Мне хотелось было подняться наверх в свою кухню, чтобы рассмотреть находку при нормальном свете, но эта книга так меня влекла, что я не смогла сделать и шага. Я уселась прямо здесь, на пыльном полу, скрестив ноги, и открыла ее.

Это был личный дневник. Почерк был тот же, что и в большом руководстве, — витиеватый, но на удивление четкий. Но здесь, в этих строках, не было сухости учебника. Здесь была жизнь.

Матушка Эльвира писала о своих мыслях, о своих сомнениях и открытиях. Она рассуждала о природе магии, о хрупкости жизни и о глупости некоторых своих пациентов (особенно о говорящих бобрах, которые постоянно пытались построить плотину в пересохшем русле реки). Здесь она изобретала новые зелья и заклинания, часто путём проб и очень болезненных ошибок.

«…сегодня снова пыталась усовершенствовать заклинание левитации для перевозки тяжёлых пациентов. Результат: мой любимый фикус вот уже три часа висит под потолком и, кажется, не собирается спускаться. Нужно будет придумать, как его поливать…»

Я листала страницу за страницей, погружаясь в жизнь этой удивительной женщины. И вдруг наткнулась на запись, которая заставила мое сердце забиться чаще.

«…наконец-то закончили работу над инструментом. Нож получился именно таким, как я и задумывала. Исполнители постарались. Он способен разрезать не только плоть, но и рассечь даже самый прочный металл, если вложить в него достаточно силы. Главное — не пытаться им резать хлеб. Получается невкусно, да и столешницу жалко…»

Я опустила дневник и подняла бархатную ткань. Там, в специальном углублении, лежал он. Небольшой, изящный нож из серебристого металла, с рукоятью из темного, светящегося камня. Он был лёгким, но когда я взяла его в руку, то почувствовала скрытую в нём мощь.

Я принялась читать дальше.

«…моя новая игла просто великолепна! Ею можно зашить даже самую сложную, рваную рану, и нить сама найдет правильный путь, соединяя ткани так, как им и положено быть. Шрам остаётся едва заметным. Мне кажется, что ей можно пришить даже то, что принадлежало владельцу, но было оторвано вследствие тяжелой травмы. Но, к счастью, проверить эту догадку мне пока не довелось…»

Под тканью нашлась и игла. Длинная, тонкая, с крошечным ушком, в которое, казалось, невозможно было продеть нить. Я тут же подумала о единороге. Его рана… может быть, эта игла сможет помочь там, где обычные инструменты бессильны. Даже если я не сниму проклятие, я смогу хотя бы как следует наложить швы, чтобы избежать инфекции.

Потом я прочла про Веретено.

«…если на нем спрясть клубок нитей из собственной магии, то эта нить всегда выведет из любого лабиринта, будь то пещера древнего вампира, дремучий лес или коридоры городской ратуши. Последнее, пожалуй, самое сложное… Принять во внимание: пряжа клубка из собственной магии — процесс трудоемкий, выматывающий и изнурительный.»

А затем я нашла то, что искала, но даже не надеялась найти. Страница была почти пустой. Вверху было выведено: «Противоядие от отравления Тёмной магией». А дальше — незаконченный рецепт зелья и обрывки недописанного заклинания.

«Симптомы: магическая апатия, потеря жизненных сил, угасание ауры. Поражает в первую очередь существ с сильной магической связью…» — это было точное описание состояния Изабель и, возможно, единорога.

«Компоненты: луноцвет (есть), солнечный свет в порошке (есть), капля росы с первоцвета…» — а дальше список обрывался. Но одно название было обведено в кружок и подчеркнуто трижды. Новолунная орхидея.

Рядом была приписка: «Основной компонент. Нейтрализует влияние тёмной магии на самом тонком уровне. Важно: использовать только свежий цветок, сорванный в новолуние. Сушёный не годится».

А ниже, уже совсем другим, торопливым почерком: «Мне становится всё хуже…», «Заклинание снятия необратимых процессов…» Дальше неразборчиво. Нужно усилить… не хватает…» На этом запись обрывалась.

Я поняла, что матушка Эльвира столкнулась с той же проблемой, но не успела её решить. У меня был рецепт, но не было главного компонента.

Полистав ещё немного дневник, я заметила аккуратно обведённое имя на полях. Рудольф.

Перевернув страницу, я увидела, что на самом дне сундука, под бархатной подкладкой, лежит что-то ещё. Это была маска. Изящная, черная маскарадная маска, закрывающая верхнюю половину лица. Она была сделана из тонкого, как бумага, металла и украшена тонким серебряным узором. Я с любопытством взяла ее в руки. Она была холодной, но от нее не исходило даже и капли магии. Зачем она здесь? Каково её предназначение? Это тоже какой-то магический артефакт? Ответов не было.

Я аккуратно переписала рецепт и название травы в свой блокнот. Утром, едва рассвело, я уже была на ногах. Я не стала будить Мазута, а просто оставила ему записку и миску молока. Взяв с собой все свои сбережения, я поспешила на рынок.

Я нашла лавку тетушки Эльжбеты. Она как раз раскладывала свой товар.

— Доброе утро, — сказала я. — Мне снова нужна ваша помощь. Мне нужна новолунная орхидея.

Эльжбета посмотрела на меня с удивлением.

— Новолунная орхидея, деточка? Да ты что. Её уже лет десять никто в наших краях не видел.

— Как не видел? — похолодела я. — Но она же должна расти где-то в лесу… наверное.

— Раньше росла, — вздохнула старуха. — В Лунной роще, на северном склоне. Очень капризный цветок, растёт только там, где сильная чистая магия земли. А потом… потом лес стал хиреть. Магия из него уходит. И орхидея исчезла. Давно уже никто её не приносил. Да и я сама её не видала столько же времени. Так что, извини, милочка, помочь не могу.

Мир рухнул. Единственный шанс спасти Изабель и единорога, и тот исчез. У меня опустились руки. Что теперь делать?

Ответ был только один. Алекс.

Я нашла его в казармах Пятого Легиона, на тренировочном плацу. Он как раз заканчивал спарринг с одним из своих солдат. Увидев меня, он тут же остановился, сказал что-то своему противнику и подошел.

— Ольга? Что-то случилось?