Мне на мгновение показалось, что я действительно сошла с ума. Что все это мне привиделось. Я смотрела на Алекса с отчаянием, ожидая увидеть в его глазах недоверие или жалость. Но он смотрел не на меня, а на землю.

Он присел на корточки и коснулся ладонью травы. И я увидела, как по земле прошла едва заметная, темная рябь, словно от брошенного в воду камня.

— Тёмная магия, — тихо сказал он, поднимаясь. — Очень сильная. Иллюзия, скрывающая следы. Я её чувствую. И её не разбить простым заклинанием, — он нахмурился.

— Значит, мне не показалось… — прошептала я.

— Нет. Тебе не показалось, — подтвердил он. — И это значит, что нам нужно спешить. Кто бы это ни был, он уже знает, что его заметили. Либо очень-очень осторожен. А значит — очень опасен.

— Но что если тот, кто кричал… то существо… ещё живо? — с надеждой спросила я. — Может, стоит его поискать?

Алекс покачал головой, и его взгляд был тяжелым.

— Судя по количеству крови, о котором ты говорила, и по характеру этой магии, это был ритуал. А после таких ритуалов жертвы никогда не выживают. Лучшее, что мы можем сделать сейчас — это найти лекарство, спасти тех, кого ещё можно спасти. А затем мы вернемся и найдём виновников. Я тебе это обещаю.

Алекс провёл меня обратно к дому, где его свита уже была готова к отбытию. Солдаты держались настороже, обнажив клинки и внимательно осматривая окрестности. И тут, когда я уже собиралась сесть в карету, меня пронзила тревожная мысль.

— Подождите! — сказала я, останавливаясь. — Я так не могу.

Алекс удивленно поднял брови.

— Ольга, — сказал он твердо, — теперь это не обсуждается. Если мы договорились, то времени передумывать нет.

— Нет, дело не в этом! Мой дом, лечебница… я не могу оставить ее без присмотра после такого! А единорог? Юлий… ему нужен уход! Что если ему станет хуже или кто-то придёт сюда?

Алекс осмотрелся, его взгляд задержался на одном из членов его отряда. Это был молодой парень, заметно отличавшийся от остальных. Вместо кожаной брони на нём было что-то вроде простой дорожной рясы, а на шее висел серебряный символ, похожий на солнце с переплетенными лучами. Он как раз заканчивал описывать вокруг нашего дома защитную окружность, чертя на земле светящиеся руны.

— Золтан, — позвал его генерал. — Подойди.

Парень выпрямился и быстрым шагом подошел к нам.

— Да, генерал?

— Планы немного меняются. Ты остаешься здесь.

— Но… — на лице Золтана отразилось искреннее разочарование. — Я думал, что буду лечить отряд и помогать вам в походе! Я готовился!

— Извини, — голос Алекса смягчился. — Появилась задача важнее. Теперь твоей главной миссией будет охрана этого поместья. И, так как ты клирик, присмотри за пациентом в хлеву. Постарайся поддерживать единорога в стабильном состоянии, пока нас не будет.

— Я оставила лечебные зелья и мази, которые сдерживают проклятие! — вклинилась я. — На столике в хлеву. Я наготовила их столько, что даже на месяц хватит, с запасом.

— На… месяц?.. — удивленно округлил глаза Золтан.

— Это лишнее, мы вернемся не позднее, чем через полторы-две недели, — Алекс подошел к парню и положил ему ладонь на плечо. — Золтан, ты лучший из моих юных бойцов, кто умеет определять присутствие тёмной магии. Следи за окрестностями и оберегай дом госпожи лекарки, — прошептал он так, чтобы слышали только они вдвоем, но я стояла достаточно близко. — Лучше тебя с этой задачей никто не справится.

Я видела, как преобразился паренек. Он выпрямился, его плечи расправились. Он выпятил нижнюю челюсть, и в его глазах загорелся огонь гордости. Кажется, такие слова от самого генерала были для него не пустым звуком. Он с силой ударил себя кулаком в грудь.

— Будет исполнено, господин Генерал!

— Я в тебя верю, Золтан.

После этого остальные члены отряда тепло попрощались с парнем, хлопнув его по плечу. Мы погрузились на лошадей, а я — в карету.

Теперь мое сердце было немного спокойнее. Мой дом и мой пациент были под присмотром.

Дальше мы ехали в карете. Она была небольшой, но на удивление удобной и с мягкими сиденьями. Со мной ехал Мазут, который свернулся клубком у меня на коленях, и Изабель. Она лежала на отдельной шелковой подушке, и Алекс сказал, что побоялся оставлять её одну, опасаясь, что её состояние может ухудшиться. Тем более, что боевой фамильяр в любом состоянии должен находиться рядом со своим владельцем.

У меня было тяжело на сердце. Картина на поляне не выходила из головы. Чтобы отвлечься, я достала гримуар и принялась его листать, но буквы расплывались перед глазами. Тогда я просто стала смотреть в окно.

Мы ехали уже несколько часов. Пейзаж за окном сменился. Лес отступил, уступив место холмистым равнинам. Мы как раз подъезжали к какому-то небольшому городку, когда я увидела это.

Сбоку от дороги, в низине, растеклось огромное, зловонное пятно. Это была какая-то вязкая чёрная переливающаяся жижа, похожая на мазут или смолу. От неё исходил тошнотворный, сладковатый запах гниения. Я инстинктивно закрыла нос рукой и хотела отвернуться, но вдруг заметила в этой жиже какое-то шевеление.

Что-то внутри меня отозвалось на это слабое движение. Какой-то внутренний радар, который я и не подозревала у себя, пронзительно закричал: «Там кто-то живой!».

— Стойте! — закричала я, барабаня в стенку кареты. — Остановите! Немедленно!

Кучер, услышав крик, натянул поводья. Стоило карете затормозить, как я распахнула дверцу и выскочила наружу.

— Опять! — раздался за моей спиной едкий голос Мазута. — Ни минуты покоя! У тебя что, встроенный детектор неприятностей?

Я не слушала его. Я бежала вперед, к этому ужасному пятну. Алекс, спрыгнув с коня, поспешил за мной.

Я подбежала к краю зловонной лужи. Она была ещё отвратительнее вблизи. И я снова увидела шевеление. Совсем слабое, едва заметное. Словно кто-то, уже потеряв всякую надежду, делал последнее, отчаянное движение.

Не раздумывая, я шагнула в эту вязкую дрянь, тут же испачкав свои ботинки и подол платья. Я протянула руку, пытаясь достать до того места, где видела движение. Но существо словно прилипло ко дну.

Я попыталась выйти из лужи, чтобы найти какую-нибудь палку, но поняла, что не могу. Мои ботинки увязли, прилипли к этой массе, и она не отпускала меня.

— Ольга, что вы делаете?! — подбежал Алекс. На его лице было написано полное недоумение. — Немедленно выходите оттуда!

— Там кто-то есть! — крикнула я. — Он живой! Я его чувствую! Подайте мне палку!

Генерал с сомнением посмотрел на черную, неподвижную жижу.

— Ольга, там никого нет. Это просто… грязь.

— Палку! — закричала я, чувствуя, как паника начинает подступать к горлу. — Быстрее, пожалуйста!

Он нахмурился, но быстро нашел на обочине длинную, крепкую ветку и протянул её мне. Я взяла её и, используя как рычаг, начала осторожно поддевать то место, где скрывалось существо, пытаясь вырвать его из цепких щупалец этой лужи. Это было невероятно трудно. Жижа не хотела отпускать свою добычу.

— Ольга, это бессмысленно, — повторял Алекс. — Вы только зря тратите силы.

Я упала на колени от усилия, окончательно пачкая свое платье. Руки дрожали от напряжения. Но я не сдавалась. И вот, наконец, с тихим, чавкающим звуком, мне удалось оторвать от дна маленький слипшийся комок.

Я вытащила его на траву. И ужаснулась.

Это был крошечный ежик. Но не обычный. У него за спиной были маленькие, перепончатые крылышки, как у летучей мыши. Летающий еж. Его лапки, иголки и крылья были полностью покрыты этой липкой, чёрной дрянью, которая уже начинала застывать, превращая его в неподвижную статуэтку. Он был едва жив. Он не мог даже дышать нормально, и лишь одна его крошечная передняя лапка едва-едва шевелилась.

Я смотрела на это несчастное, умирающее создание, и судорожно думала, что делать. Я должна была его спасти. Во что бы то ни стало.