Я приняла их гостинцы, мы коротко выпили чаю, пожевали каравая с маслом и сахаром, как в детстве, после чего и распрощались.

Затем я сходила к единорогу в хлев. Его состояние было стабильным, но рана на бедре мне не нравилась. Несмотря на все мои старания, она не хотела затягиваться. Края были воспаленными, и казалось, что мазь просто не действует.

Я решила прибегнуть к проверенному методу. Снова тщательно продезинфицировав рану, я, используя новые инструменты, аккуратно ее зашила, наложила чистую повязку и велела пациенту остаться под наблюдением ещё на денек.

После этого, оставив единорога мирно жевать сено, я взяла Мазута под мышку.

— Ну что, Ромео, — сказала я. — Пойдем проведаем твою Джульетту.

Мы направились в ту часть города, где дома были побольше и покрепче. Дом генерала оказался строгим, двухэтажным особняком из тёмного камня, окруженным высокой кованой оградой. Всё в нем говорило о порядке, дисциплине и полном отсутствии легкомысленных архитектурных излишеств.

Уже у самой калитки, когда я, набравшись смелости, собиралась постучать в тяжелое дубовое полотно, ворота бесшумно отворились сами.

На пороге, с Изабель на руках, стоял генерал. Он, кажется, как раз собирался выходить. Увидев нас, он удивленно вскинул брови и замер.

— А мы вот… как раз к вам собирались идти, — сказал он, и в его голосе прозвучало легкое замешательство.

Я на секунду опешила.

— Да мы мимо проходили как раз! — тут же вмешался Мазут, вырываясь из моих рук и принимая самый непринужденный вид. — Вот и подумали, что можем зайти к вам, проведать Её Светлость! — говоря это, он не сводил своих влюбленных глаз с Изабель.

— Да, — поспешно подтвердила я его слова, чувствуя, как краснеют щеки. — Раз уж рядом были, то считайте, что так сошлось.

— Кхм… что ж, — генерал на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. — Проходите, пожалуйста.

Он сделал приглашающий жест рукой, отступая в сторону и пропуская нас внутрь.

Если мой собственный дом был похож на обитель безумного шляпника после недельной вечеринки, то дом генерала был его полной противоположностью. Здесь царил порядок.

Не просто чистота, а именно Порядок с большой буквы «П» — такой, какой бывает только в армейских казармах или в мыслях очень и очень организованного человека.

Внутри было просторно и на удивление уютно, несмотря на общую строгость обстановки. Тёмное, отполированное до блеска дерево, тяжелая кожаная мебель, ни одной лишней безделушки.

На стенах висели не картины, а карты различных земель и несколько образцов холодного оружия, которые выглядели не как украшение, а как вполне рабочий инструмент. Пахло кожей, воском и чем-то еще, неуловимо-свежим, как воздух после грозы. Это был дом воина, а не аристократа.

Генерал провел нас в гостиную, где у большого холодного камина стояло удобное кресло. Он снова аккуратно опустил Изабель на мягкий ковер.

Я присела рядом с ней на корточки.

— Ну, привет, красавица. Давай посмотрим, как у нас дела.

На этот раз, когда я протянула к ней руки, я решила попробовать то, что репетировала вчера ночью. Сосредоточившись, я позволила теплу моей магии сочиться из кончиков пальцев. Это было похоже на то, как наливаешь воду в хрупкий стакан — медленно, осторожно, чтобы не расплескать. Кошка не противилась. Наоборот, она тихонько вздохнула и, как мне показалось, немного расслабилась под моими руками. Я не пыталась ее «вылечить» — я знала, что моих сил для этого пока мало. Я просто «подтягивала» ее жизненную энергию, как подтягивают ослабшие струны на гитаре, стараясь вернуть им тонус.

Мазут сидел поодаль с таким видом, будто присутствовал на коронации, и не сводил с Изабель восторженного взгляда, полного обожания и собачьей преданности.

— Как она вела себя после вчерашнего отвара? — спросила я, не отрывая рук от кошки.

— Лучше, — ответил генерал, стоя рядом. Он говорил тихо, чтобы не мешать. — Утром даже немного поела. И прошлась по комнате. Но это все еще не она. Нет прежней искры.

— Ясно, — кивнула я. — Продолжайте давать отвар. Я думаю, мы на правильном пути. Но… — я вспомнила строчки из книги, — я попытаюсь выяснить, как можно ей помочь, если это действительно последствия какого-то темного воздействия. В книге матушки Эльвиры было упоминание об одном сильном зелье, на крайний случай. Если ничего другое не поможет.

Я убрала руки. Кошка сонно моргнула, но уже не выглядела такой безнадежно больной.

— Что ж, на сегодня, думаю, все. Нам пора, — сказала я, поднимаясь на ноги. — Так что приходите завтра, я как раз все узнаю.

Я уже развернулась, собираясь уходить, как генерал обратился ко мне.

— Госпожа лекарка.

Я повернулась и удивленно вскинула брови. «Госпожа лекарка» звучало куда приятнее, чем «красавица».

— Вы и так проделали путь неблизкий, — продолжил он. — А еще я хотел бы загладить то неловкое недоразумение, которое случилось в первый день нашего знакомства. Останетесь на ужин?

Я застыла на месте, не зная, как реагировать. Ужин? Какой еще ужин? Мозг, который только что был занят магическими потоками и симптомами, в панике перебирал варианты ответа. К лицу мгновенно прилила краска. Я была в своей единственной, не самой чистой рабочей одежде, волосы растрепаны, а в голове — полный сумбур.

— Конечно, останемся! — тут же вмешался Мазут, спасая меня от необходимости что-то говорить. Он говорил с таким энтузиазмом, будто его только что пригласили на банкет в королевском дворце.

Генерал едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Вот и славно. Следуйте за мной.

Он провел нас в небольшую комнату, примыкающую к гостиной. Это была столовая. Посреди нее стоял массивный обеденный стол из темного дерева, а на нем — тяжелый серебряный канделябр со свечами, которые, впрочем, не горели.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — сказал он. — Я сейчас.

Он положил Изабель на мягкую подушку, лежавшую на полу у стола, и скрылся в соседней комнате, судя по доносившимся оттуда запахам, на кухне. Мазут тут же, как только выдалась возможность, обошел стол и уселся в полуметре от Изабель, приняв самую важную и гордую позу из всех возможных в его положении.

Мне от этого было и смешно и грустно одновременно.

Через минуту генерал вернулся, неся в руках большой серебряный поднос. На нем стояло несколько блюд под крышками.

Генерал поставил поднос на стол. А затем сделал то, чего я никак не ожидала. Он махнул рукой над блюдами, сделал еще пару каких-то быстрых, отточенных пассов, слегка хмурясь от сосредоточения. И под крышками что-то зашипело. Он снял их, и по комнате тут же поплыл невероятный аромат жареного мяса, печеных овощей и пряных трав. Блюда дымились, словно их только что сняли с огня. В моем желудке предательски заурчало.

— Как… как вы это сделали? — вырвалось у меня мгновенно.

Он посмотрел на меня с искренним удивлением, словно я спросила, как ему удалось зажечь спичку или, например, дышать через нос.

— Просто разогрел, — сказал он, подняв брови. — А вы что, не умеете?

— Нет, — честно призналась я, слегка краснея и чувствуя себя полной дикаркой. — Я… я недавно в этом мире.

— А-а-а… так вы не здешняя, выходит? У нас бывают гости из других стран и даже миров. Вы откуда?

Я удивилась. Мне не послышалось? Он действительно сказал, что у них бывали гости из других миров? Вот так новость.

— Ну, я… вот как вы и сказали. Из другого мира.

— Попаданка, то есть? — криво улыбнулся генерал.

— Ну, что-то типа того, — хмыкнула я. — Попала я, можно сказать, конкретно.

— Понятно, — сказал он, ловкими движениями разрезая сочное мясо на куски, и я последовала его примеру. — Но вам разве не передалась сила матушки Эльвиры? Её дар Целителя? Насколько я осведомлен, такая процедура случалась и раньше. Матушка Эльвира тоже получила свою силу в наследние.

— Передалась, — кивнула я, указывая вилкой на еду перед собой. — Вот эту тарелку, если бы она заболела, я, наверное, смогла бы вылечить. А вот подогреть — увы, нет.