— Что ж, госпожа лекарь, — сказал капитан, обращаясь ко мне с новообретенным уважением, — примите мои извинения за это досадное недоразумение. Можете быть свободны.

Я кивнула, все еще чувствуя себя немного ошарашенной от такого круговорота событий. Мы с генералом вышли из мрачного здания городской стражи на улицу. Ярмарка уже почти утихла, торговцы сворачивали свои лавки, а в воздухе витала приятная усталость, после долгого праздника смешанная со смятением и легкой горечью обиды из-за того, что всё кончилось… вот так, в общем, кончилось.

— Позвольте, я всё-таки провожу вас, — сказал Алекс. Его голос был спокойным, но в нем не было и намека на то, что он примет отказ.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Мы шли по опустевшим улочкам в молчании. Но это было не неловкое, а какое-то уютное молчание. Рядом с ним я чувствовала себя на удивление защищённой. Мазут семенил у наших ног, периодически бросая на генерала взгляды, полные новообретённого уважения. Кажется, сегодня Алекс заработал в его глазах несколько очков.

У калитки моего разваливающегося имения мы остановились. Луна, полная и яркая, заливала двор серебристым светом, отчего мой дом выглядел еще более сюрреалистичным и сказочным, чем днём.

— Спасибо вам, — снова сказала я, повернувшись к нему. — За всё. Если бы не вы… я не знаю, чем бы это всё закончилось.

— Вы бы и сами справились, — усмехнулся он. — Судя по тому, с каким напором вы отстаивали свою правоту перед капитаном, рано или поздно он бы сдался. Просто я немного ускорил процесс.

— Всё равно. Вы мне очень помогли. И поверили. Это было… важно.

— Я верю тому, что вижу, — просто ответил он. — А я видел не воровку, а человека, который пытается восстановить справедливость. Хоть и несколько… импульсивными методами.

Я смущённо улыбнулась. «Импульсивными» было очень мягко сказано.

— Может быть… хотите чаю? — вдруг выпалила я, сама удивившись своей смелости. — В качестве благодарности. У меня есть прекрасный каравай от благодарных клиентов.

— Не стоит беспокоиться, уже поздно…

— Пожалуйста, — настояла я. — Это меньшее, что я могу сделать. К тому же, вы спасли не только меня, но и моего… хм… делового партнера.

Я кивнула на Мазута, который тут же принял важный вид.

Алекс на мгновение задумался, а потом кивнул.

— Что ж, от чая с караваем от лекаря-героини я не откажусь.

Мы сидели на моей кухне, которая после генеральского особняка казалась особенно убогой, но в то же время какой-то по-домашнему уютной. Я заварила травяной чай, который пах мятой и летом, нарезала хлеб, поставила на стол масло и сыр. Алекс пил чай из щербатой кружки и выглядел при этом так же органично, как и с мечом наперевес.

— Вы не зря тогда спрашивали про охоту, — сказал он, прерывая молчание. — Тот наконечник, что вы мне дали… я отправил его на экспертизу в Легион. Результаты пришли сегодня. Это действительно чёрное железо, сплав, который используют только в Тёмных Землях.

— И что это значит? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Это значит, что кто-то с очень дурными намерениями разгуливает по нашим лесам. И охотится не ради добычи. Такие стрелы используют, чтобы не просто убить, а осквернить магическое существо, отравить его сущность. Возможно, то, что происходит с Изабель, и та атака на единорога — звенья одной цепи.

— Но зачем?

— Мотивов может быть много, — вздохнул он. — От банального браконьерства за редкими ингредиентами до каких-то тёмных ритуалов. В любом случае, я отдал приказ усилить патрули. Но вам… вам стоит быть осторожнее, госпожа лекарь. Вы теперь на виду. И ваше ремесло делает вас потенциальной мишенью.

Новости, мягко говоря, пугали и заставляли нервничать. Я только-только начинала осваиваться в этом мире, и что делать в такой ситуации просто не представляла. Радовало только, что в моей жизни был Алекс, и мне очень хотелось верить, что он сможет меня защитить.

Мы еще немного поговорили. Алекс рассказал пару забавных историй из своей службы, я — о некоторых казусах из своей ветеринарной практики в моём мире. И я поняла, что этот суровый на вид генерал — на самом деле интересный, умный и глубокий человек, с которым можно говорить о чем угодно.

Когда он уходил, было уже далеко за полночь.

— Спокойной ночи, Ольга, — сказал он у двери, и впервые назвал меня по имени.

— Спокойной ночи, Алекс.

После его ухода я ещё долго не могла уснуть. Я чувствовала себя переполненной эмоциями: облегчением, благодарностью, тревогой и чем-то еще, чему я пока не могла дать название.

Чтобы отвлечься, я снова взяла книгу матушки Эльвиры. Я понимала, что слова генерала — не пустая угроза. И что полагаться только на его помощь неправильно. Мне нужно было самой становиться сильнее. Не ради славы или богатства, а просто чтобы выжить. И чтобы защитить тех, кто нуждается в моей помощи.

Я снова села на пол и погрузилась в медитацию, пытаясь расширить свой магический резервуар. В этот раз получалось легче. Я уже могла не просто чувствовать свою внутреннюю энергию, но и управлять ею, перенаправлять её потоки. Я практиковалась, пока глаза не начали слипаться от усталости.

Сон был крепким и без сновидений. А проснулась я от… тишины.

Странной, неестественной тишины. Не было слышно ни утреннего пения птиц, ни шелеста листвы, ни отдалённого скрипа телеги соседа. Ничего.

Я села на кровати, прислушиваясь. Сердце забилось быстрее. Что-то было не так.

Я быстро оделась и спустилась вниз. Мазут уже сидел на подоконнике, его шерсть стояла дыбом, а хвост нервно подёргивался.

— Ты это видишь? — прошипел он.

Я посмотрела на него так, словно он задал самый глупый вопрос из всех заданных ранее за все время.

Конечно, я не могла видеть, я только проснулась!

— Что?

Я подошла к окну, выглянула во двор и замерла.

Мой участок был огорожен. Не забором, а яркой, красной лентой, натянутой на вбитые в землю колышки. Точно такой же лентой, какой в моем мире огораживают места преступлений или аварийные здания. А на калитке висела большая дощечка.

Я выбежала на улицу в чём была, чтобы прочитать, что на ней написано. А там корявыми черными буквами было выведено:

«СОБСТВЕННОСТЬ КОРОНЫ. СТРОЕНИЕ ПРИЗНАНО АВАРИЙНЫМ И ПОДЛЕЖИТ СНОСУ. ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН. ПО ВСЕМ ВОПРОСАМ ОБРАЩАТЬСЯ В ГОРОДСКУЮ РАТУШУ».

Под надписью красовалась большая сургучная печать с гербом.

Получается, мы не были в ловушке. Всё было гораздо хуже. Нас выселяли. Бюрократическим, законным и совершенно бездушным способом. Мой дом, моё наследство, моя лечебница… это всё собирались снести.

Я застыла, как каменное изваяние, смотря на эту табличку и на дурацкую, наглую красную ленту, что была натянута по всему периметру моего участка. Она трепетала на утреннем ветерке, словно насмехаясь надо мной.

Я обошла свои «владения», тупо глядя на эту ленточку. Собственность короны? Снос? Какой еще снос?! Это был мой дом! Да, разваливающийся, кривой, дырявый, но МОЙ! Единственное, что у меня было в этом мире. Моё наследство! Моя лечебница! Я только-только начала приводить его в порядок, у меня появились клиенты, я начала верить, что смогу здесь как-то устроиться… И вот это. Бюрократический удар под дых.

— Какой снос?! Что за ерунда?! — возмутилась я вслух, обращаясь то ли к Мазуту, то ли к утреннему небу. — Это мой дом! Мой новый дом! Я никому не позволю его снести! Я его буду чинить! Я его… я…

Внутри меня все кипело. Это была смесь обиды, гнева и какого-то бессильного отчаяния. Чувство, будто у тебя отнимают что-то, что ты только-только нашел и успел полюбить, со всеми его трещинами и недостатками.

— Надо что-то делать, — сказала я, гневно сжимая кулаки.

— Ну, как минимум, сходить в городскую ратушу, — отозвался Мазут, который уже сидел на столбике забора и с философским видом чистил лапу. Он кивнул головой на табличку. — Тут именно так и сказано. «По всем вопросам обращаться…»